— Конечно, нет.
Цзи Ухэнь покачал головой и простодушно произнес: — Я думал, ты под предлогом дележа добычи заведешь меня в какое-нибудь безлюдное место...
— ...а потом прикончишь одним ударом и заодно приберешь к рукам «Копье гегемона» с моим «мушкетом пяти молний».
Услышав это, Ван Пин аж вскипел от возмущения:
— Брат Цзи, за кого ты меня принимаешь?!
— Не предупреди ты меня, брат Цзи, я вряд ли сорвал бы такой куш. К тому же, убей я тебя, «Список оружия» зафиксировал бы все от начала до конца.
— Такое не скроешь.
Пока Ван Пин говорил, на лице Цзи Ухэня еще читалось неприкрытое сомнение, и лишь при упоминании «Списка оружия» во взгляде его прибавилось доверия.
Функция записи «Списка оружия».
Этот довод звучал куда убедительнее любых речей о безупречной порядочности.
Все они люди боевых искусств и испокон веку не блюдут благородства. Цзи Ухэнь и сам признавал: окажись он на месте Ван Пина, тоже непременно подумал бы об убийстве ради сокровищ.
Если тот сдержался, то лишь потому, что последствия перевешивали выгоду.
— Тогда я возьму вот это.
В следующее мгновение Цзи Ухэнь протянул руку к «зонту ваджры Сумеру». Мощь этого артефакта высшего ранга он видел своими глазами — поистине бесценное сокровище для защиты.
Как раз такого ему и не хватало.
Ван Пин был только рад такому выбору. Прежде ему, пожалуй, было бы жаль отдавать подобную вещь, ведь такие артефакты высшего ранга, способные спасти жизнь, встречаются крайне редко.
Однако теперь у него имелся божественный доспех.
В сравнении с ним «зонт ваджры Сумеру» уже не казался столь незаменимым, так что выбор Цзи Ухэня пришелся Ван Пину как нельзя кстати.
И лишь когда Цзи Ухэнь — внешне расслабленный, но внутренне предельно настороже — в целости и сохранности забрал из рук Ван Пина «зонт ваджры Сумеру», этот непревзойденный убийца, третий номер в Списке оружия, со вздохом сложил руки в почтительном жесте: — А ты и впрямь человек с размахом, брат Ван! Иметь с тобой дело — на душе светло!
Ван Пин усмехнулся: — Знаешь, почему светло?
— Потому что на душе чисто, и нет в ней места себе самому!
Цзи Ухэнь с глубоким согласием закивал, спрятал «зонт ваджры Сумеру» и стукнул своим кулаком о кулак Ван Пина, окончательно уверившись, что перед ним человек, способный вершить великие дела.
— Ещё свидимся!
С этими словами Цзи Ухэнь отступил назад и в мгновение ока растворился в ночной тьме, а Ван Пин, волоча уставшее тело, вернулся во двор уездной управы.
Однако, к его удивлению, едва он вошел, во дворе пахнуло густым ароматом еды. Госпожа Су, повязав передник на манер кухарки, хлопотала возле обеденного стола, заставленного самыми разнообразными укрепляющими блюдами — от этой картины Ван Пин так и застыл на месте.
— Вернулся?
Госпожа Су обернулась и, увидев Ван Пина, тут же улыбнулась: — Я так и знала: то зарево до небес за городом наверняка опять твоих рук дело.
— Проголодался, небось? Ешь.
Сказав это, она достала ту самую книгу с «методом достижения свободы на небесах Шести желаний» и с гордым видом помахала ею: — Вот это я уже почти освоила. Я все-таки очень умная.
— Ладно, давай ешь, а я пойду дальше читать. Доешь — ступай залечивать раны, посуду оставь на столе: как закончу читать, приду и сама все приберу.
Едва прозвучали эти слова, ее изящный силуэт плавно скрылся из виду.
Какое-то время Ван Пин не находил слов. Постояв в замешательстве, он с легкой беспомощностью сел за стол и принялся уплетать угощение за обе щеки.
Едва пища попадала в желудок, перестроенный «Скрижалью бога войны», как тот мгновенно перемалывал ее и переваривал без остатка. Обращаясь в жизненную юаньци, она растекалась по всем костям и жилам. Качество этих блюд, по правде говоря, было посредственным — все-таки захолустный уездный городок, — зато брало количеством, так что для подкрепления сил они вполне годились.
Насытившись и напившись досыта, Ван Пин снова сел на кровать и погрузил сознание в морг.
Перед величественным фолиантом взгляд Ван Пина остановился на «Внепредельном небесном демоне», чей откат уже давно завершился. В его глазах впервые промелькнули нерешительность и глубокая задумчивость.
— Ну и дела...
Причиной тому послужило припрятанное им тело Кунчжи: для него «Канон великого спокойствия» впервые в истории предложил сразу два варианта.
Первый, разумеется, — найти первоклассный материал, открыть шестой свиток и принять туда тело Кунчжи, обратив его в подпитку для собственного совершенствования.
Именно так Ван Пин изначально и планировал поступить.
Однако сейчас морг предложил второй вариант — точнее говоря, в первом свитке, «Внепредельный небесный демон», внезапно произошли перемены.
