В следующее мгновение слабый свет разгорелся ярче.
Нить духовного чутья в нефритовой дощечке пробудилась, под воздействием духовной силы обрела человеческую форму и наконец опустилась на нефрит, в точности повторив облик главы Шушани.
— Луоянь, ты цела?
Едва появившись, глава Шушани тут же участливо спросил: — Наставник только что вошёл в затвор и увидел твоё послание... Неужели ты уже попала в беду?
— Ученица в порядке, — покачала головой Чэнь Луоянь.
— Рассказывай.
Глава Шушани продолжил допытываться: — Что именно произошло? Не бойся: если тебя и вправду кто-то обидел, твой наставник непременно вступится за тебя.
Чэнь Луоянь в ответ слегка прищурила прекрасные глаза:
«Наставнику настолько не терпится узнать, что стряслось? Но так быть не должно. С его искусством гадания — захоти он что-то выяснить, стоило лишь погадать, и всё стало бы ясно».
Как полноправная ученица Шушани, Чэнь Луоянь получила всестороннее наследие, и у неё тотчас возникла догадка: «Не сходится „судьба“?
Среди тех, кто был замешан прошлой ночью, у кого-то „судьба“ настолько крепкая, настолько тяжёлая, что наставник не смеет гадать на неё, да и не сможет ничего высчитать, а потому ему остаётся лишь выведывать вести у меня?
»
Так кто же это?
Чэнь Луоянь быстро нашла ответ: «Человек, о котором хочет выведать наставник, должно быть, Е Чао. Тот тип едва не воспользовался моей слабостью, чтобы овладеть моим телом, — он точно не обычный смертный».
«Да и то, что мы с Е Чао столкнулись, вполне могло изначально быть замыслом наставника!»
«Вот только... случилось непредвиденное».
При этой мысли перед её внутренним взором тотчас возникло лицо Ван Пина.
«В тот миг этот парень внезапно объявился, отбил Е Чао и спас меня. Раз он сумел провернуть такое, это говорит лишь об одном: его „судьба“ крепче, чем у Е Чао».
«Он и есть источник этой случайности!»
«А значит, наставник на самом деле хочет знать, что именно повлияло на Е Чао... Нет, это нужно скрыть, нельзя дать наставнику заметить хоть какую-то зацепку».
Спасение жизни — небесная милость. Пусть Чэнь Луоянь всё ещё чувствовала стыд и досаду из-за прежних выходок Ван Пина, платить злом за добро она ни за что бы не стала. Поняв, к чему клонит глава Шушани, она сразу всё решила и, качнув головой, произнесла: — Простите, наставник, я уже смутно всё помню.
— ...Смутно помнишь?
Услышав это, глава Шушани мгновенно изменил тон. Помолчав немного, он спросил напрямик: — Луоянь, скажи честно: ты потеряла невинность? Твоё целомудрие ещё при тебе?
«И вправду!»
Едва прозвучали эти слова, Чэнь Луоянь поняла, что все её догадки верны. На душе у неё стало ещё холоднее, однако внешне она изобразила изумление: — Наставник, почему вы об этом спрашиваете?
— Ученица, разумеется, сохранила свою чистоту.
Глава Шушани опешил:
— Всё ещё?..
Договорив, глава Шушани внешне сохранил невозмутимость, но на душе у него потемнело: происходящее совершенно не соответствовало его тщательному расчёту.
Всё должно было пойти вовсе не так.
По замыслу его ученица из Шушани должна была стать жертвой козней злого практика, после чего отдаться Избраннику Небес и тем самым заложить кармическую связь, чтобы тот в будущем вступил в Шушань.
Ради этого он более десяти лет назад начал готовить почву: специально взял в ученицы девушку с телосложением «тигля», воспитал её холодной и неприступной — и всё лишь затем, чтобы в нужный миг использовать как приманку, ввести «главного героя спектакля» в секту и связать с ним кармические узы. Но теперь выходило, что случился сбой.
«Луоянь не потеряла невинность».
Глава Шушани мысленно вздохнул: «Тогда я нарочно оставил в живых старого бессмертного Цзилэ именно ради нынешнего часа, а он в итоге даже заразить её любовным ядом не сумел?»
Ничтожество!
Куда важнее было то, что, судя по сообщению, переданному патриархом-основателем с небес, Избранник Небес сейчас попал в переплёт: пусть всё и обошлось без беды, скрытых угроз избежать трудно.
Ему требовалось как можно скорее получить сведения об Избраннике Небес.
Однако гадание ничего не давало. Он надеялся получить хоть какие-то зацепки от Чэнь Луоянь, а та на всё твердила «не помню», и это вызывало у главы Шушани всё большее раздражение.
«К тому же... Луоянь затаила на меня обиду».
Глава Шушани был чрезвычайно проницателен: прожив на этом свете больше двух столетий и познав все превратности мира смертных, он сразу уловил перемену в настроении Чэнь Луоянь.
Впрочем, он был человеком скрытным и глубоким. Немного подумав, он нашёл выход и с улыбкой произнёс: — Кстати, Луоянь, ты ведь говорила раньше, что хочешь найти способ совершенствования для своей двоюродной сестры? Подпитку, нужную для «метода достижения свободы на небесах Шести желаний», — яйца шести зверей желаний — наставник уже отыскал и может переправить тебе.
При этих словах Чэнь Луоянь мгновенно переменилась в лице.
— Ну как?
