Однако сияние меча не угасло: вздымаясь всё выше, ревущая волна ринулась вспять по небесному своду, устремляясь прямо к мужчине по фамилии Линь, и наконец разорвалась под куполом небес мириадами всполохов. На первый взгляд зрелище казалось ослепительно прекрасным и неописуемо величественным, не тая в себе ни капли смертоносного умысла.
Лишь приблизившись по-настоящему, можно было всё разглядеть.
В каждой смене переливов света таилось сокрушительное столкновение, сжимавшее воздух и порождавшее видимую невооружённым глазом ударную волну.
Воздух под сверхвысоким давлением казался мутным.
И потому, когда эта воздушная масса бурно расходилась во все стороны, даже небо заволокло серой мглой; но страшнее всего было то, что весь этот процесс протекал почти в полной тишине.
Или, точнее говоря, грохот этих столкновений уже вышел за пределы того, что способно уловить смертное тело.
Внешний край бурлящей воздушной волны всё ещё ширился вовне, но её нутро уже иссякло и начало схлопываться. Столкнувшись, эти встречные силы взметнули колоссальное грибовидное облако.
Ван Пин ни на миг не сомневался: не окажись этот ядерный гриб высоко под куполом небес, а обрушься он на людный город смертных — погибли бы тысячи и десятки тысяч людей!
Да что там простые смертные!
Когда ударная волна, промчавшись всё расстояние, обрушилась на летающую ладью, лишь Юй Сюэсинь смогла устоять на ногах — остальных же практиков-разбойников швыряло и бросало из стороны в сторону.
Окрестное море облаков и вовсе смело начисто.
На сотни и тысячи ли вокруг лазурный свод мгновенно очистился, обнажив под разогнанными облаками раскинувшиеся до самого горизонта горы, реки, озёра и моря — величественную картину первозданной природы.
Внутри знамени демона Шести желаний Ван Пин онемел от потрясения.
Такая сокрушительная мощь почти равнялась ядерному взрыву.
И это всего лишь одно заклинание!
Но ещё сильнее его поразило то, что, когда грибовидное облако постепенно рассеялось, показался силуэт мужчины по фамилии Линь, принявшего этот сотрясающий небо и землю удар практически в упор.
И тот был цел и невредим!
Широкие рукава развевались, волосы были аккуратно убраны под венец — этот несравненный по силе удар меча Юй Сюэсинь даже полы его одежд не всколыхнул, словно вовсе не задел цели!
С другой стороны, Юй Сюэсинь тоже была слегка удивлена.
— Хо-хо... Похоже, божественное умение шисюна не совсем уж бесполезно.
Мужчина по фамилии Линь холодно усмехнулся:
— Шимэй лучше не растрачивать попусту силу магии. Коль скоро ты угодила в Небеса в кувшине, как тебе дотянуться до меня — того, кто пребывает за пределами этих небес?
Его божественное умение — «Небеса в кувшине».
Хотя Юй Сюэсинь и отозвалась о нём так, будто оно ничего не стоит, но то, что вошло в число божественных умений — пусть даже всего лишь малых, — неизбежно имеет свои достоинства.
Например, только что: оказавшись внутри «Небес в кувшине», Юй Сюэсинь словно стала персонажем картины, написанной его кистью. А разве может персонаж картины, сколь бы грозные заклинания он ни обрушил, ранить самого художника?
Они изначально пребывали в разных измерениях, и даже просто коснуться его было несбыточной мечтой.
Впрочем, при виде того, как практики-разбойники в панике разбегаются, точно крысы, лицо мужчины по фамилии Линь помрачнело.
— Сборище ничтожеств!
Изначальный план был совсем иным: предполагалось, что, когда он свяжет Юй Сюэсинь боем, практики-разбойники атакуют летающую ладью и отвлекут её внимание.
Но действительность доказала: эти так называемые практики-разбойники — всего лишь сброд.
Они отнюдь не были организованной и дисциплинированной шайкой — их просто временно свела вместе общая цель.
И когда алчность затуманила им разум, то, что кто-то пренебрёг приказами, было делом самым обычным.
— Впрочем, неважно. Я на них и не рассчитывал.
Мужчина по фамилии Линь вновь посмотрел на Юй Сюэсинь и усмехнулся:
— К тому же мои «Небеса в кувшине» способны на куда большее. Недооценивать их чревато расплатой.