【Обнаружено тело из иного мира.】
【Желает ли Хозяин Книги разрешить принять это тело? После принятия откроется третья мировая координата, а также незначительно усилится эффект свитка.】
Ван Пин пребывал в мучительных сомнениях.
По совести говоря, учитывая качество тела Кунчжи, если превратить его в свиток, эффект, скорее всего, оказался бы лучшим среди всех свитков, которыми он сейчас располагал.
Но, с другой стороны, «Внепредельный небесный демон» оставался свитком, на который он полагался больше всего: тот не просто давал второй шанс перед лицом неминуемой гибели, но и позволял перемещаться между двумя мирами, бить мастеров боевых искусств методами бессмертных — нанося своего рода удар из высшего измерения — и тем самым быстро накапливать фундамент.
И что важнее всего...
«Свойства „Внепредельного небесного демона“ этот старый хрыч Шоучун и стоящий за ним Вор, крадущий у Небес, уже изучили почти досконально».
Когда враг в тени, а ты как на ладони — положение крайне невыгодное.
И лучший способ переломить этот расклад — улучшить «Внепредельного небесного демона», создав себе козырь, о котором Вор, крадущий у Небес, даже не догадывается.
— ...Была не была!
Взвесив все за и против, Ван Пин наконец принял решение: — Материал для шестого свитка можно найти и позже, а вот шанс улучшить «Внепредельного небесного демона», возможно, выпадает лишь раз.
В конце концов, в печи Багуа практик учения Брахмы, возможно, был один лишь Кунчжи, тогда как вольных бессмертных с сопоставимым уровнем совершенствования хватало с избытком. Именно происхождение первого привлекло «Внепредельного небесного демона», а из вторых можно взять любого встречного на шестой свиток, и эффект вряд ли окажется намного хуже, чем от Кунчжи.
— Разрешаю принять!
Едва сорвались с губ эти слова, как из небытия снизошла незримая великая сила, подхватила тело Кунчжи в пространстве внутри знамени и в мгновение ока обратила в ничто.
Следом письмена на величественном фолианте изменились.
Первыми проступили врата — третьи по счету после секты бессмертных и династии Дашунь, — и облик их разительно отличался от двух предыдущих.
Прежде всего бросались в глаза узоры: на двух прежних вратах они веяли древностью и напоминали птиц и зверей, а на новоявленных третьих больше походили на всевозможные предметы — яркие и чрезвычайно пышные... Однако полной противоположностью этому облику было начертанное имя:
【Двор Небесных Демонов】.
Увидев это название, Ван Пин обомлел. И вовсе не оттого, что слышал его впервые... Как раз наоборот: он прекрасно знал это имя!
На севере от династии Дашунь обитал могучий враг, которого именовали варварами.
Варвары почитали зверей как божеств, запечатлевали их образы на тотемах и передавали эту веру из поколения в поколение; они гордились способностью принимать звериный облик, звались великими мудрецами небесных демонов и правили Северными равнинами через свой царский двор.
— Двор Небесных Демонов... так он же прямо к северу от Дашуни!
Какого черта, это вообще другой мир?!
Поразмыслив, Ван Пин вскоре пришел к догадке:
— Расчёт произведен по телу Кунчжи, значит, и открывшийся мир должен быть связан с ним. Выходит, «Двор Небесных Демонов» — это сила Царства Брахмы в мире смертных? А ежегодные походы Северных равнин на Срединную равнину — на самом деле борьба Царства Брахмы с сектой бессмертных за право владеть печью Багуа?
Очень даже вероятно!
Впрочем, при нынешних обстоятельствах переноситься туда он ни за что бы не стал, поэтому быстро перевел взгляд на строки с описанием свойств свитка.
Улучшенный «Внепредельный небесный демон».
Что конкретно изменится? Сократится время возрождения? Или при возрождении теперь отматывается время назад? «Канон великого спокойствия», о «Канон великого спокойствия», сейчас твой черед стараться!
Вскоре под полным надежды взором Ван Пина описание на свитке изменилось:
【Откат свитка завершается каждые семь дней. Если по завершении отката Хозяин Книги не погиб, можно вновь запустить откат и зафиксировать ещё одно возрождение.】
【Максимум можно зафиксировать семь возрождений.】
— ...Сойдет.
Ван Пин подумал и решил и дальше величать «Канон великого спокойствия» батюшкой: пусть результат и разошелся с ожиданиями, но по сравнению с прежним это все же было ощутимым улучшением.
«Накопить до семи возрождений — это очень даже неплохо. С такой возможностью, случись снова передряга вроде той, что была в уезде Лунсин, не придется бояться внезапной смерти из-за незавершенного отката. Достаточно всегда держать про запас хотя бы одну жизнь — и со многими делами станет куда проще разобраться.
»
Довольный Ван Пин со смешком покинул морг.
В следующее мгновение его словно что-то кольнуло; покосившись на окно, он увидел, как в комнату, пригнувшись, осторожно пролезает высокая фигура.
Заметив взгляд Ван Пина, гостья тотчас передала через духовное чутьё:
— Тсс, ни звука!
— Осторожнее, я пришла тайком от двоюродной сестры.
Это была Чэнь Луоянь.