Можно сказать, пока существует «Список оружия», боевой путь Дашунь не сможет выйти из-под контроля: даже если порой и объявится гений, секта бессмертных тут же его обнаружит.
«Но надо же... надо же было появиться такой аномалии!»
При этой мысли даос Сюаньхэ невольно снова взглянул на женщину: за шестьдесят лет с момента выхода на арену она поднялась на вершину и стала первой в Поднебесной, однако первые сорок лет оставалась в полной безызвестности.
Она не была даже титулованным мастером, а потому не входила в «Список оружия» и ускользнула от его взора, избежав обнаружения в пору своей наибольшей слабости.
Что ещё невероятнее: в сорок один год эта женщина совершила прорыв, перешагнув ступень титулованного мастера, и сразу стала великим мастером, потрясши всю Поднебесную. В последующие десять лет первые пять она не знала поражений среди великих мастеров, а за вторые пять возвысилась до великого грандмастера, заставив тогдашних четырёх великих грандмастеров Поднебесной признать своё превосходство.
На следующие десять лет эта женщина исчезла без следа.
Лишь покинув затворничество, он обнаружил, какой серьёзный просчёт был допущен в печи Багуа: один мастер боевых искусств полностью вышел из-под его контроля.
И этим всё не ограничилось.
Будь она одна — ещё полбеды: воин — он и есть воин, от силы сотня лет жизни; сколь бы ослепителен ни был его расцвет, рано или поздно придёт пора лечь костями в землю.
Беда заключалась в том, что эта женщина не просто обладала непревзойдённым талантом, но и перенесла его на весь боевой путь Дашунь, да к тому же с поразительной щедростью, совершенно не скрывая секретов. В итоге боевая мощь грандмастеров боевого пути и великих грандмастеров претерпела качественное изменение, а вот это уже меняло всё.
Каково было положение в Дашуне до появления этой женщины?
Хотя грандмастер боевого пути и мог потягаться с вольным бессмертным, выплавившим духовную силу, но лишь недолго: если бой затягивался, вольный бессмертный неизбежно его убивал.
Лишь великий грандмастер с трудом мог биться с вольным бессмертным на равных.
Но после появления этой женщины боевая мощь небольшой части грандмастеров боевого пути резко возросла настолько, что они могли сходиться с вольными бессмертными в лобовой схватке и даже убивать их.
С великими грандмастерами дело обстояло ещё поразительнее.
Даос Сюаньхэ убедился на собственном опыте: великие грандмастеры, которые прежде лишь держались наравне с вольными бессмертными, теперь умудрялись вести затяжной бой даже с практиком божественного умения второго уровня Преодоления трибуляции!
И где же тут справедливость Небес?!
Если так пойдёт дальше, вы, мастера боевых искусств, вздумаете выплавлять изначальную ци?!
Тогда даос Сюаньхэ, разобравшись в ситуации, едва не лишился рассудка и, тотчас пустив в ход власть смотрителя печи, самовольно спустился в мир смертных, желая немедленно восстановить порядок.
А затем... наступил самый неловкий момент.
Он не победил.
При этой мысли даос Сюаньхэ снова взглянул на женщину.
Четверо великих грандмастеров, разумеется, не были ему соперниками, но стоило появиться этой женщине, как в разразившемся бою он так и не сумел её одолеть!
Это всё усложняло: раз победить не удалось, проблему печи Багуа решить было невозможно. Узнай обо всём наставник или другие мастера выплавления изначальной ци из секты бессмертных — и ему, смотрителю печи, вины не избежать, костей не собрать... В той ситуации оставался лишь один выход.
Договориться о сотрудничестве и скрыть правду.
Результатом стал нынешний Дашунь: женщина и четверо великих грандмастеров Поднебесной один за другим ушли от мира, редко появляясь среди смертных, а деяния самой женщины и вовсе намеренно замалчивались.
Это была вынужденная мера.
В конце концов, в таком принципиальном вопросе, как «пусть лучше умрёт собрат по дао, чем я сам», ученики секты бессмертных всегда рассуждали трезво и ни за что бы не перепутали, что важнее.
К тому же секта бессмертных столь огромна, что огрехи случаются на каждом шагу, а даос Сюаньхэ, будучи внутренним учеником, прекрасно знал, как справляться с подобными кризисами.
Шаг первый: заявить, что ничего не произошло.
Если кто-то заметит неладное — перейти ко второму шагу: сказать, что, возможно, что-то и случилось, но всё под контролем и нет никакой необходимости что-либо предпринимать.
Если же дело выйдет из-под контроля — перейти к третьему шагу: сказать, что меры, пожалуй, принять следовало, однако дело сделано, и теперь что-либо предпринимать уже бесполезно.
И наконец, последний шаг: когда скрывать происходящее уже совершенно невозможно и секта бессмертных направляет учеников для тщательного расследования... тут уже можно расслабиться и напоследок поесть чего-нибудь вкусного, а на допросе заявить, что в своё время, возможно, и стоило что-то предпринять, но сейчас об этом думать уже слишком поздно, — после чего спокойно сидеть и ждать наказания от секты бессмертных.
Даос Сюаньхэ называл это «четырьмя шагами секты бессмертных».
Как правило, подавляющее большинство ошибок в секте бессмертных останавливалось на первом шаге, меньшая часть доходила до второго и лишь сущие единицы — до третьего.
Что же до четвёртого шага...
