Даос Сюаньхэ холодно произнёс: «Не выскажись я подробнее, разве вы уразумели бы мою позицию?.. Повторяю ещё раз: выдайте Е Чао, иначе сгинем все вместе!»
Едва стихли его слова, как из-под ног даоса разлился густой мрак, в мгновение ока поглотивший окружающий мир. Ван Пину показалось, будто он рухнул в бездну: тело одеревенело, бесконечно кружившиеся мысли оборвались, всё вокруг замерло, и само движение мириад сущих вещей было насильственно остановлено.
Лишь даос Сюаньхэ по-прежнему двигался свободно.
«Ну да ладно. Даже если я спрошу, а ты ответишь, я всё равно тебе не поверю».
«Лучше провести обыск души».
Вот так, ступая по застывшему миру, он небрежно опустил ладонь на щёку Ван Пина, и всё его безбрежное духовное чутьё хлынуло в море сознания юноши...
«Бах!»
В следующее мгновение пальцы даоса Сюаньхэ резко отбросило, вливание духовного чутья оборвалось, а невозмутимое прежде лицо вмиг окаменело.
И причиной тому было увиденное в море сознания Ван Пина.
«„Вор, крадущий жизнь“ и „Вор, крадущий время“?..»
«В каких связях этот парень с Вором, крадущим у Небес? Или же он — одна из личностей, которыми управляет Вор, крадущий у Небес? Уж не угодил ли я в ловушку?»
«С-с-с!..»
Даос Сюаньхэ невольно отступил на шаг, лицо его исказилось сомнением и страхом, и тут сбоку раздался неземной голос: «Теперь мы можем поговорить?»
Даос Сюаньхэ резко обернулся и увидел, что женщина по-прежнему чинно и спокойно сидит среди мрака, ничуть не затронутая оцепенением. Похоже, мгновение назад она намеренно не стала мешать ему. И хотя Сюаньхэ видел подобное не впервые, он всё равно не сдержал вздоха.
«Да почему же мне никак не удаётся её сковать?»
Он давно достиг второго уровня Преодоления трибуляции, а божественное умение, что некогда помогло ему пережить небесную кару и наконец воплотилось в нём, звалось «Трупный покой и явление дракона» — среднее божественное умение.
Суть этого божественного умения была предельно проста.
Оно сковывало мириады сущих вещей, повергая небо и землю в «трупный покой», при котором даже мысль не могла шевельнуться ни на йоту, тогда как сам он переживал «явление дракона», сохраняя полную свободу движений посреди застывшего мира.
Благодаря этому божественному умению он, хоть и происходил из печи Багуа, отнюдь не считался слабаком среди внутренних учеников. И всё же против этой женщины был совершенно бессилен.
Она словно обладала полным иммунитетом к его божественному умению.
«Ты и впрямь хочешь погибнуть вместе со мной?»
Даос Сюаньхэ процедил сквозь зубы: «Если мы пустим в ход все силы и сотрясём печь Багуа, меня накажут, а тебя схватят. Пострадают обе стороны!»
«Не спеши».
В отличие от даоса Сюаньхэ, начавшего заметно терять терпение, женщина держалась совершенно невозмутимо: «Интуиция подсказывает мне, что у нас есть возможность сотрудничать».
«Сотрудничать?»
Даос Сюаньхэ глубоко вздохнул и опустился обратно на своё место. В следующий миг мрак рассеялся, божественное умение развеялось, и Ван Пин тоже очнулся от оцепенения.
«...А?»
Ему показалось, будто он лишь на краткий миг замер и тут же пришёл в себя, но за этот единственный миг поза даоса Сюаньхэ уже переменилась.
«Нет! Я точно был в оцепенении дольше мгновения!»
«Что только что произошло?»
«Время останавливалось?»
В тот же миг спину Ван Пина покрыл холодный пот, однако он изо всех сил попытался сохранить внешнее спокойствие и не выказать смятения.
«Ну говори, как ты предлагаешь сотрудничать?»
Даос Сюаньхэ вновь заговорил.
Женщина же склонила голову набок и беспечно бросила: «Не знаю... Но чутьё говорит мне, что сперва тебе следует кое-что нам объяснить».
«Ах ты!..»
Даос Сюаньхэ вспылил, но, вспомнив о её жутковатом чутье, подавил гнев и хмуро произнёс: «Даже если расскажу, вы всё равно ничего не поймёте».
«Короче говоря, этот Е Чао — перерождённое тело одного из учеников истинной передачи с небес. А у того ученика истинной передачи есть шисюн, который вовсе не желает, чтобы тот вернулся после перерождения. Вот он и приказал мне приглядывать за ним и с помощью некоего магического сокровища непрестанно истощать „судьбу“ перерождённого ученика истинной передачи, а под конец разделить её и поглотить».
Женщина и вправду ничего не поняла.
Зато Ван Пин всё прекрасно понял и почувствовал, будто прозрел: «Е Чао — перерождённое тело истинного наследника секты бессмертных? Но как ученик истинной передачи мог пасть до того, чтобы оказаться в Дашуне?»
Невероятно!
Придя к этой мысли, Ван Пин решил спросить напрямик. Имея за спиной поддержку женщины и запас воскрешений Внепредельного небесного демона, он набрался смелости и поинтересовался: «А как зовут того ученика истинной передачи?»
Даос Сюаньхэ слегка нахмурился, но всё же ответил:
«Шисюна зовут Куньюнь, у него три слоя преодоления невзгод, и сейчас он проходит через бедствие судьбы. А того, кто переродился, зовут Куньлунь...»
