Разноцветные облака слегка заколебались, меняя оттенки.
Увидев это, юноша нахмурился и произнес с нажимом: — Как бы то ни было, умирать ей сейчас нельзя. Мне нужно, чтобы она и дальше приглядывала для меня за печью Багуа.
Едва слова отзвучали, он дождался, пока разноцветные облака застынут, и лишь тогда слегка кивнул: — Благо.
Затем он перевел взгляд на другую сторону небосвода, приковал взор к одной из звезд и легко поправил на макушке венец «рыбий хвост».
Грянул громовой рокот!
В тот же миг сплетенное из трех цветов благовещее облако, огромное, точно горный кряж, взмыло от земли: сперва оно пронзило небесную высь, а затем раздалось вширь, раскинувшись величавым балдахином.
Балдахин подпирал солнце и луну, накрывал реки и долы; вокруг него вились молнии, и то и дело разносился бой небесных барабанов. Раскинувшись по небосводу в самом средоточии мироздания, он одним лишь вздохом всколыхнул все четыре стороны света: со всех краев, соперничая в сиянии, хлынула духовная ци, расцвечивая все вокруг мириадами радужных всполохов.
Тотчас же благовещий облачный балдахин устремился ввысь.
В мгновение ока он пробил тридцать три неба и канул в звездную бездну; там, где он проходил, звезды вспыхивали одна за другой, небо и земля содрогались — и в следующий миг он уже скрылся в беспредельной дали.
Почти одновременно с этим растаял и след самого юноши.
Как говорится: с огнем сдвигать звездные тверди, взмывая в облаках, покинуть озеро Динху!
.............
Пространство раскололось, «Небеса в кувшине» рассеялись, и летающая ладья рухнула из небытия, тяжело врезавшись в горную вершину.
— Дело дрянь, дело дрянь, дело дрянь!
На разбитой летающей ладье мужчина по фамилии Линь застыл с перекошенным от ужаса лицом: нефритовый кулон у него за пазухой внезапно раскололся — тайное сокровище, которое он нарочно раздобыл перед самым отправлением.
Оно улавливало колебания изначальной ци Неба и Земли: стоило с любой из Двадцати четырех сезонных изначальных ци произойти чему-то неладному, как это сокровище тут же давало ему знать.
И вот только что ци Просветления, прозревающего истину и морок, заколебалась — да с такой силой, что вдребезги разбила кулон! Значит, именно он и стал источником этого возмущения. А если вспомнить наставника Юй Сюэсинь, того, кто безвыездно обитает на озере Солнца и Луны... мужчина по фамилии Линь больше не мог совладать со сковавшим его ужасом.
— С-сейчас явится!
— Как такое возможно... Неужели он узнал, что Юй Сюэсинь мертва?! С божественным умением мастера выплавления изначальной ци, несущегося верхом на изначальной ци Неба и Земли, он будет здесь с минуты на минуту!
Чем больше мужчина по фамилии Линь думал об этом, тем сильнее его охватывал страх.
В эту секунду ему стало не до лежавшего под рукой божественного талисмана мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес: он выхватил из-за пазухи талисман и напитал его духовной силой, заставив вспыхнуть.
— Нет, сперва надо бежать...
В следующий миг полыхнуло яркое пламя — это был талисман божественного умения, на котором было запечатлено «Огненное ускользание». Огонь мгновенно окутал мужчину по фамилии Линь.
И тотчас его силуэт растворился в пламени: он уже ускользнул в другие края. На месте осталась лишь ошалелая толпа практиков-разбойников.
Прошло ровно три вдоха.
Движения всех практиков-разбойников внезапно замерли. Прямо посреди них из воздуха возник юноша, все еще сжимавший в руке тот самый божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес.
Величественный, поражающий воображение балдахин из благовещих облаков теперь тоже раскинулся под небесным сводом вслед за появлением юноши.
Окидывая взором небосвод, можно было различить сплетение трех цветов, гармонию огня и воды; а для мириадов живых созданий, оказавшихся под его сенью, он в этот миг стал самим «Небом»!
— О Небо великое...
С глухим стуком все практики-разбойники как один рухнули на колени, благоговейно воздев взоры к облачному балдахину, — и прямо во время земного поклона обратились в пепел.
— Сбежал?
Юноша огляделся по сторонам и вскоре увидел неподвижно стоящее знамя демона Шести желаний, а также витающую в воздухе, растерянную и неприкаянную душу Юй Сюэсинь.
