Чэньлун: «...»
«Первый наставник, вы же только что говорили совсем не то!»
Но, воочию наблюдая за всем его прорывом, Чэньлун, как ни досадовал в душе, так и не нашёл что возразить.
Однако в следующее мгновение Ван Пин с самым праведным видом произнёс:
— Первый наставник, тут вы в корне неправы!
— Я в неоплатном долгу перед господином Чэньлуном! Не наставляй он меня так заботливо все эти полмесяца, я ни за что не обрёл бы нынешнего боевого мастерства. Это благодеяние сравнимо со вторым рождением!
— В моём сердце господин Чэньлун уже давно стал моим наставником!
От этих слов Чэньлун даже слегка растрогался: «Хорош парень! Не зря я все эти полмесяца обучал тебя всевозможным боевым искусствам и даже дал поносить свой божественный доспех...»
— Ладно, брось эти уловки.
В следующее мгновение вновь зазвучал неземной голос: — Встань на колени и признай меня наставницей. А я разрешу тебе месяц носить божественный доспех Чэньлуна — он всё равно уходит в затвор.
Не успели стихнуть слова, как Ван Пин без малейших колебаний с глухим стуком бухнулся на колени и, обойдя Чэньлуна, отвесил почтительный поклон женщине:
— Ученик приветствует наставницу!
Чэньлун: «?»
«Ах ты паршивец! Выходит, всё это время только и зарился на мой божественный доспех?! Стоило первому наставнику разрешить его забрать, как ты тут же переметнулся! Вся моя искренность коту под хвост!»
От этой мысли Чэньлун тут же пришёл в ярость.
— Кхе-кхе-кхе...
— Господин? Вы в порядке? — заметив это, Ван Пин торопливо подошёл, легонько похлопал Чэньлуна по груди, после чего пустил в ход «запрет ци», налаживая циркуляцию его ци и крови.
И тотчас Чэньлун ощутил, как тёплый поток разливается по всем костям и жилам. Этого было недостаточно, чтобы полностью исцелить его тело великого мастера, но его состояние действительно улучшилось. Взглянув на полное тревоги лицо Ван Пина, он заметно приободрился: «Есть всё-таки у мальчишки хоть капля совести...»
— Ладно, ладно.
Подумав об этом, Чэньлун махнул рукой: — Первый наставник права. Твоё боевое мастерство уже почти сравнялось с моим, теперь я мало чему могу тебя научить.
— Да и есть вещи, которым способна научить лишь она.
— А-а...
Внезапно Чэньлун словно о чём-то вспомнил и резко умолк. В ту же секунду Ван Пина охватило предчувствие, и он догадался, какие слова тот не решился произнести вслух:
«Если первый наставник учит тебя боевому пути — учись, чем больше переймёшь, тем лучше. Но если она станет учить тому, как вести себя с людьми... просто выслушай и ни в коем случае не принимай её слова всерьёз».
Ван Пин опешил.
«Что не так с житейскими принципами первого наставника? Он даже не решился сказать это вслух и воспользовался передачей божественным умыслом — неужели так боится, что она услышит?»
И в этот миг неземной женский голос раздался вновь:
— Чэньлун, ты часом не поносил меня тайком?
— Ни в коем разе!
Чэньлун решительно покачал головой.
Однако женщина уверенно произнесла: — Нет. Чутьё подсказывает, что ты обругал меня в мыслях... Ну ничего, на сей раз войдёшь внутрь вместе с Иньху.
При этих словах лицо Чэньлуна перекосило от ужаса.
— Постойте, первый наставник...
Грохот!
Не успел он договорить, как у Ван Пина потемнело в глазах. А когда зрение вернулось, мир вокруг уже переменился, превратившись в величественный исполинский помост.
Помост простирался вширь, паря прямо в пустоте: вверху не было видно ни солнца, ни звёзд, внизу — ни рек, ни гор. Даже с нынешним уровнем великого мастера Ван Пин не мог разглядеть края; задействовав духовное чутьё, он сумел лишь смутно различить вдали три возвышающиеся статуи. Тут до его слуха донёсся тихий голос:
— Это моё божественное оружие.
Ван Пин резко обернулся.
И только теперь заметил женщину менее чем в трёх метрах за своей спиной. Она негромко произнесла: — За свою жизнь я владела множеством образцов божественного оружия, но в конце концов переплавила их все без остатка.
— Я оставила лишь это «Яньу».
На этом она сделала паузу и лишь затем продолжила:
— За свою жизнь я сразила бесчисленное множество людей: среди них были и необычные люди, и мастера боевых искусств. И всякий раз, убив кого-нибудь, я забирала принадлежавшие ему магические сокровища и оружие.
— А затем помещала их внутрь «Яньу».
— Подпитывая их своим божественным умыслом, исключительно в пределах «Яньу», я могу вновь воссоздать каждого, кого убила, чтобы сходиться с ними в боевых схватках.
Едва прозвучали эти слова, как женщина указала рукой: на кончике её тонкого нефритового пальца возник луч духовного света и метнулся в другой угол помоста. Каменная гладь отозвалась в тот же миг: поверхность рассекла трещина, откуда взмыл большой тесак с ликом беса. Слившись, клинок и свет образовали человеческий силуэт.