На этих словах он бросил взгляд на Ван Пина.
Вспомнив увиденное только что, Сюаньхэ вдруг переменил ход разговора: «Из-за причастности к делу Вора, крадущего у Небес, его разжаловали и в наказание сослали в печь Багуа на перерождение».
Участие в деле Вора, крадущего у Небес!
Зрачки Ван Пина резко сузились, и он снова спросил: «В чём именно заключалась его причастность?»
«...В мятеже».
Даос Сюаньхэ немного поколебался и наконец процедил сквозь зубы: «Вор, крадущий у Небес, восстал против секты бессмертных, а ученик истинной передачи Куньлунь последовал за ним. Его наставник поставил справедливость выше личной привязанности и схватил его».
«И низверг в печь Багуа — вовеки не видать ему освобождения от перерождений».
Выходит...
«Тот перерождённый ученик истинной передачи, нынешний Е Чао, на самом деле соратник Вора, крадущего у Небес?!» — связав концы с концами, Ван Пин остолбенел.
Тут же лицо его потемнело от тревоги:
«Вор, крадущий у Небес, находится в Дашуне, ранее он уже появлялся в уезде Лунсин. Если этот перерождённый ученик истинной передачи — его былой последователь, неужели он оставит его в беде?»
Услышав это, даос Сюаньхэ не придал его словам значения:
«Спасти его невозможно».
«В Е Чао давно внедрили зеркало, созерцающее судьбу и срезающее плоть с костей; большая часть его судьбы уже пожрана, а нынешние признаки Избранника Небес — всего лишь предсмертный проблеск».
«Можно сказать, он уже мертвец».
«Попытаешься спасти силой — он только сгинет ещё быстрее».
«Тогда... поменять судьбу?»
Ван Пина внезапно осенило: он вспомнил «божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес», который ему доводилось видеть, — среди его приёмов был один, очень хорошо подходивший для такого случая.
«„Вор, крадущий заслуги“!»
«Вор, крадущий заслуги, способен подменять личность и свершения... Позволяет ли этот метод поменять судьбу?»
Услышав это, даос Сюаньхэ опешил.
Лишь в этот миг он наконец проявил толику интереса к происхождению Ван Пина: надо же, сопляк даже в этом разбирается, словно с Вором, крадущим у Небес, на короткой ноге.
«Уж не практик-разбойник ли он, тайком проникший в печь Багуа?»
Впрочем, вскоре он всё же покачал головой: «Бесполезно».
«Для обмена судьбами необходимо, чтобы их уровень был как минимум одинаковым. Но судьба Куньлуня, ученика истинной передачи, столь высока — где найти человека с судьбой того же уровня?»
«Во-вторых, Вор, крадущий у Небес, всё-таки ещё не овладел выплавлением изначальной ци. Какими бы изощрёнными ни были его приёмы, ради обмена судьбой ему придётся долгое время находиться рядом с Е Чао. К тому же столь масштабное действие неминуемо всколыхнёт поток „судьбы“, и тогда это замечу не только я, но и мастера выплавления изначальной ци из секты».
На этих словах Сюаньхэ холодно усмехнулся:
«Как по мне, этот Е Чао, вполне возможно, всего лишь приманка мастеров выплавления изначальной ци из секты: они только и ждут, когда Вор, крадущий у Небес, явится спасать его, чтобы подсечь крупную рыбу».
«Осмелится спасти — верная смерть!»
«Разве что у него найдётся тайное сокровище, скрывающее небесный замысел и специально подготовленное могущественным мастером из Царства Брахмы, — такое же, как у Кунчжи, практика учения Брахмы, проникшего в печь Багуа...»
Не успел он договорить, как лицо даоса Сюаньхэ внезапно застыло.
Увидев это, Ван Пин поспешно спросил: «Старший? Вы что-то заподозрили?»
«Ничего подобного, я ни о чём таком не думал, не мели чепухи!»
Даос Сюаньхэ резко вскочил на ноги: «Я тут подумал... на самом деле это дело не к спеху. На сегодня закончим, остальное обсудим в другой раз».
С этими словами его фигура внезапно стала призрачной.
Заметив это, Ван Пин мгновенно всё сообразил.
«Дело нечисто! С Е Чао что-то не так... Этот сукин сын хочет сбежать!»
Тут же он молниеносно выхватил знамя демона Шести желаний и открыл пространство внутри знамени, намереваясь вышвырнуть находившегося там Е Чао прямо к даосу Сюаньхэ.
«Старший, постойте!..»
Ван Пин ещё не договорил, как даос Сюаньхэ резко замер как вкопанный.
Разумеется, вовсе не из-за слов юноши: стоило Ван Пину развернуть знамя демона Шести желаний, как оттуда протянулась изящная белая рука.
И легонько легла даосу на шею.
«Раз уж пришёл, к чему так спешить?»
Почувствовав леденящий холод на своей шее, даос Сюаньхэ мог думать лишь об одном:
«Конец!»
А Ван Пин, который только что намеревался свалить обузу на чужие плечи, и вовсе остолбенел на месте: то, о чём он прежде необъяснимым образом забыл, теперь наконец всплыло в его памяти.
Сразу после этого он с нескрываемым изумлением уставился на высокую фигуру, которая вышла из пространства внутри знамени и одной рукой схватила даоса Сюаньхэ.
«...Чэнь Луоянь?»