— …Всё это тщетно.
Лишь в этот миг Ван Пин наконец понял общий замысел секты бессмертных в уезде Лунсин: финал этого грандиозного представления был предрешён с самого начала.
А именно — выплавить предмет, продлевающий жизнь.
Этим средством продления жизни могла стать тыква долголетия, равного Небесам, даоски Ю — но им же могла стать и пилюля избавления от невзгод и нестарения Бодхисаттвы Лиянь!
Весь уезд Лунсин, жизни и смерти десятков тысяч простолюдинов, зерновые налоги, выжимающие из людей все соки, бесконечные неурожаи и бедствия, битва умов и сил между Гоцзыцзянь и Палатой императорских почитаемых мастеров — в конечном счёте всё это было лишь соперничеством двух носительниц истинной передачи секты бессмертных, спором о том, кто из них окажется чуть искуснее в средствах!
И судя по результату —
даоска Ю лишь таскала каштаны из огня для других и послужила расходным материалом, ценность которого выжали до капли. Бодхисаттва Лиянь, смеявшаяся последней, несомненно, оказалась куда дальновиднее.
А если поднять взгляд ещё выше?
Соперничество двух носительниц истинной передачи секты бессмертных по сути вращалось вокруг одного: вокруг средства продления жизни — и готовилось оно для наставника даоски Ю.
«Мастер выплавления изначальной ци…»
Ван Пин тотчас вспомнил могущество, свидетелем которого ему довелось стать: наставник даоски Ю, тот мастер выплавления изначальной ци из секты бессмертных, был способен повернуть время вспять и воскресить мёртвых.
«Похоже, именно он и стоит за всем».
«Даоска Ю — его ученица и к тому же по его приказу выплавляет для него магическое сокровище продления жизни. Не будь на то его молчаливого согласия, осмелилась бы Бодхисаттва Лиянь ударить исподтишка?»
И ответ был очевиден:
«Это соперничество между носительницами истинной передачи секты бессмертных от начала до конца — замысел того мастера выплавления изначальной ци. Оно не может провалиться; разница лишь в том, как именно будет достигнут успех!»
Если даоска Ю победит и план Гоцзыцзянь увенчается успехом, всё пойдёт своим чередом и тыква долголетия, равного Небесам, явится на свет. Если же даоска Ю проиграет, Бодхисаттва Лиянь в решающий миг выступит вперёд, наведёт порядок и выплавит пилюлю избавления от невзгод и нестарения — результат от этого не изменится.
При этой мысли Ван Пин невольно закрыл глаза.
— Вот как секта бессмертных правит миром…
Не сопротивляешься — и секта бессмертных достигнет цели без малейших усилий; сопротивляешься — и твоё сопротивление само станет подспорьем в достижении её цели.
Поистине безупречно!
Это заставило Ван Пина вспомнить о Шоучуне: не будь его самого, разве этот старый хрыч во главе секты Белого лотоса не стал бы наверняка ключевой фигурой, определяющей весь расклад?
«Должно быть, он и был тем запасным ходом, который изначально припасла Бодхисаттва Лиянь».
«Не будь меня, он бы перебил всех простолюдинов и добропорядочных горожан до единого, превратил бы их в демонических владык, а потом задавил бы даоску Ю числом».
«А с моим появлением ему, наоборот, стало проще».
«…Хм?»
Внезапно мысли Ван Пина на миг запнулись: словно вспышка озарения прорезала тьму, и в прежде ясной цепи улик в его сознании обнаружились какие-то изъяны.
Постой-ка, что-то здесь не так.
Ван Пин заново перебрал свои недавние догадки… На первый взгляд они казались безупречными: от зацепок к истине всё выстраивалось стройно и логично, в основном всё сходилось.
«Что-то не так!»
«Где-то… я точно что-то упустил!» Ван Пин едва не сходил с ума от досады: он всем нутром чувствовал подвох, но не мог понять, где именно.
«Вся история в уезде Лунсин началась с того, что даоска Ю связалась с Гоцзыцзянь, и та прислала Сюй Бинчжэна. Даоска Ю основала в уезде Лунсин обитель Юшэнь, потом пошли зерновые налоги, бедствия, а затем Сюй Бинчжэн расставил силки в городе, выращивая демонических владык через таких людей, как Линь Шэн…»
И вдруг — словно гром грянул!
В тот же миг озарение, словно прорвавшая плотину вода, вынесло на поверхность истину.
— О-о… Я всё понял!
Ван Пин в возбуждении с силой хлопнул в ладоши, наконец нащупав брешь в цепи улик: «Время не сходится! Время взращивания демонических владык не совпадает!»
Когда Линь Шэна заманили в ловушку?
Судя по дневнику из дома с привидениями, в тот самый вечер, когда его отстранили от должности на время расследования, уездный начальник Сюй Бинчжэн вместе с неким необычным человеком пришёл к нему и внедрил в него необычное искусство.
После этого Линь Шэн начал жаждать плоти и крови, мучимый неутолимым голодом.
«Вор, крадущий жизнь».
До этого Ван Пин был уверен, что необычным человеком, помогавшим Сюй Бинчжэну подставить Линь Шэна, был истинный наставник Юшэнь, — но тогда всё не сходится.
— Ведь даоска Ю, стоящая за истинным наставником Юшэнь, завладела «Вором, крадущим жизнь» лишь после того, как я ворвался в уездный город и тяжело ранил Сюй Бинчжэна. А к тому времени в Линь Шэна уже давно заложили необычное искусство… Значит, необычный человек, подстроивший всё Линь Шэну, — вовсе не даоска Ю!
