Чэньлун тихо усмехнулся: «Действие „Списка божественных генералов“ действительно такое же, как и у „Списка оружия“, но это вовсе не уменьшенная его копия. На самом деле слава, которую они способны собрать, совершенно одинакова. Вот только „Список оружия“ приходится делить между мастерами боевых искусств всей Поднебесной, а „Список божественных генералов“ достаётся только нам!»
Ван Пин сразу же осознал, насколько грозен этот список.
Мирскую славу «Список оружия» делит между тремястами шестьюдесятью людьми, а «Список божественных генералов» — всего между двенадцатью. Доли, которые они получают, различаются как небо и земля!
Однако вскоре Ван Пин вновь нахмурился:
«Осмелюсь спросить, господин, откуда берётся слава для „Списка божественных генералов“?»
«От императорского дома».
Чэньлун невозмутимо пояснил: «Хотя имена и фамилии императорских почитаемых мастеров неизвестны простым людям в Поднебесной, стоит лишь попасть в „Список божественных генералов“ — и о тебе узнает императорский дом Дашунь».
«По силе воздействия между ними нет никакой разницы».
«Слава Поднебесной и слава императорского дома весят одинаково — ведь с тех пор, как пала прежняя династия, положение императорской знати сравнялось по значимости с положением простого люда».
«Вот оно как...»
Ван Пин глубоко нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он молча перевёл взгляд на протянутый Чэньлуном список и на кисть с необычайно алой киноварью.
«Твоего боевого мастерства уже достаточно».
Чэньлун негромко произнёс: «Направь взращённую внутреннюю силу в кисть и начертай в „Списке божественных генералов“ свой титул. С этого мига ты станешь одним из двенадцати почитаемых мастеров. Что же до титула, первый наставник определил его заранее: „Иньху“. Смотри не ошибись».
Ван Пин кивнул и тотчас поднял кисть.
«Иньху».
Ван Пин начертал титул на одном дыхании, и в тот самый миг, когда знаки запечатлелись на бумаге, его море сознания озарилось ослепительным светом, разум словно опустел, а затем его повлекло ввысь.
В забытьи ему почудилось, будто он поднялся на три чи над собственной макушкой.
Опустив взор, он увидел своё тело: оно находилось прямо перед ним, но казалось бездонной бездной. Плоть и кровь, акупунктурные точки, внутренние органы — всё предстало в совершенно ином обличье.
«Это же...»
Куда бы ни падал взор, каждая точка сияла отчётливо и ярко, а работа и назначение каждого органа были ясны как на ладони.
Этот взгляд словно разрушил невидимую пелену, позволив ему воочию разглядеть истинное физическое тело и безраздельно взять под контроль малейшие телесные изменения.
«Пробив пустоту, можно узреть дух».
Все пережитые озарения в конце концов свелись к этим восьми иероглифам. Вскоре накатила волна усталости, парящий взор опустился вниз и вновь слился воедино с телом.
«Фу-у-ух!..»
Ван Пин глубоко выдохнул, всё ещё поражаясь новизне испытанного. Даже духовное чутьё не могло дать подобного — эта мощь принадлежала исключительно божественному умыслу мастера боевых искусств.
Самым непосредственным приобретением стал ощутимый скачок в развитии божественного умысла. Его божественный умысел, претерпевший качественное изменение, был взят в долг у «Обещания на вес золота», и Ван Пин рассчитывал расплатиться лишь через год или два. Теперь же он был уверен, что сможет за три месяца полностью восстановить свой талант гения кредита!
«Недурные ощущения, правда?»
Раздался смех Чэньлуна: «Ты отличаешься от прочих почитаемых мастеров: ты числишься и в „Списке оружия“, и в „Списке божественных генералов“, потому и получишь куда больше».
Строго говоря, это нарушало установленный порядок.
Впрочем, какая разница? Освоить «Скрижаль бога войны» за три дня — пусть это и нарушение порядка. Невелика беда: в крайнем случае он сам вернётся и перепишет эти правила.
Тотчас лицо Чэньлуна сделалось строгим:
«Иньху, впредь я стану звать тебя так. А слава из „Списка божественных генералов“ — лишь одно из самых базовых благ, полагающихся императорскому почитаемому мастеру».
С этими словами Чэньлун достал ещё один тканевый мешочек.
Чэньлун развязал мешочек: внутри лежала пилюля размером с драконий глаз; по её поверхности вился тонкий узор, напоминавший скользящего в облаках дракона.
«Это тайная пилюля храма Шэньлун под названием Великая пилюля возвращения».
Чэньлун невозмутимо произнёс: «Приняв одну такую, можно сотворить чудо — воскресить мёртвого и нарастить плоть на костях. При попытке пробиться к грандмастеру боевого пути, когда физическое тело претерпевает качественное перерождение, присутствие подобной пилюли в нижнем даньтяне повысит шансы на успех минимум на тридцать процентов».
«И даже если прорыв сорвётся, с её помощью можно сохранить жизнь».
«А если принять её в обычное время, она прибавит десять лет внутренней силы».
Договорив, Чэньлун положил пилюлю обратно в мешочек, затянул шнурок и небрежно бросил его в руки Ван Пину. Движение было настолько непринуждённым, словно сам он принимал их немало.
