41. Эфраим. Восстание Черных
Военные корабли проносятся над местом зарождения Восстания.
― Так заканчивается история Эфраима ти Хорна. Ритуально убит или распылен лучевиком. – Я засовываю руки в карманы. ― Прекрасно.
Величайшее ограбление войны медленно разворачивается, и я оказываюсь зажатым внутри здоровенного рудовоза Юлии, направляющегося к Марсу, без плана побега, без информации, кроме той, что дают мне Черные, и без оружия, даже без гаечного ключа.
В довершение всего, я трезв как стеклышко.
Вместо того, чтобы избавиться от своей привычки к «Z», я, должно быть, умолял половину мрачновато выглядящих храбрецов на Сердце Венеры дать мне хотя бы пылинку от граненого грамма. Похоже, Сефи сказала свое слово. Даже бывшие берсерки в их рядах не променяют мне несколько своих республиканских стимпаков.
Я смотрю на тесный мостик, и обреченность скручивает мой позвоночник. Свет тусклый. Пилот, крек-риппер Синий из секты Ро, союзников Сефи, сгорбился, как игрок в карачи, сосредоточенно работая над управлением, хотя на этой посудине мог бы летать и умственно отсталый слон. Позади него стоит Озгард, поглаживая свою заплетенную в косичку бороду и беззаботно поедая грецкие орехи. Он запивает их голубым ягодным соком.
Идиот.
― Ты не будешь ритуально убит или распылен, – отвечает Озгард. ― Дыхание самой Всематери унесет тебя в Вальхаллу.
― Пас. Я возьму кочевой остров на Венере с безграничным количеством Розовых.
Он поворачивается. За раздражением в его глазах скрывается уверенность, переходящая далеко за грань здравомыслия.
― Это и есть глубина твоей души?
― Всего лишь теплые мелководья.
Он вздыхает:
― Ты не умрешь, Жестянщик, потому что, если ты умрешь, мы потерпим неудачу, и Сефи тоже умрет. Она не может умереть.
― Дай угадаю, ты видел ее судьбу в огненных костях.
― Будь осторожен и не оскорбляй шамана накануне битвы. – Он подходит так близко, что я чувствую запах яиц, которыми он завтракал, исходящий из его бороды. ― Ты не знаешь, что я видел.
― Без обид, но твоя вера меня немного беспокоит.
― Ба. – Он отшатывается. ― Меня смущает твое лицо. Оно мягкое. Как козий сыр. Но я не жалуюсь. Ты подготовил скугги. Ты хорош в своем деле. Как и они. Беспокойство сейчас – это семя страха.
Подготовил. Пожалуйста. Как будто несколько недель обучения подготовят их к этому.
Всё бы обстояло куда проще, если бы Сефи не нужно было так много шахт. Мы могли бы забрасывать транспортники в погрузочные доки шахт и высадить Черных. Старый любимый прием Жнеца. Проблема в том, что для этого нам пришлось бы одновременно посадить сотни транспортеров на шахты по всему тысячекилометровому пространству, прежде чем шахты окажутся заблокированы. Защитные системы Квиксильвера быстро заметят брешь и уничтожат нас. Таким образом мы сможем захватить четверть шахт. В остальных случаях от скугги требуется более творческий подход к проникновению. А что касается защитных роботов-убийц? Ну, не зря же Черные одеты в полную броню.
Если они будут следовать моим инструкциям, скугги и ненавидящие Квиксильвера Алые обойдут сенсорные решетки в заброшенных туннелях, проникнут в выхлопные трубы, получат доступ к энергосистеме и выведут из строя зенитные орудия. Проще простого.
Но скугги даже близко не готовы к такому скоординированному проникновению. Я так и слышу, как ровное кап-кап-кап наполняет кровавую баню.
Черные считают, что я верю в Сефи настолько, что готов рискнуть своей жизнью ради шахт. Это снискало мне уважение ее телохранительниц-валькирий, но не Озгарда. Он знает, что я полон дерьма, потому что как я давно подозреваю, что он тоже полон дерьма.