До сих пор до него дошло лишь одно-единственное дело — давняя история с «Вором, крадущим у Небес», из-за которого, говорят, переполошились даже бессмертные из трёх великих дворов.
Они вдвоём дошли до самых глубин Шушани.
«...Даос».
Даос Сюаньхэ повернулся, посмотрел на стоящую перед ним призрачную женщину и глухо произнёс: «Это ведь ты устроила смертельную западню и убила того невежественного практика учения Брахмы, верно?»
Женщина с невинным видом склонила голову набок.
«Какой ещё практик учения Брахмы?»
«Я не знаю, о чём ты говоришь. Я просто следовала своей интуиции».
Не знаешь?
Даос Сюаньхэ холодно усмехнулся: «Тот практик учения Брахмы, договорившись со мной, отправился искать Избранника Небес. Теперь он мёртв. Если не ты, то кто ещё в печи Багуа мог его убить?»
Именно поэтому он и спустился в мир смертных: из Шушани донесли, что в землях Шу произошла великая битва и погиб культиватор. Стало ясно, что с Кунчжи, отправившимся на поиски Избранника Небес, стряслась беда... А тут ещё эта женщина ни с того ни с сего перегородила ему путь, так что он закономерно решил, что всё произошедшее — её рук дело.
Более того, он ожидал чего-то подобного.
«По совести говоря, даос, тут ты поступила неплохо, — продолжил даос Сюаньхэ. — Практик учения Брахмы посмел тайно проникнуть в печь Багуа, так что прикончить его — невелика потеря».
«Но главное — Избранник Небес моей Шушани».
«Этот человек чрезвычайно важен. За ним приглядывает даже шисюн истинной передачи из секты бессмертных, и никаких ошибок быть не должно... Да и тебе, даос, не позволено тянуть к нему руки».
Услышав это, женщина наконец взглянула на него своими прекрасными глазами.
«...Шушань?»
Всё случилось в землях Шу?
Она тут же вспомнила Чэньлуна, которого недавно отправила в земли Шу. Выходит, так называемый Избранник Небес — это тот самый гений боевого пути, которого искал Чэньлун?
«Вот оно что».
Женщина слегка кивнула и посмотрела на даоса Сюаньхэ: «И чего же ты хочешь?»
«Отдай Избранника Небес мне, — глухо произнёс даос Сюаньхэ. — Взамен я могу дать тебе подлинник „Книги Тайъинь о переплавке формы и восхождении на Небеса для принятия скрижалей“».
Весьма заманчивое предложение.
Услышав это, женщина слегка приподняла бровь: названное даосом Сюаньхэ с огромной вероятностью было тем самым недостающим кусочком, который позволил бы ей восполнить изъян в собственном боевом пути.
Хотя найденный Чэньлуном гений боевого пути тоже был важен, но в конечном счёте освоить за один день «жёсткий цигун тринадцати заступников» было вовсе не невозможно — по крайней мере, культиватор легко справился бы с этим. По правде говоря, она и сама подозревала, что найденный Чэньлуном гений боевого пути на самом деле культиватор.
Просто интуиция подсказывала ей, что туда следует отправить Чэньлуна.
А если он культиватор, то так называемый гений боевого пути — фальшивка, и использовать его для сделки вполне допустимо...
Женщина слегка прикрыла глаза, вновь обращаясь к своей интуиции, но как раз в этот миг внезапно заметила златоокого орла, влетающего в столицу.
«...Хм?»
Столица Дашунь, Палата почитаемых мастеров.
Едва златоокий орёл опустился на землю, как повеяло лёгким ветерком, и свирепый небесный хищник послушно сложил крылья, осторожно протянув лапу.
Сразу после этого ветерок сорвал письмо, привязанное к лапе.
Женщина стояла в глубинах Шушани, но её взор преодолел десятки миллионов ли, позволив издалека разглядеть строки письма, доставленного златооким орлом в столицу.
«Это от Чэньлуна».
«Постиг „Скрижаль бога войны“... за три дня?!»
«Ему передали „Священного повелителя пяти оружий“... и он уже достиг в нём зрелого мастерства?! Если дело пойдёт такими темпами, разве у него не будет шанса достичь „узрения духа“ в течение года?»
«Ван Пин...»
В следующее мгновение даос Сюаньхэ, стоявший рядом с ней, с немалым удивлением заметил, как её и без того призрачный силуэт в мгновение ока несколько раз вспыхнул и замерцал.
«Даос?»
Даос Сюаньхэ решил, что её ошеломило предложенное условие, и поспешно добавил: «Ну как? Стоит тебе согласиться, и я прямо сейчас могу...»
«Прошу прощения».
Не успел он договорить, как женщина подняла на него взгляд и спокойно ответила: «Я уже приняла его в ученики. Это не обсуждается».
«Что?» — опешил даос Сюаньхэ.
Прежде чем он успел снова заговорить, белоснежная ладонь уже коснулась его щеки, а следом в ушах остался лишь призрачный отзвук:
«Уже поздно, даосу лучше вернуться к себе».
Грохот!
Мир бессмертных, снаружи печи Багуа.
Даос Сюаньхэ резко распахнул глаза; в их глубине отразились неверие и бешеная ярость. Он вскочил, в гневе взмахнув рукавами, и безбрежная духовная сила всколыхнула всё мироздание.
«Безумная баба... совсем обнаглела!»