«Что делать?»
Мысль снова исчезла. На этот раз Ван Пин оцепенел дольше прежнего, но и сообразил быстрее, тут же поняв: «Это влияние „Вора, крадущего дух“!»
Так не пойдёт, нужно укрепить волю: сколько бы ты ни украл, я порожу столько же, а то и вовсе переведу всё в рефлекс, доведу до автоматизма, чтобы даже кража мыслей была бесполезна!
«Что я хотел сделать?» — взгляд Ван Пина снова затуманился растерянностью, но следом в нём проступила борьба.
Активировать «Канон великого спокойствия», отменить пробную карту!
«Что делать?»
Активировать «Канон великого спокойствия», отменить пробную карту!
«Что делать?»
Активировать «Канон великого спокойствия», отменить пробную карту!
— Что ты собираешься сделать?
— Активировать...
Грохот!
Не успел Ван Пин договорить, как тонкая ладонь, сотканная из божественного умысла, легко опустилась ему на плечо, оборвав слова, едва не сорвавшиеся с губ.
Лишь мгновение спустя Ван Пин пришёл в себя. Глядя на Вора, крадущего у Небес, с его едва заметной усмешкой, он с совершенно пустой головой ещё долго пытался осознать случившееся: этот выродок пытался развести его на разговор?!
Ещё чуть-чуть — и он выпалил бы три слова: «Канон великого спокойствия»!
Где же хоть какая-то справедливость?!
Ван Пину происходящее казалось верхом абсурда: ты, грозный мастер, прошедший три слоя преодоления невзгод и дерзающий бросать вызов мастерам выплавления изначальной ци, нападаешь на меня — низшего практика, ещё даже не выплавившего духовную силу...
...и при этом ещё пытаешься меня перехитрить?!
Как вообще в такое играть?!
Впрочем, Ван Пин быстро нащупал слепую зону: «Как он крадёт мысли из моей памяти? Он ведь не мог применить обыск души и заранее прочесть мои воспоминания».
В таком случае «Канон великого спокойствия» скрыть бы ни за что не удалось.
«Значит, единственная возможность — он предугадал, какая мысль у меня возникнет, и заранее на неё нацелился; и только когда у меня действительно появилась похожая мысль, способность сработала!»
«К тому же, раз он сам меня спросил, то вовсе не знает, какую конкретно мысль украл, и не может прочесть её подробности. Всё строится лишь на его догадках... Выходит, так называемый „Вор, крадущий дух“ вовсе не всесилен.
»
Ван Пин заметно успокоился.
В мире нет непреодолимых заклинаний: стоило взять себя в руки и подумать, как он тут же разглядел разнообразные ограничения, которые Вор, крадущий у Небес, тщательно скрывал.
Что же делать дальше?
«Я использовал пробную карту, чтобы заменить Е Чао. Всё это время он в облике Чэнь Луоянь наверняка тайком наблюдал за мной, потому и сумел безошибочно уловить ход моих мыслей».
«Значит, отменить пробную карту уже не выйдет».
«...Что именно не выйдет?»
Размышления внезапно оборвались. Ван Пин снова замер в ступоре, а придя в себя, ещё острее ощутил, какую глухую оборону Вор, крадущий у Небес, выстроил против него.
Но как раз в этот миг...
— Хороший мой ученик, до чего же ты сообразителен.
Вор, крадущий у Небес, вновь подал голос.
— Сколько прошло времени? А я уже не могу украсть твои мысли. Это значит, что ты постиг сокровенную суть «Вора, крадущего дух». Невероятная скорость.
Голос его звучал мягко, ни громко ни тихо, не властно, но и не фамильярно — если уж подбирать сравнение, так говорил бы самый обычный человек с городской улицы.
Однако эта интонация показалась Ван Пину до боли знакомой.
— Старый хрыч... Шоучун?
— Я самый.
Вор, крадущий у Небес, усмехнулся:
— Я — Шоучун, я же — Чэнь Луоянь, и я же — множество других... Суть метода тебе понятна: именно так и применяется «Вор, крадущий заслуги».
Подмена чужой личности и деяний.
Но ведь тогда, в уезде Лунсин, Шоучун и Вор, крадущий у Небес, совершенно точно были двумя разными людьми...
— Я тебя обманул.
Словно прочитав мысли Ван Пина, Вор, крадущий у Небес, с улыбкой произнёс:
— Хороший мой ученик, ты действительно поразительно сметлив и по мельчайшим зацепкам способен догадаться о многом.
— Если бы я на твоих глазах показал, что Шоучун и я — одно лицо... Уверен, с тех пор в каждом встречном ты бы невольно подозревал меня. И тогда подобраться к тебе в облике Чэнь Луоянь стоило бы куда больших хлопот.
— Вот и пришлось немного сыграть спектакль.
Ван Пин:
— ...
То есть ты хочешь сказать, что, опасаясь, как бы я не заподозрил твои дальнейшие планы, нарочно разыграл представление передо мной, когда я был всего лишь смертным?!
