..............
Уезд Лунсин, резиденция уездной управы.
В медитационной комнате Ван Пин почувствовал, как покалывает кожа на голове — вернее сказать, сейчас он чувствовал лишь голову: связь со всем телом ниже шеи полностью оборвалась.
Хуже всего было то, что он всё ещё не умер.
Хотя голова уже отделилась от шеи, не пролилось ни единой капли крови; срез оставался идеально ровным и гладким, а циркуляция крови продолжалась как ни в чём не бывало.
«Почему?»
Это полумёртвое состояние было для Ван Пина наихудшим из возможных раскладов, ведь «Внепредельный небесный демон» мог сработать лишь после его смерти.
Если он так и застрянет ни жив ни мёртв, влача жалкое существование, то никогда не сможет задействовать «Внепредельного небесного демона», а с одной лишь головой даже покончить с собой было невозможно... При этой мысли у Ван Пина в голове против воли вспыхнула догадка: «Неужели враг сделал это намеренно?»
Нарочно оставил его полумёртвым, чтобы задушить саму возможность воскрешения!
«Внепредельный небесный демон» раскрыт?
Ван Пин тут же вспомнил про Шоучуна — этого старого хрыча: в конце концов, глава секты Белого лотоса знал о его способности воскресать. Неужели это его рук дело?
«Нет, бессмыслица».
«Против меня, скорее всего, действуют те, кто стоит за Сюй Бинчжэном и Ли Ижанем. А старый хрыч Шоучун — мятежник со стажем, его личность здесь совершенно не вяжется».
Ван Пин перекатил голову по полу, лихорадочно размышляя.
«Значит... случайность?»
«Враг на самом деле хотел убить меня, но у него не вышло? Потому что... я что-то сделал, и это позволило мне чудом уцелеть под ударом?»
Такой способ обезглавливания на расстоянии — несомненно, необычное искусство.
Поэтому влияние боевых искусств сразу исключалось: сдержать необычное искусство могло лишь другое, более высокое необычное искусство. Вскоре ответ всплыл на поверхность:
«Это же „Захват духа“!»
Бумажный человечек-заместитель!
«Ранее я с помощью „Захвата духа“ создал бумажного человечка-заместителя... Если дело в этом, значит, направленное против меня необычное искусство тоже бьёт по душе!»
Едва эта мысль оформилась, Ван Пина словно озарило.
Дело раскрыто!
«Вот оно что: это необычное искусство, атакующее душу. Поскольку я создал бумажного человечка-заместителя и перенёс туда часть души, то и не умер на месте!»
Страх рождается из неизвестности. Пока истина оставалась во тьме, Ван Пин был бессилен, но стоило понять конкретный приём врага, как задача упростилась. В конце концов, «Захват духа» тоже относился к заклинаниям, воздействующим на душу. Учтя это, Ван Пин быстро пришёл к выводу:
«Для подобного смертельного проклятия на расстоянии, разящего душу, непременно требуется проводник».
«Потому лучшим выходом было бы заполучить этот проводник и уничтожить его... но, судя по всему, сейчас такой план едва ли осуществим».
«Придётся довольствоваться малым».
«Не уничтожать проводник напрямую, а попытаться оборвать связь между мной и проводником, которым пользуется враг... Что же наложивший проклятие взял в качестве проводника?»
Волосы? Имя? Облик?
Мысли Ван Пина неслись вихрем: «Волосы... вряд ли. Я уже обрёл истинное тело без изъяна и переродился телом и костями, так что потерять хоть волос мне попросту не грозит».
Значит, имя и облик.
«Одного имени точно недостаточно: тёзок на свете слишком много. Значит, понадобился ещё и мой облик, чтобы навести проклятие точно на меня».
Ван Пин счёл эту догадку весьма близкой к истине. Он тотчас изо всех сил сосредоточился, пытаясь управлять единственной частью себя, в которой ещё теплилась чувствительность, — головой. Глаза, уши, нос, язык — все черты лица и семь отверстий под действием его воли начали медленно смещаться: плоть сдвигалась, кости с лёгким скрежетом тёрлись друг о друга, пока лицо не изменилось до неузнаваемости.
Он буквально вылепил себе новое лицо!
На подобное был способен лишь мастер, чья внешняя закалка достигла определённого уровня, кто обладал божественным умыслом и довёл контроль над собственным телом до предела.
И всё же в реальном бою проку от этого было немного.
Такая маскировка производилась слишком грубой силой, на одном лишь упрямом напоре, и в глазах истинного знатока пестрела изъянами, а со временем лицо могло и вовсе застыть в таком виде.
Однако иного способа изменить лицо Ван Пин не знал. Терять ему было нечего — он и так уже потерял голову во всех смыслах слова, так почему бы не рискнуть, хватаясь за любую соломинку?
В следующее мгновение произошло чудо.
Едва черты лица изменились, Ван Пин наконец ощутил тело ниже шеи. Пусть очень слабо, но бесчувствие отступило!
«Сработало!»
«И впрямь, облик служил одним из проводников! Стоило изменить лицо, как ослабла связь между мной и проводником, а вместе с ней резко уменьшилось и воздействие на меня».
Ван Пин возликовал и тут же изо всех сил принялся посылать телу приказы, заставляя его дюйм за дюймом протянуть руку и поднять голову с пола.
Весь процесс был неимоверно трудным, словно на тело откуда ни возьмись взвалили гору. Не то что руку поднять — шевельнуть пальцем стоило нечеловеческих усилий. Движения были медленными и тягучими, и ушло почти полшичэня, прежде чем Ван Пин кое-как водрузил голову обратно на шею.
Следом Ван Пин попытался применить «запрет ци», чтобы срастить отсечённую голову.