С этими словами он резко раскрыл ладони.
Разведя руки, он сложил их чашей, словно держал букет цветов, а затем стал медленно сжимать — и по мере этого движения во всём пространстве «Небес в кувшине» начались зримые, колоссальные перемены.
Мир стал складываться.
Юй Сюэсинь подняла взор и увидела, что земля под ногами в это мгновение уподобилась листу бумаги, который неспешно складывают пополам: оба края вздымались ввысь, смыкаясь вокруг неё.
Для мужчины по фамилии Линь всё сущее в «Небесах в кувшине» было лишь развёрнутой картиной: как хотел её складывать, так и складывал, подчиняя своей воле. Но для Юй Сюэсинь, оказавшейся человеком на картине, всё происходящее было абсолютно реальным — реки и горы не несли в себе ни крупицы иллюзии!
— Для тебя я и есть небо — Небо этого кувшина!
По мере того как земля складывалась, Юй Сюэсинь вмиг оказалась в самой низкой точке мира — горы, реки, озёра и моря всего мира со всей силой обрушивались прямиком на неё.
Такое невозможно было остановить человеческой силой!
Ван Пин думал, что сокрушительный, подобный ядерному взрыву удар меча Юй Сюэсинь был верхом невероятного, однако приём, явленный мужчиной по фамилии Линь, поразил его ещё сильнее.
Это было в буквальном смысле — швырнуть в человека целый материк!
Вот оно какое — божественное умение?
В то же время Юй Сюэсинь стала предельно собрана: как бы она ни презирала мужчину по фамилии Линь, ей пришлось признать, что в этот миг перевес действительно на его стороне.
«Лучший способ противостоять божественному умению — ответить божественным умением того же уровня.
Обычное заклинание перед лицом божественного умения — словно вода против льда: между ними лежит абсолютная качественная пропасть. Сколь бы мощными ни были чары, их эффект всё равно резко ослабеет».
«Впрочем, если это всего лишь малое божественное умение... шанс ещё есть».
С этой мыслью Юй Сюэсинь глубоко выдохнула мутный воздух, сложила пальцы и подняла их у груди — на кончиках пальцев заплясал яркий свет и начал расходиться волнами вокруг:
— «Смещение пейзажа»!
Всюду, где разливался яркий свет, близкое обращалось далёким: горы, реки, озёра и моря, уже готовые обрушиться и погрести её под собой, в мгновение ока застыли в воздухе.
Но это была лишь видимость: на самом деле они продолжали падать, и скорость их падения даже непрерывно нарастала. Просто расстояние между ними и Юй Сюэсинь растянулось до бесконечности, образовав непреодолимую пропасть, отчего и возникла эта странная иллюзия неподвижности.
К тому же это было лишь временно.
«Хрусь! Хрусь-хрусь!»
Шло время, и в сиянии сотворённого Юй Сюэсинь «Смещения пейзажа» зазвучал отчётливый треск — заклинание уже не выдерживало непомерного гнёта.
Ведь пространство, которое оно изменяло, было не обычным пространством внешнего мира, а пространством «Небес в кувшине». Под подавлением божественного умения эффект этого изменения сильно ослабевал, а расход сил резко возрастал — то, что заклинанию удалось продержаться хотя бы эти краткие мгновения, уже свидетельствовало о высочайшем мастерстве Юй Сюэсинь.
— Шимэй, к чему упорствовать? Зачем эта отчаянная борьба загнанного зверя?
Мужчина по фамилии Линь был полон уверенности. Сложив ладони вместе, словно Юй Сюэсинь была лишь муравьём, зажатым меж его пальцев, он ещё сильнее ускорил сжатие земной тверди.
Юй Сюэсинь же при виде этого ничуть не устрашилась, а лишь покачала головой:
— Внутренний ученик так и остаётся внутренним учеником.
— Шисюн, сегодня я преподам тебе урок: не только с помощью божественного умения можно объединять разные заклинания. Если постижение высоко, можно добиться того же!
Сказав это, она сплела пальцы в тайный знак и повелительно возгласила:
— «Божественный свет, явись немедля, укрой и защити истинного человека!»
В то же мгновение ослепительное сияние зародилось в её ладони, подобно пляшущему пламени, и в мгновение ока влилось в окружающий свет «Смещения пейзажа».
