Ван Пин видел это и, хотя в душе торопился, всё же сам сделал шаг назад и со вздохом сказал: — Прости, твой шиди поспешил и поставил шицзе в неловкое положение.
— Прошу шицзе не гневаться. Ведь в уезде Лунсин госпожа едва не погибла. Моего совершенствования не хватило, я в той смуте чуть было не оказался бессилен защитить её, оттого и сидел эти полмесяца в затворе, желая выплавить духовную силу, а в итоге лишь пренебрёг госпожой... Похоже, в этом деле спешить всё-таки нельзя...
Ван Пин без колебаний пустил в ход госпожу Су.
От этих слов Чэнь Луоянь, которая и без того уже сомневалась, заколебалась ещё сильнее: — Вот оно как... Но ведь в совершенствовании поспешность лишь отдаляет цель.
— Я понимаю.
Видя, что моральное давление, похоже, сработало, Ван Пин тут же развил успех: — Но если на этот раз я отправлюсь с тобой, шицзе, на Шушань, как же быть госпоже?
— У-у...
Чэнь Луоянь запуталась ещё сильнее. Прежде она об этом глубоко не задумывалась, но теперь спохватилась: выходит, она собирается силой увести зятя прямо из рук двоюродной сестры!
Если двоюродная сестра узнает, разве она не рассердится?
В этот миг голос Ван Пина раздался вновь: — Я и сам подумал об этом, оттого и разволновался. Всё-таки я не могу остаться на Шушани надолго.
— Но и в вопросе совершенствования пойти на уступки никак нельзя.
Ван Пин тяжело вздохнул: — Если иначе никак, придётся повиниться перед госпожой и сначала отправиться с тобой, шицзе, на Шушань, а уж когда стану вольным бессмертным, вернуться к ней...
Чэнь Луоянь от этих слов обожгло холодом.
Этого никак нельзя допустить!
Насколько трудна ступень «заимствования ци для проявления закона», она знала лучше кого бы то ни было. На Шушани хватало практиков, которые завершали первые три ступени уже к тридцати-сорока годам.
А потом застревали на четвёртой ступени — и застревали на всю жизнь.
Не говоря уже о том, как трудно получить истинную передачу: этот её зять ведь не был принят на Шушань с малых лет, и, чтобы заслужить её, ему непременно придётся пройти испытание главы школы.
А всё это займёт десяток с лишним лет.
Для необычного человека такой срок ничего не значил, но для смертной госпожи Су это стало бы огромной бедой: она ведь рискует прождать, пока не увянут все цветы.
Двоюродная сестра и без того из-за неё хлебнула немало горя за все эти годы, а если теперь по её вине ещё и останется коротать дни в опустевших покоях, как после этого смотреть ей в глаза?
При этой мысли Чэнь Луоянь наконец приняла решение.
— ...Наклонись ближе к уху.
Получилось!
Ван Пин ликовал в душе, но не подал виду и тут же придвинулся. В тот же миг у самого уха повеяло мягким теплом и нежным ароматом, смешанными с ласковым дыханием:
— Эти четыре слова — «извлечение Кань и заполнение Ли».
— В человеческом теле есть инь и ян, а инь и ян разделяются на воду и огонь. Истинный ян в воде именуется «Кань», истинный инь в огне именуется «Ли». Извлекая Кань и заполняя Ли, ты соединяешь инь и ян воедино.
— Истинный инь и истинный ян — это подлинная суть духовной природы и жизненной основы.
— Дойдя в совершенствовании до этого, ты выплавляешь из ложной оболочки крупицу подлинной сути. Опираясь на неё, ты откликаешься на Двадцать четыре сезонных изначальных ци Неба и Земли и можешь превратить духовную ци в духовную силу.
Одно слово пробудило спящего ото сна.
Слова Чэнь Луоянь разом разрешили загадку, мучившую Ван Пина многие дни, и принесли внезапное озарение. Он слегка прикрыл глаза и погрузился в глубокие раздумья.
«Вот оно что!»
«Неудивительно, что ступень заимствования ци для проявления закона служит для сект бессмертных порогом, разделяющим учеников и вольных практиков. Ведь эта ступень заключает в себе коренную логику всей системы бессмертных!»
«И эта логика — „истина“!»
«Совершенствование в секте бессмертных в конечном счёте сводится к поиску истины, к тому, чтобы сделать себя всё более и более подлинным. И если попытаться выразить это словами...»
При этой мысли в сознании Ван Пина внезапно всплыли восемь иероглифов:
«Всё сущее ложно, лишь я один истинен!»
Да, именно так: к этой цели стремятся все практики в системе секты бессмертных, а заимствование ци для проявления закона — первый шаг к её воплощению!
Вот почему духовная сила оказывает столь колоссальное влияние на практика: без неё тот остаётся простым смертным и способен даже проиграть воину, тогда как с ней может летать по небесам, уходить под землю и отрешиться от мирской юдоли... Неудивительно, что секта бессмертных презирает вольных практиков: в глазах истинных членов секты вольный практик мало чем отличается от смертного.
Лишь спустя долгое время Ван Пин открыл глаза и с облегчением выдохнул:
— Премного благодарен за наставление.
«Истинная передача — в одной фразе». Ван Пин ещё никогда не понимал так ясно смысла этих слов: действительно, одна фраза развеяла все его сомнения.
Включая направление дальнейшего совершенствования.
«Истинный инь и истинный ян скрыты в человеческом теле, и искать их нужно с помощью духовного чутья, словно собирая кусочки пазла. На эту ступень у практика наверняка уйдут десятилетия...»