Ну и что тут ещё скажешь?
Забирай мою жизнь, чего уж там.
Ван Пин огляделся по сторонам и заметил, что пространство, в котором находились он и Вор, крадущий у Небес, оказалось обособлено, а временная линия разделилась на две.
Одна принадлежала внешнему миру и застыла почти неподвижно.
Вторая принадлежала ему и Вору, крадущему у Небес, и в ней время продолжало течь привычно. Обе линии были смещены относительно друг друга, но дальше впереди пересекались, создавая причудливое, переливчатое зрелище.
— «Вор, крадущий время»?
Ван Пин моргнул:
— Ты заранее украл собственное время, а затем вернул его сейчас, чтобы получить передышку.
Нечто подобное проделывал и он сам.
Когда Ван Пин сражался с Кунчжи, он с помощью этого приёма выиграл время, чтобы накопить силы для сокрушительного удара, однако Вор, крадущий у Небес, владел им куда искуснее.
— Благодарю за содействие, ученик.
В следующий миг Ван Пин увидел, как над его головой поднялось радужное сияние. С другой стороны из знамени демона Шести желаний ступил Е Чао с совершенно невозмутимым видом.
В сравнении с прежним барчуком теперешний Е Чао держался со строгой, спокойной властностью. Памятуя слова даоса Сюаньхэ, не оставалось сомнений: Вор, крадущий у Небес, пробравшись в знамя демона Шести желаний под личиной Чэнь Луоянь, уже пробудил его прежнюю сущность.
— Истинный наследник секты бессмертных, Куньлунь?
Едва Ван Пин произнёс эти слова, как Е Чао — вернее, некогда истинный наследник секты бессмертных по имени Куньлунь — сперва кивнул, а затем очень церемонно совершил старинный поклон:
— Куньлунь приветствует тебя, даос.
С этими словами над головой Куньлуня тоже взмыло радужное сияние. Сплетаясь со светом над макушкой Ван Пина, оно начало меняться с ним местами.
Обмен судьбами!
И тут на лице Ван Пина неожиданно расплылась улыбка.
«Хруст!»
Радужный свет над головой Ван Пина держался неколебимо; хотя было заметно, что его уже успели обгрызть, он всё же никуда не исчез. А вот Куньлуню не повезло.
«„Призывание духа в тело“ действует только на меня!»
Пусть он и не отменил пробную карту «Е Чао», но Вор, крадущий у Небес, силой провернув обмен судьбами, принудительно перенёс эффект пробной карты на Куньлуня.
Вот только пользователь оказался не тот — и пробная карта отменилась сама собой!
В то же мгновение радужный свет, только что доставшийся Куньлуню, с грохотом разлетелся на куски, а на его место хлынула смутная мгла и впиталась в его тело.
Прежде Куньлунь с первого взгляда поражал необычайно красивой, мужественной внешностью, глаза его сияли живым блеском, и среди толпы он выделялся точно журавль среди кур — невероятно заметный, совсем не похожий на простого смертного.
Однако стоило мрачной мгле впитаться, как при прежних чертах лица...
...весь его облик на глазах сделался вялым и унылым.
Точнее говоря, сделался совершенно заурядным... и приобрёл при этом какой-то измученный, озлобленный вид: стоило ему нахмуриться, как он тут же казался законченным неудачником.
«Вот она — участь простолюдина!»
Ван Пин осклабился: с исчезновением пробной карты Куньлунь мог получить лишь его подлинный судьбоносный удел, а сам он был чистокровным простолюдином.
Не ожидал?!
К его удивлению, Вор, крадущий у Небес, ничуть не разгневался, да и Куньлунь не изменился в лице — будто судьбоносный удел не имел для них большого значения.
Или же они с самого начала просто хотели сбросить прежний судьбоносный удел, а что достанется взамен — доля простолюдина или добропорядочного горожанина, бездаря или избранника небес, — было неважно: оковы «судьбы» они сбросили уже давно.
— Продолжай.
Движения Вора, крадущего у Небес, переменились: пальцы заплясали, и он вновь извлёк из тела Куньлуня некий предмет — на сей раз переливающийся ярким сиянием талисман.
«Это же... истинный духовный корень?!»
Глаза Ван Пина вмиг полезли на лоб: Вор, крадущий у Небес, без малейших колебаний швырнул эту бесценную реликвию, способную позволить ученику секты бессмертных стать истинным наследником, прямо в его сторону.
Опять обмен?
Но ведь свой судьбоносный удел он уже отдал в обмен. Что ещё у него есть такого, что тот хочет выменять?
И ради чего отдавать такую вещь, как истинный духовный корень?..
В следующее же мгновение Ван Пин догадался, каков ответ.
«Это „Канон великого спокойствия“!»
«Чёртов Вор, крадущий у Небес! Он хочет выменять на истинный духовный корень мой „Канон великого спокойствия“?!»