И от одного этого слияния дрожащее, готовое вот-вот рухнуть «Смещение пейзажа» мгновенно стабилизировалось!
— Заклинание «Порождение света»?
Мужчина по фамилии Линь нахмурился:
— Защитный божественный свет... Не думал, что ты овладела и этим заклинанием. Впрочем, всё без толку — ты лишь тянешь время...
Юй Сюэсинь не ответила — лишь сменила ручную печать:
— «Возвещаю всем законам, да внемлют сему велению!»
Стоило прозвучать этому заклятию, как «Смещение пейзажа» и «Порождение света», и без того дополнявшие друг друга, словно получили мощнейший катализатор — яркий свет запылал с ещё большей яростью!
В этот миг выражение лица мужчины по фамилии Линь наконец изменилось:
— Волшба сливается с божественным... Ты постигла даже «Повелевание духами»?!
Если прежде добавление «Порождения света» лишь временно стабилизировало положение Юй Сюэсинь, то теперь схватка окончательно зашла в тупик!
— За это стоит поблагодарить шисюна.
Смех Юй Сюэсинь звенел колокольчиком:
— Не будь у шисюна столь мелких помыслов, не сгуби он собственное будущее, поспешно выковав малое божественное умение, разве смогла бы я продержаться до сих пор?
Она ничуть не спешила.
Хотя божественное умение и обладало колоссальной мощью, оно требовало огромных затрат сил, а убийственные приёмы «Небес в кувшине» были ограничены. Ей достаточно было просто держать глухую оборону, чтобы оставаться непоколебимой, словно гора Тайшань.
Тем более что у неё оставался ещё один козырь.
Юй Сюэсинь мысленно прикидывала: «Этот Линь всё-таки пережил небесную кару. Хоть его основа и куда слабее моей, но в прямом состязании сил магии он всё же слегка меня превосходит.
Но не беда: мне и не нужно биться с ним до конца. Достаточно довести дело до того, чтобы обе стороны истощили силы или даже нанесли друг другу тяжёлый урон, а затем выпустить знамя демона Шести желаний — и победа у меня в руках. Когда князь демонов Шести желаний вместе с сотнями демонических владык выйдет из знамени в полном составе, всё разрешится в мою пользу».
При этой мысли взгляд Юй Сюэсинь шевельнулся.
— М-м?
Она заметила, что спрятанное в рукаве и бережно хранимое ею знамя демона Шести желаний сейчас слегка подрагивает, словно уже не в силах сдерживать нетерпение.
«Неужели... артефакт обрёл дух?»
Юй Сюэсинь прислушалась к ощущениям, и в глубине её глаз вспыхнул восторг: «Уж не оттого ли, что я выплавляла артефакт из живого человека, в нём зародилась одухотворённость?»
А ведь это была великая удача!
«Говорят, если артефакт обретает одухотворённость, его ритуал выплавления позволяет добиться вдвое большего при тех же затратах, а перед ним открывается великое будущее, вплоть до призрачного шанса стать духовным сокровищем!»
Что есть духовное сокровище?
Это сокровище, которым способны свободно повелевать лишь мастера выплавления изначальной ци; даже во Дворе божественного оружия они рождались редко — от силы раз в несколько сотен лет.
«Я впервые взялась за ковку артефакта — и сразу сотворила такую редкость?
Неужто у меня и впрямь недюжинный талант к ковке?»
Будь это правдой, её вступление на пик Высшей радости было непростительным промахом — следовало идти во Двор божественного оружия, где перед ней открылись бы куда более бескрайние просторы!
Тем временем внутри знамени демона Шести желаний.
«Эта злобная женщина... почему она всё ещё не выпускает меня наружу?»
Ван Пин, скрывая собственное сознание, исподволь подстёгивал инстинкты князя демонов Шести желаний, передавая жажду битвы и непрестанно накапливая силу.
«Шанс прямо сейчас.
Стоит этой дряни ослабить запреты на полотнище знамени и выпустить меня, я тут же восстану против неё и устрою ей такое, что глаза на лоб полезут!»
В этот миг духовное чутьё Юй Сюэсинь хлынуло в знамя, однако, к удивлению Ван Пина, оно служило лишь для умиротворения и подавления.
— Не спеши.
