— И всё же нельзя судить столь категорично.
Шэньхоу покачал головой и со вздохом произнёс:
— Для грандмастера боевого пути божественный умысел — это порог, но разве физическое тело не такой же порог? С помощью божественного умысла направлять физическое тело к качественному изменению — жизнь и смерть разделяет лишь одна мысль. Стоит чуть оступиться — и тело исказится, пополнив сонм нечисти...
— И то верно.
Чэньлун кивнул и сменил тему:
— Но я, признаться, не ожидал, что титул Ван Пина в Списке оружия окажется «гильотина с головой дракона».
— Похоже, тот его удар клинком и вправду был поразительным.
— Жаль, не довелось увидеть своими глазами.
Тут Чэньлун вдруг поднял взгляд:
— Кстати, о нечисти... Насчёт секты Белого лотоса в уезде Лунсин: удалось ли выяснить, кто скрывается за Бодхисаттвой Лиянь?
— Выяснил.
Шэньхоу кивнул:
— Это не обычная нечисть, а марионетка необычного человека, обладающая чрезвычайно искусными приёмами. А её личность... с высокой вероятностью связана с той сектой бессмертных с небес.
— И поэтому ты скрыл эту весть? — продолжал расспрашивать Чэньлун.
— Именно.
Шэньхоу тяжело вздохнул:
— Приходится признать: хоть Ван Пин и редкостный, раз в тысячу лет, самородок в боевых искусствах, но неприятностей за ним тянется ничуть не меньше, чем таланта.
— Сюй Бинчжэн и Ли Ижань?
Чэньлун холодно усмехнулся:
— Подумаешь, убил двух учащихся Гоцзыцзяня — эка невидаль. Да даже если в Гоцзыцзяне и узнают, что с того?
Услышав это, Шэньхоу покачал головой:
— Дело вовсе не в Гоцзыцзяне.
С этими словами он достал из-за пазухи судебное дело:
— Это результат тайного расследования о Ван Пине, которое я поручил своему хорошему знакомому из Палаты божественных ловчих.
— У него три личности. Первая — простой житель деревни близ уездного города Лунсин, погибший в смуте. Вторая — новоиспечённый ловчий управы уезда Лунсин, павший от руки Сюй Бинчжэна. Третья — воин гвардии Сына Неба, чжицзинь тици, из семьи с безупречной репутацией.
— Все три личности никогда не существовали одновременно.
— Погибает первый — спустя какое-то время объявляется второй; погибает второй — проходит срок, и возникает третий.
— При этом происхождение каждой можно проверить, все сведения о них полны.
— Но ни одну из них не способен подтвердить ни единый живой человек, кроме него самого: есть только бумаги. Словно всё это сотворено из пустоты.
— Включая и нынешний случай.
— Личность Шуского великого рыцаря тоже возникла на редкость странно: весть о ней неведомо почему разнеслась повсюду, и шуская вольница даже провозгласила его мятежным царём...
Услышав это, Чэньлун уже всё понял.
— Ты думаешь, он способен воскресать после смерти и менять личины? — усмехнулся Чэньлун. — По правде сказать, ничего небывалого в этом нет.
— Божественное оружие, нечисть, необычные люди — все они на такое способны.
— К тому же разве ты сам не говорил, что у него действительно есть божественное оружие, способное подчинять демонического владыку? Быть может, всё дело в непостижимой силе того оружия?
Шэньхоу вздохнул:
— Если бы дело ограничивалось лишь силой божественного оружия, то и ладно. Меня больше тревожит обратное... Не воин заполучил божественное оружие, а само оружие обрело дух, захватило тело смертного, создало себе личность и проникло ко двору. Проще говоря, я опасаюсь, что он — лазутчик с небес.
Не успел тот договорить, как Чэньлун громко расхохотался:
— Ах, старина Шэнь, старина Шэнь, ох и перемудрил же ты... Лазутчик с небес? Да разве те возвышенные бессмертные снизойдут до таких вояк, как мы?
— К тому же ты сам сказал... уезд Лунсин в итоге остался невредим.
Шэньхоу кивнул:
— Замысел Гоцзыцзяня провалился, секта Белого лотоса необъяснимо отступила, а всем добропорядочным горожанам и простолюдинам вернули отнятый срок жизни.
— Этого более чем достаточно.
Чэньлун с улыбкой произнёс:
— Он разрушил замыслы небес — лучшего залога верности и не придумаешь. Если это и лазутчик, я был бы только рад, если бы таких прислали побольше!