Впрочем, хоть это и была душа Юй Сюэсинь, из-за недостатка совершенствования и утраты физического тела она необдуманно предстала беззащитной перед Небом и Землей: ее истинный дух уже растворился в среде духовной ци, вступив в естественный круговорот природы. Сознания в ней не осталось вовсе — не более чем блуждающая иньская ци неприкаянной души.
Иными словами, он опоздал.
— Любопытно.
Юноша холодно усмехнулся, затем протянул руку к пустоте перед собой, словно ухватился за нечто незримое, и плавно крутанул его.
Всплеск!
Меж небом и землей внезапно зарокотали накатывающие речные воды. Четкие картины всего сущего вокруг в тот же миг подернулись рябью и расплылись в неясном мареве.
Следом за этим все только что обратившиеся в прах практики-разбойники ожили прямо посреди призрачного видения. Все сущее обращалось вспять, возвращаясь в прошлое, и вскоре полыхнул огонь: мужчина по фамилии Линь, который уже успел спастись, оказался вновь притянут назад и застыл ровно на прежнем месте!
Но на этом все не закончилось.
Время продолжало течь вспять, и наконец в душе Юй Сюэсинь начались перемены: ее истинный дух, уже слившийся с круговоротом духовной ци, был силой вырван обратно.
Благодаря этому душа вновь обрела сознание.
А затем опустилась.
Одновременно с этим ее физическое тело, обратившееся в пепел, стремительно собралось воедино: изящный девичий стан возник заново, душа вошла в плоть, и замершее дыхание пробудилось вновь.
— Ху... ха!
В следующую секунду Юй Сюэсинь резко села. Во взгляде ее застыла полная растерянность, а призрачный, зыбкий мир вокруг вновь обрел четкие очертания.
— Это... — Юй Сюэсинь перевела взгляд и тут же наткнулась на силуэт юноши. Ее хорошенькое личико сначала онемело от изумления, а затем, словно поняв происходящее, вмиг смертельно побледнело. Она медленно повернулась и простерлась ниц: — Ученица посмела побеспокоить наставника, вынудив лично снизойти в мир бренных страстей. Молю наставника о наказании!
В ее дрожащем голосе смешались и страх, и волнение.
Страх — оттого что ее жизнь и смерть потревожили юношу, и она боялась его гнева; а волнение — от благоговейного потрясения перед явленным им божественным умением.
«Гномон, обращающий вспять небеса и солнце!»
«Ошибки быть не может, это точно то самое великое божественное умение! Иначе меня, уже погибшую, чей истинный дух растворился в круговороте духовной ци, ни за что не удалось бы вернуть!»
В мире смертных твердят, что время нельзя повернуть вспять, а минувшие годы не знают возврата.
Но для «мастеров выплавления изначальной ци» секты бессмертных даже драгоценное время обязано покоряться их воле и склонять главу перед их неодолимой мощью!
— Встань, — негромко произнес юноша.
— Впрочем, ничего страшного: отсюда до мира бренных страстей путь не такой уж близкий, к тому же у твоего наставника есть связи во Дворе божественного оружия, так что придираться они не станут.
С этими словами юноша бросил взгляд на стоящее подле Юй Сюэсинь знамя демона Шести желаний. Под его взглядом ни заключенные в знамени демонические владыки, ни князь демонов Шести желаний не могли укрыться и были вынуждены позволить ему себя обследовать. Спустя мгновение юноша негромко произнес: — Причина твоей гибели — в этом артефакте.
— Сама ковала, верно?
— Приемы выплавления были довольно грубы, потому при использовании главная душа вышла из-под контроля. Она и без того таила на тебя обиду, так что ее ответный удар вполне закономерен.
— А? Но...
Юй Сюэсинь опешила, но тут же подумала, что наставник ошибаться не может, и на ее лице проступила досада.
Впрочем, не прошло и мгновения, как брови ее снова сошлись на переносице.
— Да простит ученица свою дерзость... Но как именно погибла ученица?
Она не помнила.
Этого просто не могло быть: время ведь повернули вспять, и она должна была в точности помнить свою смерть, но стоило попытаться вспомнить — и память заволакивал неясный туман.
Помнилось лишь, что умерла она как-то до странности абстрактно.
Почему так?!
Юй Сюэсинь похолодела от ужаса. Она вскинула голову, но увидела, что юноша тоже слегка хмурится. Покачав головой, он произнес: — Похоже, проделки того воришки.
— В его законе Пяти воров, крадущих у Небес, скрыта непостижимая тайна. Если тебя убили этим методом, немудрено, что ты ничего не помнишь. Да и то, что я, обратив время вспять, не обнаружил зацепок, вполне объяснимо: этот воришка больше всего на свете любит стирать кармические связи. То, что удалось выловить обратно мелкую сошку, уже неожиданная удача.
