Он твердо верил, что не ошибся в своем суждении.
И если не случится непредвиденного, именно то боевое искусство и должно стать для мастера боевых искусств ключом, позволяющим на основе «Скрижали бога войны» совершить вторую качественную трансформацию физического тела.
«Пойду спрошу!»
Подумав об этом, Ван Пин больше не мог сдерживаться; он наскоро привел себя в порядок и быстрым шагом направился ко двору, где остановился Чэньлун.
«Тук, тук, тук...»
Почти в тот же миг во дворе уездной управы Чэньлун, просидевший в неподвижной медитации ровно три дня, тоже открыл глаза и, почувствовав что-то, посмотрел в сторону Ван Пина.
В его взгляде читалось неприкрытое разочарование.
«Уже третий день».
Прошло целых три дня, прежде чем парень вышел наконец из медитационной комнаты и явился к нему — а значит, только сейчас натолкнулся на тупик в постижении «Скрижали бога войны».
Это слишком сильно расходилось с его ожиданиями. В свое время, получив «Скрижаль бога войны», он сам уже на следующий день после полудня столкнулся с первым препятствием, после чего обратился за наставлением к первому наставнику и потратил еще три дня, чтобы наконец во всем разобраться и продолжить совершенствование. Он полагал, что Ван Пин сможет хотя бы сравниться с ним.
Теперь же казалось, что он переоценил его.
«Лишь через три дня он натолкнулся на тупик... Чтобы по-настоящему овладеть „Скрижалью бога войны“, ему понадобится не меньше десяти лет. Похоже, его талант к боевому пути тоже был мнимым».
А то, что ему удалось освоить «жесткий цигун тринадцати заступников», вероятно, объяснялось лишь его статусом необычного человека.
— ...Ладно.
Чэньлун вздохнул: пусть юноша и не дотягивал до воображаемого им гения боевого пути, но зайти в тупик лишь на третий день — даже для Палаты почитаемых мастеров вполне достойный результат.
«Хлоп!»
Как раз в этот момент Ван Пин подошел к воротам двора, толкнул дверь и вошел, с улыбкой говоря: «Господин, к счастью, я не подвел вас. Что касается „Скрижали бога войны“, то я уже...»
— Довольно, можешь не продолжать.
Чэньлун оборвал юношу на полуслове, не желая сбивать с него спесь и подрывать рвение. Узнай тот, что три дня до первого тупика бесконечно далеки от планки истинного гения, его душевное равновесие пошатнется, пострадает божественный умысел, и дальнейший боевой путь окажется под угрозой.
С этой мыслью Чэньлун поднялся на ноги.
— Ранее я говорил, что задержусь в уезде Лунсин на три месяца. Однако на днях из Палаты почитаемых мастеров пришла срочная весть: мне надлежит отбыть раньше времени, оставаться дольше я не могу.
То была ложь.
Реальность была жестока: три месяца были уделом бесподобного гения, а обычный гений попросту не стоил того, чтобы тратить на него столько сил.
Впрочем, раз уж он здесь, следовало проявить толику заботы.
— Перед уходом я научу тебя еще одному удару.
— Смотри внимательно и учись как следует.
Едва Чэньлун договорил, как перевернул руку, и в его ладони тотчас появился двулезвийный чжаньмадао на длинной рукояти, а меж бровей промелькнула толика убийственной ауры.
«Лязг!»
Клинок взметнулся и опустился — в нем не было той устрашающей физической скорости, которой обладал Ван Пин, однако он нес в себе непостижимое таинство иного свойства, воздействовавшее на саму явь.
На мгновение Чэньлун исчез из глаз Ван Пина; на его месте остался лишь чжаньмадао, издававший оглушительный, яростный звон. Когда клинок опустился, в нем не было ни предельной скорости, ни непревзойденной мощи — лишь раскалывающий небо и землю росчерк лезвия, вонзившийся прямо в его зрачки!
«Этот удар...»
Ван Пин в потрясении широко распахнул глаза и мгновенно осознал: в отличие от него самого, клинок Чэньлуна следовал истинному, ортодоксальному пути грандмастеров боевого пути Дашунь.
Его собственный клинок, если называть вещи своими именами, был чистейшей грубой силой, бесконечной погоней за все возрастающей скоростью.
А вот клинок Чэньлуна ставил во главу угла намерение, а не силу. Поэтому его чистая разрушительная мощь, возможно, и не была столь чудовищной, как у самого Ван Пина, зато куда лучше подходила для поражения живых существ.
Иными словами, это было искусство убийства!
В следующее мгновение наваждение рассеялось. Чжаньмадао едва коснулся земли — словно брошенный в озерную гладь камень, пустив легкую рябь, что говорило о высочайшем контроле над силой.
— Поведай, что ты уяснил.
Убрав оружие, Чэньлун заложил руки за спину и бесстрастно произнес: «Когда сумеешь до конца постичь этот удар, тогда и овладеешь „Скрижалью бога войны“».