Однако результат обернулся горьким разочарованием: сколько бы истинной ци он ни вливал, голова и шея оставались разделёнными, без малейшего намёка на срастание.
«Похоже, отсечение головы — лишь внешнее проявление, корень беды кроется в душе».
«Что же делать дальше?»
К этому моменту Ван Пин уже заметно успокоился: с одной стороны, он выяснил источник опасности, с другой — теперь он мог покончить с собой.
В любой момент он мог с победой отступить в секту бессмертных.
Когда есть путь к отступлению, человек не паникует, появляется возможность спокойно обдумать ответный шаг. Ведь на сей раз ему просто повезло, но в следующий раз удача может отвернуться.
А значит, нужно сделать так, чтобы подобное больше никогда не повторилось.
«Выходит, впредь нельзя показываться людям под своим истинным лицом».
«Оно и к лучшему: если после каждого перерождения через „Внепредельного небесного демона“ я буду появляться с одним и тем же лицом, да ещё и в одних и тех же событиях, риск раскрытия станет слишком велик».
Разумеется, одной лишь предосторожностью Ван Пин ограничиваться не собирался.
Он намеревался нанести ответный удар!
И, по удивительному совпадению, у него как раз имелось идеальное средство.
В следующее мгновение Ван Пин глубоко вдохнул, пустил в ход духовное чутьё, на расстоянии развеял бумажного человечка-заместителя и втянул отделённую часть души обратно.
«Хрусь!»
Почти в то же мгновение из шеи, доселе гладкой и не испускавшей ни капли крови, хлынул кровавый свет, и сознание Ван Пина захлестнуло невыносимое головокружение.
«Так и есть: стоило развеять бумажного человечка-заместителя, как единственная часть души, которую враг не смог захватить, снова попала под его контроль, что и привело к моей смерти».
С этой мыслью угасающее сознание Ван Пина стремительно погрузилось в морг.
Время в этот миг замерло; взор Ван Пина обратился к высившемуся впереди фолианту. Окружённая сиянием книга неспешно раскрылась на второй странице.
«Свиток второй: Погибнуть вместе с солнцем»!
После активации этого свитка все нанесённые врагом раны одновременно обратятся в возмездие и обрушатся обратно на самого обидчика!
«Эту жизнь мне уже не сберечь».
«Раз так, перед смертью надо хотя бы хорошенько ему врезать!»
С этой мыслью Ван Пин решительно активировал «Погибнуть вместе с солнцем», после чего его сознание вернулось в реальность и тут же кануло во тьму.
..............
Окрестности уезда Лунсин.
Облачённый в алое одеяние истинный наставник Юшэнь восседал на алтаре, с неподдельным интересом разглядывая соломенную куклу, из семи отверстий которой сочилась кровь, будто любовался изысканным произведением искусства.
— Недурно, весьма недурно.
— Этот человек явно немало смыслит в искусствах души: перед лицом гибели не запаниковал, рассудил предельно точно и даже сообразил, что ключ кроется в облике.
Казалось, по изменениям соломенной куклы истинный наставник Юшэнь мог определять действия и состояние Ван Пина на другом конце. В его словах звучало искреннее одобрение, но сквозила и лёгкая небрежность — словно у обывателя, случайно увидевшего, как домашняя кошка делает сальто назад: любопытно, но не более того.
Посмотришь пару раз — и наскучит.
— И всё же тщетно.
Договорив, истинный наставник Юшэнь взмахнул рукавом и поднялся, не собираясь больше тратить время, — однако в следующую секунду резко замер.
Вслед за этим с небес низринулась незримая мощь.
— Хм-хм... А-а-а-а-а!
В то же мгновение стоявший рядом с истинным наставником Юшэнем бумажный человечек Ли Ижань истошно завопил: всё его тело словно из ниоткуда охватило яростное пламя!
Всё произошло в считаные мгновения: огонь бушевал лишь миг, но бумажный человечек Ли Ижань уже превратился в летящий по ветру пепел, а струйка призрачной души бесследно скользнула в небытие.
— О?..
Глядя на оседающий пепел, истинный наставник Юшэнь наконец переменился в лице:
— На пороге смерти посмел пойти на взаимное уничтожение... Зря только потратил мой талисман призыва души.
— Это...
Тем временем Янь Вэйчуань, ставший свидетелем происходящего, перепугался до полусмерти. Он поспешно подскочил ближе и приглушённо спросил:
— Истинный наставник, вы не пострадали?
Услышав это, истинный наставник Юшэнь окинул его насмешливым взглядом и небрежно бросил:
— А что со мной сделается? Смертельное проклятие накладывал не я. Даже если последовал ответный удар, по проводнику меня не достать... Ладно, от этой соломенной куклы больше нет толку, сожги её где-нибудь.
При этих словах Янь Вэйчуань обомлел.
Хоть он и не смыслил в необычных искусствах, глупцом не был. И раз истинный наставник Юшэнь высказался столь прямо, как было не понять, что Ли Ижань стал подставной жертвой?
«Он сделал это нарочно!»
«Это необычное искусство, разящее на расстоянии, подействовало бы куда вернее, примени он его сам. Но он намеренно перепоручил всё господину Ли».
«И всё ради того, чтобы уберечься от ответного удара!»
От этой мысли Янь Вэйчуаня пробрала дрожь: «Хотя он и необычный человек, наделённый непостижимыми силами и способный даже возвращать мёртвых к жизни... но действует до ужаса осторожно».
Режет курицу тесаком для волов, палит из пушки по комарам.
Даже с лёгкой добычей расправляется со всей серьёзностью... Из какой же секты вообще взялся этот необычный человек?