Договорив, юноша перевел взгляд на возвращенного мужчину по фамилии Линь.
Тот лишь выдавил: — А?
До сей секунды он так и не пришел в себя; его разум все еще пребывал в ликовании от того, как вовремя он спасся бегством с помощью талисмана «Огненного ускользания», и лицо выражало полнейшую оторопь.
Для него промелькнуло лишь краткое мгновение — и в то же время казалось, будто минули долгие эпохи.
Лишь когда юноша обратил на него взор, к нему наконец вернулась способность мыслить. Очнувшись от оцепенения, он поднял на него глаза.
Но в его глазах силуэт юноши был целиком объят неудержимой, подобной горам и морям аурой — одного этого взгляда хватило, чтобы душа у него ушла в пятки от ужаса.
«Т-так значит, мне не удалось уйти...»
Бух!
Мужчина по фамилии Линь тут же грянулся оземь, с размаху ударившись лбом. Он не посмел защитить себя духовной силой и нарочно рассек кожу, так что лоб мгновенно залило кровью.
— Молю наставника о пощаде!
— Внутренний ученик, не вошедший в круг истинных преемников, еще смеет называть меня наставником?
Юноша говорил бесстрастно. Одним взглядом он насквозь прозрел душу мужчины по фамилии Линь, но ничего полезного там не обнаружил и с досадой взмахнул широким рукавом.
В следующую секунду мужчина по фамилии Линь вместе со всеми воскрешенными откатом времени разбойниками снова повалился наземь, и их физические тела распались, обратившись в ничто.
При виде этого Юй Сюэсинь судорожно сглотнула.
— Наставник...
Взгляд ее сфокусировался на божественном талисмане мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес, зажатом в руке юноши. Словно что-то вспомнив, она поспешно пояснила вполголоса:
— Поздравляю наставника с обретением этого сокровища! Ученица заранее все разузнала: в нем записан «Вор, крадущий жизнь», способный похищать жизненную юаньци. Стоит наставнику овладеть этим методом, как им можно будет восполнять срок жизни, и тогда больше не придется оглядываться на Двор божественного оружия и Двор бессмертных рецептов да терпеть их притеснения.
— «Вор, крадущий жизнь»...
Юноша еще раз окинул взглядом зажатую в пальцах нефритовую дощечку: зловещая демоническая суть, от которой обычные практики сходили с ума от вожделения, не смогла ни на йоту поколебать его сердце Дао.
— ...Просто бесполезная вещь.
— Этот воришка хитер и расчетлив. Все, что утекло за пределы секты, — жалкие обрывки: в них лишь сила заклинаний, которой не сравниться с божественным умением, а уж до изначальной ци Неба и Земли им и вовсе далеко.
— Мне эта вещь без надобности.
С этими словами юноша прямо в пыль стер нефритовую дощечку и взглянул на Юй Сюэсинь: — Тебе не следовало браться за это поручение. Порыв твой был продиктован сыновней почтительностью, но ты лишь перемудрила и сделала хуже.
— Возвращайся и не забивай голову лишним. Теперь у тебя лишь одна забота: во Дворе божественного оружия приглядывать для меня за печью Багуа, поскорее выплавить продлевающий жизнь артефакт и принести его мне. Когда дело будет сделано, у тебя, само собой, появится возможность овладеть великим божественным умением.
Юй Сюэсинь в смятении склонилась до земли: — Ученица повинуется!
Юноша кивнул и вскользь добавил: — И еще то твое знамя демона Шести желаний: хоть выковано оно и грубо, исправить дело еще можно.
— Твоя служба у печи Багуа как раз подходящий случай.
— Выбери удачный момент, брось его в печь Багуа и терпеливо проводи над ним ритуал выплавления десяток с лишним лет. Глядишь, оно и переродится телом и костями, поднявшись до ранга магического сокровища.
— Премного благодарна наставнику за наставление!
.............
Пространство «Канона великого спокойствия».
Ван Пин, еще не оправившись от пережитого, сидел на возвышении и смотрел, как на исполинском фолианте перед ним то разгорается, то угасает сияние, мерцая и переливаясь; лишь спустя долгое время он тяжело перевел дух.
В этот миг слова теснились в груди, но наружу вырвался лишь ошеломленный возглас:
— Твою ж налево... И это — выплавление изначальной ци?!
С этой системой совершенствования точно что-то не так!
（Продолжение следует.）