Услышав это, Ван Пин задумался и, сложив ладони в поклоне, ответил:
— Ваше искусство владения клинком непревзойденно, господин.
— Однако господин ставит намерение выше силы, а значит, с чистой мощью у вас не всё гладко. Осмелюсь предположить, ваш «жесткий цигун тринадцати заступников» освоен не до конца?
Чэньлун: «...»
Видя, что Ван Пин не вынес из увиденного ни крупицы сути, а вместо этого принялся придираться, Чэньлун покачал головой — его мнение о юноше упало еще ниже.
Но прежде чем он успел осадить наглеца, Ван Пин снял с пояса «гильотину с головой дракона» и без замаха рубанул вперед. И там, где прошел клинок, все сущее точно так же исчезло: меж небом и землей остался лишь ослепительный росчерк лезвия, вонзившийся в самую глубину зрачков Чэньлуна!
И лишь тогда до его слуха донесся звон клинка.
«Дзынь——!»
Уголок глаза Чэньлуна дернулся; повинуясь безотчетному порыву, он вскинул палец и щелчком встретил летящее на него лезвие, вмиг рассеяв морок.
«Грохот!»
Ударная волна с грохотом разошлась в стороны. Ван Пин отступил на шаг, плавно опустил клинок и, уважительно сложив руки перед Чэньлуном, с неподдельной искренностью произнес: «Благодарю за наставление, господин».
Чэньлун приоткрыл рот и лишь спустя долгое время выдавил из себя:
— Ты... научился?
Ван Пин скромно махнул рукой: «Лишь немного уловил суть. К счастью, мне удалось полностью освоить „жесткий цигун тринадцати заступников“, так что перенять это оказалось сравнительно легко».
«Да кто, черт подери, тебя вообще об этом спрашивал?!»
— Полон он или нет — неважно, в боевом искусстве главное — отточенное мастерство!
— А теперь взгляни на этот мой удар.
С каменным лицом Чэньлун вновь извлек чжаньмадао, однако на сей раз это был уже не беглый показ — он пустил в ход подлинную технику боевого искусства.
Едва клинок рассек воздух, как Ван Пина прошибло дежавю — он уже видел этот выпад. Тогда, в уезде Лунсин, когда Шэньхоу и Сюгоу пустили в ход «гильотину с головой дракона», они нанесли в точности такой же удар. И перехватившая его даоска Ю в облике истинного наставника Юшэнь еще обмолвилась, что владеющий подобным приемом достоин звания божественного генерала...
Лезвие вспыхнуло единой нитью света, разделяя инь и ян, рассекая сумрак и рассвет.
По мере того как сияние клинка приближалось, оно без остатка заполнило взор Ван Пина, не оставив места ничему иному, и в глубине его сердца само собой всплыло название этого выпада.
«Удар, не знающий равных»!
Один лишь взмах — и нет ему равных в Поднебесной!
«Грохот!»
Устрашающая воля клинка сокрушила сознание Ван Пина, погрузив его словно в глубокий туман, и лишь по прошествии долгого времени он пришел в себя и тяжело перевел дух.
— Фух... Искусство господина поистине достигло вершин совершенства! — искренне восхитился Ван Пин.
«Будто без тебя не знаю!»
Чэньлун с невозмутимым видом неторопливо убрал чжаньмадао, попутно провернув его в ладони, и лишь затем холодно спросил: «Что ты уразумел?»
Не успели затихнуть его слова, как рука Чэньлуна дрогнула — он едва не выпустил клинок.
Ибо ответом ему послужил новый звон клинка.
Та же воля клинка, то же наваждение, даже само движение выпада и ритм приложения силы — все до мельчайших крупиц в точности повторяло его собственный удар!
На первый взгляд могло показаться, будто он сам управляет чужим телом, заставляя его наносить удар!
«Лязг!»
Ван Пин снова убрал клинок, прикрыл глаза, на миг прислушиваясь к ощущениям, и в конце концов сдержанно кивнул: «Этот выпад господина воистину отточен... Вот только будь он хоть немного полнее, было бы куда лучше...»
— Ах ты паршивец! Напроситься вздумал?!
На сей раз Чэньлун окончательно вышел из себя: ци и кровь ударили в голову, старое лицо вспыхнуло краской, и он от души отвесил Ван Пину тяжелую оплеуху по плечу.
Разумеется, вовсе не для того, чтобы сорвать злобу.
На самом деле в то же мгновение, когда тяжелая ладонь опустилась на плечо юноши, Чэньлун уже вонзил в него поток внутренней силы, пробивший плоть и устремившийся вглубь тела.
Исключительно ради того, чтобы прощупать изменения в его физическом теле.
В эту секунду в душе Чэньлуна, помимо жгучего стыда и изумления, куда сильнее разгоралось необъяснимое, невыразимое и полное смутной тревоги лихорадочное предвкушение.
«С этим парнем... что-то не так!»
«Сколько же он на самом деле успел постичь из „Скрижали бога войны“?!»