Услышав это, Ван Пин мгновенно остолбенел.
«Разорвал... „судьбу“?»
Первый наставник Палаты почитаемых мастеров.
Ван Пин уже не впервые слышал этот титул из уст Чэньлуна; без сомнения, к этому человеку тот относился с безоговорочным уважением, доходившим почти до поклонения.
Что же касается четырёх великих мастеров, Ван Пин знал их ещё лучше: чаньский наставник Луншу из храма Шэньлун, даос Тяньсинь из секты Цинтянь, Хранитель усыпальницы из Бинцзеди, князь Линьцзян из города Гуаньчао — среди тех, кто изучал боевые искусства, не нашлось бы никого, кто не слышал имён этих четырёх великих мастеров боевого пути.
Впрочем, всё это имело вес лишь в Дашуне.
Как бы громко ни звучало имя мастера боевых искусств, для секты бессмертных он оставался всего лишь мелкой сошкой... Но неужели подобные смертные действительно способны разорвать оковы „судьбы“?
«Что, не веришь?»
Чэньлун с одного взгляда понял, о чём думает Ван Пин, и с улыбкой сказал: «Вообще-то, хоть эта штука под названием „судьба“ и доставляет массу хлопот, нельзя видеть в ней только дурное».
«...А есть и хорошая сторона?»
«Конечно, есть».
Чэньлун кивнул и серьёзно произнёс: «Потому что, когда тебя сковывает „судьба“, это одновременно означает, что ты находишься под её покровительством».
«Пока ты не разорвёшь эти оковы и не превзойдёшь свой „удел“, никакая великая сила за пределами „судьбы“ гарантированно не сможет на тебя повлиять... Иначе почему, по-твоему, небесные существа не могут спуститься вниз? Именно потому, что они слишком сильны — настолько, что само их присутствие сокрушило бы „судьбу“».
В тот же миг Ван Пина словно озарило.
«Мастерам выплавления изначальной ци из секты бессмертных трудно ступить в мир смертных... из-за „судьбы“?»
Подумав об этом, Ван Пин ощутил едкую иронию: тот, кто сильнее всего сковывал всех живых существ, оказался заодно и их величайшим защитником.
Ведь если бы не „судьба“, после завершения тех событий в уезде Лунсин тот мастер выплавления изначальной ци из секты бессмертных вряд ли ограничился бы простым взглядом.
В то же время Ван Пину пришло на ум и другое.
«Совершенствование на ступени Преодоления Бедствия: первый слой — Человеческое Бедствие, второй — небесная кара, третий — бедствие судьбы... Уж не связано ли это бедствие судьбы с „судьбой“?»
Разорвать „судьбу“.
«Может ли быть так, что так называемое преодоление бедствия судьбы как раз и требует от практика разорвать оковы „судьбы“? Три слоя преодоления невзгод... неужели и мастера боевых искусств Дашуня сумели этого достичь?»
Ван Пин внезапно воодушевился.
С давних пор его терзал один вопрос: где же на самом деле предел боевого пути Дашунь и какому уровню культиваторов секты бессмертных соответствуют сильнейшие мастера боевых искусств?
И теперь, кажется, забрезжил ответ.
«Возможно... это три слоя преодоления невзгод!»
«Если рассуждать в таком ключе: если я сначала с помощью боевого пути Дашунь разорву „судьбу“, а затем займусь бессмертным совершенствованием, не удастся ли мне пройти три слоя преодоления невзгод без особых усилий?»
Это вполне вероятно!
При этой мысли глаза Ван Пина ярко вспыхнули.
«Выходит, „судьба“ — не столько оковы, сколько испытание: лишь тот, кто пройдёт его, сможет стать сильнее».
В таком свете у „судьбы“ и впрямь нашлась положительная сторона.
«Теперь уяснил?»
Заметив, что Ван Пин вроде бы всё понял, Чэньлун с улыбкой добавил: «Есть и ещё одна выгода: когда доберёшься до столицы и предстанешь перед первым наставником, он определит твой „удел“».
«Тогда ты узнаешь свой истинный предел. Впредь в жизни и делах, сталкиваясь с опасностью, достаточно будет сверяться со своим „уделом“, и ты, как правило, сможешь определить, что можно делать, а чего нельзя, тем самым избегая бед и обретая удачу. Людей с подобным умением в Поднебесной раз-два и обчёлся».
«Мой „удел“...»
Услышав это, Ван Пин немного поразмыслил и горько усмехнулся про себя: «Если не случится неожиданностей, мой „удел“ — самый ничтожный».
Ведь в первой своей жизни он был простолюдином.
Если не случится ничего неожиданного, это будет „удел простолюдина“.
«К слову, удача, за которую в „Каноне великого спокойствия“ приобретаются личности, уж не та ли самая „удача“? Если так, то всё встаёт на свои места...»
Посудить только: когда он был простолюдином, то смирно прожил больше двадцати лет без единой болячки или невзгоды. А стоило стать главой отделения секты Белого лотоса, как не прошло и двух дней, и он скоропостижно умер... Что уж говорить о ловчем и чжицзинь тици: чем больше было удачи и чем лучше оказывалась личность, тем быстрее он погибал.
В этом и впрямь крылось нечто несуразное.
В тех же событиях в уезде Лунсин из множества ловчих уездной управы погибли считаные единицы. Почему же остальные продолжали жить себе тихо и спокойно?
«Потому что... воду мутил один я?»