— Этот Линь пока ещё в добром здравии. Даже если я пущу тебя в ход, это вряд ли решит исход боя одним ударом. Потерпи ещё немного, время действовать ещё не пришло.
Ван Пин: «...»
В следующую секунду пространство внутри знамени всколыхнулось, и прямо из воздуха рухнул изувеченный кровавый труп, из которого ещё не успела рассеяться могучая жизненная юаньци.
Это... мне?
Ван Пин опешил, однако «Вор, крадущий жизнь» в море его сознания озарился ослепительным сиянием, и труп перед глазами разом обратился в изысканное яство.
Голодно, как же голодно!
«Раз уж само плывёт в руки — грех отказываться!»
На этот раз Ван Пин колебался лишь мгновение, после чего решительно бросился вперёд. Прижав ладонь к трупу, он привёл в действие «Вора, крадущего жизнь» и принялся с упоением пировать.
Вскоре жизненная юаньци из тела была поглощена дочиста, и труп обратился в пепел. Воспарившую было над прахом душу тут же растерзали и сожрали окружавшие его демоны — всё было вычищено начисто, без остатка, а странное чувство голода внутри наконец заметно улеглось.
Однако возникла новая трудность.
«Теперь я пребываю в теле духа артефакта, и эта жизненная юаньци для меня, кроме утоления голода, по сути, бесполезна».
Впрочем, Ван Пин быстро нашёл выход.
Он закрыл глаза, стремительно сосредоточил сознание — почувствовал, как всё вокруг закружилось, а распахнув веки, вновь очутился в пространстве «Канона великого спокойствия».
Это был весьма занятный баг.
«В обычных условиях я могу войти в пространство „Канона великого спокойствия“, лишь когда использую свиток, а в остальное время свободно входить и выходить не могу.
Но нынешнее положение дел особое.
Поскольку в строгом смысле я сейчас мертвец, я в любой миг могу задействовать „Внепредельного небесного демона“ — а значит, могу свободно входить и выходить из пространства „Канона великого спокойствия“!»
И это давало колоссальное преимущество.
Ведь в пространстве «Канона великого спокойствия» находилась не только одна книга — пустое место там было огромным, и его вполне можно было использовать под хранилище иных вещей, например жизненной юаньци.
— Сгустись!
Ван Пин привёл в действие «Вора, крадущего жизнь», и только что похищенная из трупа жизненная юаньци бурным потоком хлынула наружу, опадая на землю круглыми пилюлями.
Если сосчитать — ровно двенадцать штук.
Каждая из них была сродни чудодейственным пилюлям, что он принимал в прошлой жизни, и даже превосходила их по силе — ведь это было чистое, всестороннее восполнение сил без каких-либо ограничений и пределов.
Завершив всё это, он перенаправил сознание и вернулся обратно в явь.
И тут же увидел, как с небес падает второе тело.
На этот раз Ван Пин даже не колебался: сразу схватил труп, вмиг его переплавил и вновь перенёс всё в пространство «Канона великого спокойствия».
«Невероятно!»
Снаружи Юй Сюэсинь, всё ещё мерявшаяся силами с мужчиной по фамилии Линь, просияла от восторга: «Я ведь только забросила туда тело, даже не успела задействовать артефакт для его переплавки!
А он сам взял и переплавил его!
Неужели таковы способности артефакта, обретшего дух? Сколько же духовного чутья и силы магии это мне сберегает! Какое сокровище, воистину бесценное сокровище!»
Мысли Юй Сюэсинь бурлили от волнения.
С таким артефактом как не выйти победительницей из этой битвы?
Прежде она помышляла лишь о том, чтобы использовать знамя демона Шести желаний как козырь, одолеть мужчину по фамилии Линь и тем самым прогнать банду практиков-разбойников.
Но теперь она передумала.
Просто победить? Этого мало!
Этим козырем она решила исход боя — и это будет бой не на жизнь, а на смерть!
«Лучшую сталь пускают на остриё клинка. Примени я знамя слишком рано, у этого Линя ещё останутся силы сбежать. Нужно дождаться, пока у него не останется сил даже на побег, и лишь тогда выпустить знамя.
А затем я обращу его труп в раба знамени! С практиком малого божественного умения в качестве подпитки, глядишь, удастся немного повысить качество артефакта!»
Юй Сюэсинь сладостно предавалась мечтам.