Заметив это, глава Шушани смягчил тон и негромко произнёс: — Вспомнила что-нибудь? Подумай хорошенько, терпеливо. Наставник верит, что ты сможешь вспомнить.
— ...
Чэнь Луоянь заколебалась.
И этой заминки главе Шушани хватило, чтобы всё понять: «По моему замыслу та двоюродная сестра Луоянь должна была погибнуть от рук старого бессмертного Цзилэ.
А судя по всему, она жива».
«Кто её спас?»
Глава Шушани сложил пальцы для гадания, но кончики пальцев треснули. Впрочем, это его не разочаровало, а лишь несказанно обрадовало: «Не поддаётся расчёту — вот и славно».
Обычная смертная, а погадать на неё невозможно — такое возможно, лишь если она связана с Избранником Небес. А если учесть, что это женщина, уж не стала ли она делить с ним ложе?
Подумав об этом, глава Шушани внезапно заговорил:
— Кстати, Луоянь, вчерашнее бедствие ведь не затронуло твою двоюродную сестру? Она обычная смертная — раз выжила, значит, её кто-то спас?
— ...Муж двоюродной сестры.
Чэнь Луоянь тихо произнесла: — Он спас её и сошёлся в бою со старым бессмертным Цзилэ. Воспользовавшись суматохой, ученица сбежала, а дальше... ученица правда ничего не помнит.
Взвесив всё ещё раз, Чэнь Луоянь всё же решила не раскрывать то, как Ван Пин ранее прогнал Е Чао. Ради двоюродной сестры она в крайнем случае придумает другой выход, но ни за что не позволит, чтобы наставник взял мужа двоюродной сестры на прицел только за то, что тот спас её из доброты. Если из-за этого он пострадает... она ни за что не сможет с этим жить.
Тем временем глава Шушани уже сложил воедино «истину».
«Луоянь отравили ядом старого бессмертного Цзилэ, затем она сбежала — всё это укладывается в мой изначальный план. Единственная загвоздка — муж её двоюродной сестры.
Этого человека в моих планах не было.
Куда важнее, что он сумел дать отпор старому бессмертному Цзилэ... А учитывая их родственные связи, после боя он наверняка отправился искать сбежавшую Луоянь.
Вот почему Луоянь твердит, будто ничего не помнит.
Она по натуре помнит добро и платит за него, а теперь ещё и затаила на меня обиду, заподозрив, что я могу навредить мужу её сестры, вот и упирается изо всех сил, не желая говорить правду.
Жаль только, слишком уж она ещё наивна».
Шаг за шагом распутывая нити, глава Шушани смотрел всё более оживлённо: «Выходит, муж двоюродной сестры Луоянь в конце концов отыскал её и столкнулся с Избранником Небес.
Тот человек спас Луоянь, оттого она и сберегла чистоту. Избранник Небес наверняка из-за этого и попал в затруднительное положение, но его жизни ничто не угрожает, раз патриарх изрёк, что опасность минует без потерь. Если взглянуть с этой стороны, исхода всего два: либо Избранника Небес пленил тот человек...
...Хм!»
Но тут же глава Шушани рассудил иначе: «Не сходится. На Избраннике Небес лежит великая удача, при нём диковинные сокровища — его не могли пленить».
Эту возможность он отмёл первой.
«Верным должен быть второй исход: Избранник Небес сам сразил того человека, принял его облик и сейчас проник во вражеский стан — оттого прорицание и показывает, что он оказался в затруднительном положении.
Но раз всё обошлось без беды, значит, маскировка Избранника Небес безупречна, и даже та, кто должна быть ближе всех, двоюродная сестра Луоянь, ничего не заметила... Впрочем, зачем Избраннику Небес притворяться тем человеком? Неужто у того особая личность, полезная для Избранника?»
И как раз в этот момент...
У Чэнь Луоянь вдруг мелькнула мысль, и она заговорила: — Что до мужа моей двоюродной сестры... на самом деле он тоже необычный человек, и, похоже, у него есть предопределение к нашей секте.
— О? Вот как?
Эти слова вмиг развеяли сомнения главы Шушани.
«Вот оно что!
Не зря патриарх признал в нём Избранника Небес: даже когда всё пошло наперекосяк, он всё равно нашёл обходной путь и иными средствами пришёл к той же цели!»
Разве он не изощрялся изо всех сил, чтобы руками Чэнь Луоянь привести Избранника Небес в Шушань? Казалось бы, дело сорвалось на последнем шаге, но разные пути привели к одному итогу: Избранник Небес принял облик мужа двоюродной сестры Луоянь и заявил о предопределении, так что можно воспользоваться случаем и принять его в секту!
Всё сошлось, абсолютно всё!
В тот миг гнев главы Шушани развеялся без следа, а на лице появилась довольная улыбка: — Хорошо, прекрасно! Раз уж есть предопределение, ему сам путь лежит в нашу Шушань.
«Так Избранник Небес всё же угодил в мои силки».
Однако одной лишь кармической связи наставника и ученика всё же казалось мало, в этом оставалось лёгкое несовершенство. Вот если бы связать Шушань и Избранника Небес ещё крепче...
При этой мысли глава Шушани вдруг переменил тему:
— Луоянь, раз уж у мужа твоей двоюродной сестры есть предопределение к нашей секте, да к тому же он спас тебе жизнь, то почему бы после того, как он вступит в секту, вам двоим не стать дао-партнёрами?
— Будете вместе совершенствоваться, поддерживать друг друга, и путь бессмертия не покажется одиноким.
— Что скажешь?
Чэнь Луоянь: — ...???