Не даоска Ю? Тогда Бодхисаттва Лиянь?
— Тоже невозможно!
— Бодхисаттва Лиянь заодно с Сыном Неба Дашунь, а Сюй Бинчжэн — человек Гоцзыцзянь. Они несовместимы, как вода и огонь, — как они могли действовать сообща?
— Значит… есть ещё и третий!
От этой мысли Ван Пину самому стало не по себе:
— Ни даоска Ю, ни Бодхисаттва Лиянь… Здесь был третий практик секты бессмертных!
В уезде Лунсин был ещё и третий!
Именно он вместе с Сюй Бинчжэном подстроил всё Линь Шэну и заложил «Вора, крадущего жизнь», благодаря чему свирепствовавшие в городе демонические владыки обрели способность отнимать чужой срок жизни.
И что ещё важнее —
— Этот человек, скорее всего, не под контролем мастера выплавления изначальной ци из секты бессмертных! Он — переменная, не предусмотренная расстановкой, и ни даоска Ю, ни Бодхисаттва Лиянь его не обнаружили!
Перед исполинским фолиантом Ван Пин расхаживал взад и вперёд.
По мере того как истина слой за слоем обнажалась перед ним, мысли его прояснялись, а взгляд разгорался всё ярче, будто забрезжил проблеск спасения среди безнадёжного тупика.
— Раньше я думал, будто даоска Ю знала, что в демонических владык заложен «Вор, крадущий жизнь». Но теперь похоже, что она вообще была не в курсе. Однако приметы «Вора, крадущего жизнь» настолько очевидны и всё происходило прямо у неё под носом — как она могла его не распознать? Объяснение тут только одно.
— Кто-то незаметно для неё затуманил ей разум.
Когда?
— Тот «божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес»! Перевозя эту штуковину, даоска Ю была ненадолго одурманена, а затем вырвалась.
Ван Пина будто озарило:
— Похоже, я всё-таки переоценил её: на самом деле она не вырвалась — это тот, кто стоял за всем, добившись своего, сам отпустил её и позволил освободиться!
Причина, по которой даоска Ю ничего не заметила, стала ясна.
Но почему тогда присутствия «Вора, крадущего жизнь» не обнаружила Бодхисаттва Лиянь? Ведь «Вор, крадущий жизнь» — техника, запрещённая сектой бессмертных!
Если бы Бодхисаттва Лиянь и вправду почуяла неладное, ей в этой партии в уезде Лунсин вовсе не пришлось бы разыгрывать ни выверенные, ни гениальные ходы: достаточно было бы одного жеста — поднять руку и донести секте бессмертных, что даоска Ю самовольно применила запретную технику, чтобы играючи вышвырнуть её из игры.
Но она этого не сделала — значит, тоже ничего не знала.
Тогда встаёт вопрос: кто мог оставить в полном неведении саму Бодхисаттву Лиянь? Ведь она к «божественному талисману мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес» даже не прикасалась.
В отличие от даоски Ю.
О Бодхисаттве Лиянь у Ван Пина не было никаких сведений — он знал лишь, что она тоже носительница истинной передачи секты бессмертных, и потому мог строить догадки только по имеющимся уликам.
Кто из известных ему людей находился ближе всего к Бодхисаттве Лиянь? Кто мог связываться с ней? У кого была возможность нанести ей удар исподтишка?
И цепочка улик наконец вернулась к исходной точке.
После недолгого молчания Ван Пин открыл рот и сквозь зубы выдавил имя:
— …Шоучун?
...........
Уездный город Лунсин.
Глядя на знамя демона Шести желаний в своей руке, Бодхисаттва Лиянь непринуждённо обронила:
— Любопытно. Что это за способ, позволяющий полностью скрыть сознание?
Странный дух артефакта в этом знамени демона Шести желаний давно пробудил её любопытство, но прежде приходилось блюсти общее благо, поэтому она не вмешивалась. Теперь же, когда исход был решён, она принялась за обыск души, однако ничего не обнаружила: чужое море сознания зияло пустотой, словно там и в помине не было разумной искры.
— Уж не наследие ли прежней династии?
Бодхисаттва Лиянь размышляла про себя: уезд Лунсин ведь был местом, откуда начал возвышение Основатель прежней династии, а уж тот… даже в секте бессмертных пользовался немалой известностью.
Быть может, этому духу артефакта как раз и подвернулась связанная с ним судьбоносная возможность.
От этого его сознание значительно развилось, и он даже сумел нанести обратный удар владельцу артефакта.
При этой мысли любопытство Бодхисаттвы Лиянь разгорелось сильнее, и она решила забрать драгоценное знамя с собой, чтобы позже…
…не спеша с ним разобраться.
И как раз в этот миг.
— Хм?..
Внезапно Бодхисаттва Лиянь опустила взгляд на знамя демона Шести желаний в своей руке — и увидела, что заточённый внутри князь демонов Шести желаний тоже поднял голову и смотрит прямо на неё.
— Решил больше не прятаться?
Бодхисаттва Лиянь тихо усмехнулась, взглянула на вернувшегося в реальность Ван Пина и, даже не снизойдя до расспросов, вновь высвободила необъятное духовное чутьё, намереваясь напрямую обыскать его душу.
Однако в этот самый миг Ван Пин уже не ведал страха.
Ибо он уже увидел: прямо за спиной Бодхисаттвы Лиянь мужчина в белых одеждах лёгким, неторопливым шагом шёл к нему.