«До чего же всё прогнило, чёрт побери...»
Ван Пин мысленно поражался: одна-единственная такая Великая пилюля возвращения — в уезде Лунсин о ней не то что не видели, даже не слышали; там она была сродни легенде цзянху.
Одна пилюля — и прибавляет целых десять лет внутренней силы!
Тот тип, Чэнь Хаоянь, стал мастером внутренней силы, кажется, меньше десяти лет назад? Горбатился полжизни, а в итоге его труды не стоят и одной такой пилюли.
«Чёртовы феодальные захребетники...»
Что? Я теперь тоже один из них?
Тогда претензии снимаются!
Ван Пин с почтением убрал мешочек, а Чэньлун тем временем продолжил: «Помимо Великой пилюли возвращения, ты можешь подать прошение в Палату почитаемых мастеров, чтобы для тебя выковали оружие».
«Чего бы тебе хотелось?»
«Разумеется, „гильотина с головой дракона“ у тебя уже есть. Если оружие без надобности, можно заменить на...»
Не дожидаясь, пока Чэньлун договорит, Ван Пин нетерпеливо выпалил: «Доспех! Можно выковать доспех? А если это будет божественное оружие — вообще лучше некуда!»
«...Доспех?»
Чэньлун опешил, а затем усмехнулся: «А у тебя аппетиты! Полный доспех на самом деле включает защиту для рук и ног, кирасу и шлем».
«Один такой комплект равен трём обычным».
«И ты при этом ещё хочешь божественное оружие?»
Тем не менее, поразмыслив немного, Чэньлун всё же сказал: «Я попробую что-нибудь придумать. Божественное оружие исключено, но „именитое сокровище“ выбить вполне реально».
Услышав это, Ван Пин не на шутку обрадовался: доспех ранга «именитое сокровище» — это ведь уже великолепно! Как ни крути, а к рубящему удару на околосветовой скорости он стал на шаг ближе.
Однако прежде чем он успел поблагодарить, предчувствие кольнуло сердце, заставив его вскинуть голову к небу.
«М?»
Почти одновременно Чэньлун тоже ощутил неладное. Он устремил взор в небо за пределами уезда Лунсин и нахмурился: «Необычный человек. Явился с недобрыми намерениями, в нём отчётливо сквозит жажда убийства».
За кем же он пришёл?
.............
Высоко в небе солнце сияло прямо над головой.
«Вот и на месте!»
Там, где клубилось море облаков, пронёсся чёрный луч меча — рассекая их, точно волны, он наконец замер на подступах к уезду Лунсин, мгновенно рассеялся, и из него шагнул человек.
То был старый даос с седыми волосами и цветущим, молодым белым лицом без единого волоска бороды. Тонкими пальцами он легко держал персиковый платок, на котором были вышиты восемнадцать мужских и женских тел, сплетённых в объятиях.
Он величал себя «старым бессмертным Цзилэ» и был злым практиком из пещеры Цюньмо, что в горах Наньлин.
Пещера Цюньмо испокон веков враждовала с путём Фансянь. Необычные люди с обеих сторон то и дело сходились в схватках под лозунгом «добро и зло не уживаются вместе», но никто не мог взять верх.
Из-за этой вражды старому бессмертному Цзилэ, разумеется, тоже доводилось мериться силами с необычными людьми пути Фансянь — а именно с нынешним главой Шушань, даосом Сюаньхэ в третьем поколении. В былые годы старик слыл одним из первейших мастеров среди злых практиков, но после той битвы Сюаньхэ тяжело ранил его, и с тех пор бессмертный Цзилэ затерялся среди безликой толпы.
«Сюаньхэ... Я ещё посчитаюсь с твоей Шушань!»
Старый бессмертный Цзилэ стиснул зубы: «В те годы ты покалечил мой духовный корень, из-за чего я так и не сумел взрастить духовную силу и стать вольным бессмертным. Сегодня же я разрушу твою судьбоносную возможность!»
С этой мыслью он немедленно сотворил заклинание.
«Дальний взор».
Кончик его пальца слабо засветился. Лёгким росчерком в воздухе он очертил круглое зеркало, по поверхности которого заскользили тени и блики, пока наконец отражение не замерло на фигуре некой женщины.
Ею оказалась Чэнь Луоянь.
«Шушань вынашивает замысел уже пятьсот лет, и день, когда вся секта совершит вознесение, уже близок. Я давно просчитал волю небес: эта девица — ключевая фигура в их плане вознесения».
При этой мысли лицо старого бессмертного Цзилэ помрачнело. По правде говоря, прежде он уже оставил всякую мысль о мести Шушань: в конце концов, он не достиг даже ранга вольного бессмертного, и разница в силе была слишком велика. Однако несколько дней назад во время совершенствования его внезапно посетило предчувствие, и, рассчитав волю небес, он обнаружил присутствие Чэнь Луоянь.
Поистине дарованная небом возможность!
В этот миг в сердце старого бессмертного Цзилэ осталась лишь жажда мести.
«Стоит мне схватить эту девицу, лишить её невинности и разрушить её духовный корень — и Сюаньхэ придёт в неописуемую ярость, а пятисотлетний великий план вознесения обернётся пшиком!»