С этими словами нынешний глава Палаты императорских почитаемых мастеров встал:
— Пойдём. Я отправлюсь с тобой, взгляну на этого Ван Пина лично.
— Ты хочешь увидеть его сам?
Шэньхоу опешил:
— Первый наставник в затворе, Чоуню и остальные на выездных заданиях. Вся Палата почитаемых мастеров держится на тебе, как ты можешь покинуть столицу?
— Уеду и быстро вернусь — вот и всё.
Чэньлун потёр ладони:
— Этот старый пёс Чэн Бочунь угодил в Императорскую медицинскую палату, в Гоцзыцзяне полный переполох, им сейчас не до нас — самый подходящий миг отлучиться.
— К тому же, раз уж мы собираемся принять нового почитаемого мастера, как я смогу вынести решение, не взглянув на него своими глазами?
— И то верно...
Шэньхоу кивнул, но вдруг словно что-то вспомнил и уточнил:
— Но пока первого наставника нет, ведь нельзя точно определить, какой именно титул ему пожаловать?
— Ну...
Услышав это, Чэньлун тоже нахмурился, однако не успел он открыть рот, как по дворику пронёсся лёгкий ветерок, а вслед за ним раздался голос:
— Шэньхоу, ты говоришь, он освоил «жесткий цигун тринадцати заступников»?
Голос звучал не густо, а напротив — призрачно, отрешённо и бесплотно.
Не успел голос смолкнуть, как лица Чэньлуна, Шэньхоу и Юцзи мигом стали серьёзными. Без малейшего колебания все трое тотчас поклонились:
— Приветствуем первого наставника!
Тут же Шэньхоу поспешно отозвался:
— Докладываю первому наставнику: он действительно его освоил.
Голос продолжил:
— За какой срок?
— За одну ночь!
Едва эти слова прозвучали, как ветер во дворе резко взвихрился, а голос зазвучал куда отчётливее:
— Чэньлун, отложи столичные дела и немедленно отправляйся к этому человеку. Я позволяю тебе передать ему «Скрижаль бога войны» — посмотрим, сколько времени у него уйдёт на сей раз.
— Уложится в тысячу дней — станет следующим «Иньху».
— Управится за сто дней — передашь ему «Священного повелителя пяти оружий».
— Успеет за десять дней — доложишь мне, и я встречусь с ним лично.
Чэньлун сложил руки в знак согласия, но про себя покачал головой: «Не думал, что первый наставник всё слышал... Впрочем, меряя по себе, он задрал планку слишком высоко».
Освоить «Скрижаль бога войны» за тысячу дней, меньше чем за три года?
А ведь это общепризнанное первое внутреннее искусство Поднебесной! Вспомнить былое: сам он три года изучал его, а затем тринадцать лет упорно тренировался, пока с трудом не освоил.
И ведь среди всех воинов Палаты почитаемых мастеров по дарованию он уступал лишь первому наставнику.
Даже если тот Ван Пин и превосходит его, намного сильнее он быть не может. Тысяча дней — уже явно непосильное требование, не говоря о сотне или десяти.
Иными словами:
«Первый наставник нарочно поставил столь высокую планку? Хочет, чтобы я осадил новичка и не дал ему слишком возгордиться, иначе тот не сумеет управиться с божественным умыслом после качественного изменения и при будущем прорыве к грандмастеру оступится, обратившись в нечисть?
Да, должно быть, так и есть. Какая глубокая забота со стороны первого наставника...»
Жаль только новичка.
Всё-таки он баловень небес, горд и заносчив, а теперь ему предстоит расшибить лоб о преграду. После этого ему, пожалуй, понадобится немало времени, чтобы прийти в себя.
Повздыхав, Чэньлун снова повеселел.
«Впрочем, если верить словам первого наставника, я смогу провести вне столицы по меньшей мере тысячу дней? Да это же просто подарок — не придётся больше сидеть в этой проклятой столичной дыре, точно в тюрьме!»
Даже будучи грандмастером боевого пути, в этом главном городе Поднебесной он всё равно с трудом обретал свободу: изо дня в день сплошные интриги да козни — никакой радости душе.
Он давно этим сыт по горло.
При этой мысли Чэньлун довольно ухмыльнулся, предвкушая грядущее.
Мир так велик — и он хотел его повидать!
Раз уж выпал столь редкий долгий отпуск, он непременно объездит все четыре края Срединной равнины, побывает на Восточном море, Северных равнинах, Западных рубежах и в Южных хребтах — наглядится на чужие края вволю!