Ван Пин мысленно перебрал события прошлого, и его осенило:
«Каждый раз, когда я мутил воду, мне доставалось всё больше удачи. Но чем больше скапливалось удачи, тем вернее она сокрушала мой „удел простолюдина“».
В реальности это проявлялось в том, как скоро его настигала внезапная смерть.
Теперь всё стало понятно!
«Из-за того, что „удача велика, а удел слаб“, легче оказаться втянутым в неприятности и легче внезапно погибнуть из-за несчастного случая... Разве не то же самое только что произошло со мной?!»
Ван Пин поднял голову и посмотрел на Чэньлуна:
«Осмелюсь спросить, господин, то, что со мной только что произошло... это тоже были козни „судьбы“?»
Его ни с того ни с сего втянуло в неприятности Чэнь Луоянь, а мышление и сознание явно подверглись чужому воздействию, из-за чего он вёл себя совершенно непохоже на самого себя.
«Да нет».
Чэньлун махнул рукой: «Подлинная „судьба“ вовсе не так груба и уж точно не станет насильно ломать волю человека. То, что ты испытал, — приём необычных людей».
«К тому же повлияло это не на „судьбу“, а сугубо на „удачу“. Каким-то способом был тщательно срежиссирован целый спектакль. Ты был связан с Чэнь Луоянь, потому тебя и затянуло. К счастью, твоя „роль“ подошла к концу, только поэтому ты и смог прийти в себя».
«Уже это говорит о немалом умении».
Чэньлун холодно добавил: «Для большинства людей, вроде зарубленного тобой злого практика, окончание „роли“ означает, что срок их жизни подошёл к концу и они умрут прямо в этом спектакле».
«Если бы не это, Шушань не господствовала бы безраздельно во всём Шу».
«Главная святыня Шушани, та небесная книга, гремит грозной славой среди необычных людей: всё, что начертано на её страницах, непременно сбывается».
«Конечно, расплата за это тоже немалая. По крайней мере, насколько мне известно, все прошлые владельцы небесной книги в конце концов загадочно умирали, причём именно после того, как применяли её. Поэтому сокровище покоится на Шушани; бесчисленные необычные люди страшатся его, но мало кто действительно решается пустить его в ход».
Говоря об этом, Чэньлун и сам слегка озадачился:
«Только вот непонятно, ради чего её потревожили на этот раз. За всей этой историей явно кроется что-то странное. Разумнее всего сначала доложить первому наставнику, а уж потом решать, как действовать».
«М-м...»
Услышав это, Ван Пин погрузился в размышления. Обдумав слова Чэньлуна, он первым делом вспомнил хозяина обители Лохунь из секты бессмертных и то таинственное магическое сокровище, которым тот некогда пользовался.
«Зеркало, созерцающее судьбу и срезающее плоть с костей».
Свойства и побочные действия того магического сокровища один в один повторяли действие небесной книги, о котором только что говорил Чэньлун. А если прибавить к этому, что Дашунь и так находится под властью секты бессмертных...
Тут поневоле полезут в голову подозрения.
Неужели?..
Подумав об этом, Ван Пин вдруг взглянул на госпожу Су у себя на руках. Окинув её духовным чутьём, он быстро нашёл при ней ту самую тайную книгу, которую передала Чэнь Луоянь.
Эта книга, которую Чэнь Луоянь называла методом создания духовного корня, озаглавливалась так:
«„Метод достижения свободы на небесах Шести желаний“?!»
Знакомое название окончательно подтвердило догадку Ван Пина: «Основатель школы Шушань наверняка связан с линией даоски Ю!»
На какое-то время Ван Пин даже опешил.
Да почему опять вы?!
Высокоуровневая игра обладателей истинной передачи секты бессмертных: малейшая оплошность — и даже «Канон великого спокойствия» не спасёт! Он и правда не хотел снова в неё ввязываться, но никак не ожидал, что опять с ней столкнётся.
«В конце концов, в этот раз моя личность — „Шуский великий рыцарь“. Если судить по прежнему опыту, когда мне раз за разом выпадали личности из уезда Лунсин, не значит ли это, что на сей раз беда грозит уже всему краю Шу? И именно поэтому „Канон великого спокойствия“ втянул меня сюда, дал мне такую личность и заставляет продолжать играть в высокоуровневую игру секты бессмертных?»
«Да вы издеваетесь?!»
Чёрт побери, я всего пару дней понтовался в низкоуровневой игре, ещё даже не начал толком избивать слабаков, как меня снова притащили играть в высокоуровневую! Где хоть какая-то справедливость под этими небесами?!
Помолчав немного, Ван Пин поднял голову.
«Господин, я намерен разыскать Чэнь Луоянь».
В мгновение ока ход его мыслей переключился в режим высокоуровневой игры секты бессмертных. Предельно сосредоточившись, он произнёс: «Боюсь, именно она и есть главная героиня этого спектакля».
«Даже если нет, то по меньшей мере важнейшая фигура второго плана».
«Иначе Шушань не стала бы пускать в ход небесную книгу и платить за это столь огромную цену лишь затем, чтобы я сразился с необычным человеком и убил его».
«Так что, следуя за Чэнь Луоянь, мы непременно выйдем на истинную цель Шушани. А если и не найдём её сразу, то наверняка обнаружим важные зацепки».
Первый закон высокоуровневой игры секты бессмертных:
«Кто первым нанесёт удар — тот одержит верх; кто замешкается — тот попадёт в беду!»