Какая морока.
Десятилетия... В такой срок даже через «Обещание на вес золота» в долг не возьмёшь, при подобном раскладе мой дар совершенно не раскроется. Неужели нет способа попроще да поудобнее?
Ван Пин посмотрел на Чэнь Луоянь.
А Чэнь Луоянь, встретив его полный надежды взгляд, прекрасно поняла, о чём он думает. По совести говоря, ей ни в коем случае нельзя было говорить дальше.
Но... раз уж всё равно проговорилась.
Если сказать ещё немного, ничего ведь страшного не случится?
Подумав так, Чэнь Луоянь даже ощутила лёгкое волнение.
В конце концов, подобное «нарушение правил» для неё, с малых лет росшей на Шушани и строго блюдущей устав школы, было делом совершенно в новинку.
— Короткий путь... впрочем, тоже есть.
Чэнь Луоянь невольно понизила голос:
— В ветви главы нашей школы из поколения в поколение изустно передаётся писание под названием «Канон внутреннего созерцания». Оно позволяет сердцем созерцать внутренний пейзаж и куда быстрее отыскать инь и ян.
— Согласно записям, все прежние главы после первых трёх ступеней почти всегда за десять лет выплавляли духовную силу и обретали плод вольного бессмертного. А самый быстрый из них и вовсе успешно совершил прорыв всего за три года — того главу почитали как величайшего гения со времён основателя школы.
У Ван Пина от этих слов даже взгляд застыл.
— Шицзе, а этот «Канон внутреннего созерцания»... ты его знаешь?
С этими словами его взгляд скользнул по фигуре Чэнь Луоянь, пристально задержавшись на жизненно важных местах — шее, груди, животе и даньтяне, а ци и кровь исподволь начали собираться.
Но в следующее же мгновение Чэнь Луоянь покачала головой:
— Не знаю.
— Хоть я и принадлежу к ветви главы, моё совершенствование ещё неглубоко: я дошла лишь до второй ступени и обрела «истинное тело без изъяна». Мне ещё не пришло время принимать эту передачу.
— Вот как...
Ван Пин с разочарованием рассеял собранные ци и кровь.
Чэнь Луоянь ничего не заметила и продолжала: — Но если ты вступишь на Шушань, я могла бы замолвить за тебя словечко перед главой школы.
— Кстати, когда ты планируешь отправиться со мной на Шушань?
— Дело не терпит отлагательств, лучше уж прямо сейчас! Так мы и вернёмся раньше. Ты ведь сам правильно сказал: нельзя заставлять двоюродную сестру ждать тебя слишком долго...
Не дав ей договорить, Ван Пин махнул рукой:
— Ладно, пока оставим это. У меня тут появились дела, поговорим позже.
Чэнь Луоянь: «???»
К этому моменту, как бы мало опыта в цзянху ни было у Чэнь Луоянь, даже она поняла, что от неё просто отмахнулись. Её хорошенькое личико мгновенно вспыхнуло от гнева.
— Ты... только что надул меня?!
— Шицзе не так всё поняла.
Ван Пин с улыбкой ответил: — Шицзе может не беспокоиться, я непременно отправлюсь на Шушань. Просто сейчас действительно есть срочные дела. Выйди пока, подожди снаружи, а чуть погодя мы всё обсудим.
Чэнь Луоянь посмотрела на него с выражением сомнения.
Ван Пин улещивал её как мог, а затем прямо позвал госпожу Су. Лишь при двоюродной сестре девушка не стала скандалить и, с трудом сдерживая ярость, покинула плац.
— Уладил?
Стоило Чэнь Луоянь уйти, как вошёл Чэньлун в сопровождении Сюгоу. На его лице играла усмешка: — Даже честному чиновнику трудно рассудить семейные дела. А у юного друга Вана завидная любовная удача!
Ван Пин ничего не ответил, лишь посерьёзнел:
— Господин, мне кое-что неясно.
— При дворе есть путь Фансянь — сообщество необычных людей. Но что тогда за необычный человек творил злодеяния в уезде Лунсин? Неужели они разные?
Чэньлун на миг опешил, а затем всё понял:
— Так ты уже прознал... Девица Чэнь рассказала? То-то я смотрю, с чего это она вдруг велела всем выйти. Выходит, ты тоже необычный человек?
— Всего лишь получил благодаря счастливой случайности.
Ван Пин скрывать не стал и признал всё начистоту.
Чэньлун ничуть не удивился, а даже обрадовался: — Вот как. Это избавляет меня от долгих объяснений... На самом деле твой вопрос прост.
— Всё дело лишь в названии.
— Тех, кто принадлежит к пути Фансянь, мы зовём необычными людьми главным образом потому, что хоть они и сильно отличаются от нас, в своей основе они всё ещё люди.
— Однако тот, из уезда Лунсин... человеком уже не был.
Чэньлун указал пальцем в небо:
— Те сущности происходят с небес. И если необычных людей ещё можно переманить на свою сторону и объединиться с ними, то с теми, кто на небесах, у нас нет никакого пространства для компромисса.
Ван Пин сразу всё понял.
«Небеса — это ведь о секте бессмертных. Так и есть: эти грандмастеры боевого пути, стоящие на самой вершине Дашунь, вовсе не пребывают в полном неведении о существовании секты бессмертных».
Если так, то дело упрощается.
При этой мысли Ван Пин наконец раскрыл карты и решительно поднял руку: — Господин, шуская школа необычных людей Шушань явно сговорилась с небесными.
— Оставлять это без внимания — огромная скрытая угроза.
— Не лучше ли нам просто уничтожить её?!