— Вот так.
Приглядевшись, Ван Пин увидел, что духовный свет обрёл форму: на помосте возник могучий здоровяк со вздыбленными волосами и бородой, державший на плече массивный бесовский тесак.
— Ха-ха-ха, наконец-то до меня дошла очередь!
— Девка, какого противника ты мне на этот раз нашла?!
Здоровяк раскатисто захохотал, и хохот этот прогремел подобно грому. Ван Пин тут же подобрался: «Грандмастер боевого пути... и отнюдь не заурядный!»
— «Клинок духов и богов», великий мастер ступени узрения духа, —
ровно произнесла женщина. — Отступник храма Шэньлун. Некогда основал собственную секту — храм Свирепых Духов, попутно постигал необычные искусства. Прошёл с боями через тринадцать провинций и вырезал десять тысяч человек, поя кровью свой клинок.
— В девятьсот тридцать четвёртом году Дашунь был убит мною.
Вслед за её словами по всей арене «Яньу» один за другим стали подниматься силуэты: кто с мечом, кто с молотом, кто с алебардой, а кто и рассекал воздух на летающем мече, являя мощь заклинаний. Вокруг стояли сотни, если не тысячи воинов, и каждый выглядел как живой.
— «Меч десяти тысяч демонов», великий мастер ступени связи с духом.
— Защитник веры секты Цинтянь. Когда его отмеренный век подходил к концу, пал во тьму, втайне собрал десять тысяч младенцев и готовил из плаценты снадобье ради продления жизни. Когда злодеяние вскрылось, бежал и стал отступником.
— В девятьсот тридцать четвёртом году Дашунь был убит мною.
Женщина с лёгкостью представляла их одного за другим:
— Вольный бессмертный Чэнь Чжэн, выходец из пещеры Цюньмо.
— Распространял необычные искусства, суля долголетие, склонял великих мастеров боевого пути ступить на демонический путь, чтобы прибрать к рукам их божественное оружие и создать из него и магических сокровищ великую формацию.
— В девятьсот тридцать пятом году Дашунь был убит мною.
Слушая её, Ван Пин поражался всё сильнее: ведь если слова женщины правдивы, то с тех самых пор, как она достигла большого совершенства на боевом пути, она либо кого-то убивала, либо шла убивать.
Она убивала целый шестидесятилетний цикл — все шестьдесят лет!
«Первый в Поднебесной».
Ван Пин впервые прочувствовал истинный вес прозвища, упомянутого когда-то Чэньлуном. А ведь если так посудить, какой же была Поднебесная шестьдесят лет назад?
Но ещё невероятнее были возможности «Яньу».
«Все, кого убила первый наставник, могут воплотиться здесь. И на вид они ничем не отличаются от живых — разве что свобода их действий ограничена».
И что это получается?
Ведь его «Призывание духа в тело», пусть и могло ненадолго вернуть убитых к жизни, чтобы они служили ему, всё же имело жёсткое ограничение по времени.
К тому же после использования они исчезали без следа. Если не захватить человека живьём, как это было с Е Чао, и не вытягивать из него осколки сознания раз за разом, все они оставались одноразовыми.
По сравнению с ним «Яньу» куда удобнее: мало того, что не нужно оставлять противников в живых, так ещё и убитых можно использовать сколько угодно — никакого риска, никакого предела по времени! Можно сказать, у него есть все достоинства «Призывания духа в тело», но ни одного недостатка — чистейший апгрейд!
«Да это же чистой воды чит!»
Дойдя до этой мысли, Ван Пин вновь со всей ясностью осознал: в этой дыре обычным игрокам ловить нечего, без читов тут вообще не поиграешь.
Те, кто выбился наверх, поголовно с читами.
Разница лишь в том, кому достался чит побольше, а кому поменьше.
Между тем в воздухе вновь раздался тихий голос женщины, сменившей тему: — Всё, что выше, относится к уровню великих грандмастеров, тебе это пока ни к чему.
— Ну как, хочешь попробовать?
Попробовать что?
Ван Пин растерялся, но тут же заметил, как силуэты на арене «Яньу» стали рассеиваться, и лишь первый явившийся — «Клинок духов и богов» — остался на помосте.
— Девка хочет, чтобы ты убил меня!
Здоровяк холодно усмехнулся: — Если сумеешь меня убить, значит, и среди великих мастеров ты уже кое-чего стоишь! Ну же, выходи, мой тесак истомился от жажды!
— Это...
Ван Пин не стал торопиться: первым делом он погрузил сознание в морг и бросил взор на свиток «Призывания духа в тело». Тот медленно наливался слабым сиянием.
В этом мерцании мало-помалу проступал образ, в точности повторяющий облик могучего здоровяка.
«Клинок духов и богов».
«У этого мертвеца... до сих пор сохранились осколки сознания?!»
В то же мгновение взгляд Ван Пина, до этого немного равнодушный, загорелся. Его отношение к «Яньу» полностью изменилось.
«Получается, пока я остаюсь здесь, я могу без конца собирать осколки сознания и быстро пополнять запас персонажей „Призывания духа в тело“!»
Твой чит и впрямь хорош.
Но очень скоро он станет моим!