Озгард кладет свой пакет с грецкими орехами на коробку передач и наклоняется к пилоту, чтобы что-то прошептать. Я достаю свои сигареты, чтобы успокоить нервы, и обнаруживаю, что пакет пуст. Я оставил свой тайник в Олимпии. Проклятье. Я хватаю один из его грецких орехов и пытаюсь открыть его, глядя в дюростекло. Спутник Фобос и большая часть оставшегося флота обороны Республики сейчас находятся на противоположной стороне планеты, вместе с Вольгой. Озгард отходит от пилота и толкает меня локтем.
― Видел ли ты ночные гейзы на полюсе своими собственными глазами? – спрашивает он.
― Никогда не был ни на одном из полюсов. Запретные зоны. Дикие местные жители.
― Ночные гейзы – самые нежные в жизни Льда. Они растут только во тьме, но какой свет они излучают из своего собственного ихора... Они – поистине дар богов.
― Дар богов. – Я закатываю глаза. ― Мы летим на космическом корабле. Твои предки были созданы в пробирках. Ночные гейзы пьяным Фиолетовым. И ты веришь в богов? Черт, я понимаю, о чем ты. Для мужчины ты прекрасно общаешься с матриархами. Но перестань пытаться обмануть мошенника.
Он пожимает плечами, игнорируя оскорбление.
― Человеческие знания невелики. Вселенная огромна. Тайна бесконечна. Мои боги были истинными до того, как их украли и использовали против нас. Они и сейчас истинны. И будут истинны еще долго после того, как мы станем пищей для... ― Он замирает, увидев скорлупу грецкого ореха вокруг моих ног. Его глаза вспыхивают, и он хватает меня, впиваясь пальцами в мое горло. Я сопротивляюсь, пока меня не тошнит на его грудь. Я пихаю его и слишком сильно толкаю своей новой ногой, отлетая назад в стену. Я ударяюсь позвоночником обо что-то острое и твердое.
― Какого черта! – вздыхаю я.
― Ты ел из моего пакета.
― Я куплю тебе еще грецких орехов, засранец. – Я выплевываю желчь и вытираю ее о свою козлиную бородку. ― Боже правый. Кто так делает!
― Грецкий орех? – Он щурится на меня. ― Какой такой грецкий орех, осел? Это духовные ягоды из дома. Они только для шаманов.
Я прищуриваюсь.
― Я думал, что духовные ягоды – это ягоды...
― Нет!
― О, ну... – икаю я. ― А что делают духовные ягоды?
― Они для того, чтобы видеть духов и слышать богов.
― В буквальном смысле? ― Он озабоченно проводит руками по бороде. Это какой-то галлюциноген. Это почти всё, что я знаю. Я смотрю на свои руки. Они вибрируют? У меня во рту привкус мела, спаржи и мороженого. ― Я умру?
Он пожимает плечами.
― Посмотрим!
***
Стены превращаются в пульсирующее желе, когда Озгард ведет меня сквозь них, как пьяного щенка. Военный совет Сефи был размытым сном. Все приказы разрозненно звучат в моей голове. Если я сосредотачиваюсь на чем-то дольше, чем на мгновение, мир пульсирует между реальностью и какой-то особо скрытой четырехмерной плоскостью. Держи глаза подвижными. Не теряй ясности, старина. Оставайся выше кайфа.
Ты любишь наркотики. Ты любишь наркотики.
Мы входим в пасть зверя. Нет, просто ангар, пустой от гелиевых ящиков и заполненный воинами. Они вибрируют, как темные зубы. Голова кружится. Всё тело пронзило электричеством. Мне никогда не нравились психоделики. Слишком мало контроля.
Озгард оттаскивает меня в сторону, когда мимо нас пробегает колонна штурмовиков Валдира в серых тяжелых доспехах, исписанных синими рунами, чтобы погрузиться в штурмовые транспорты. Богиня со светящимся головным убором из белых перьев парит перед стаей валькирий в небесно-голубых доспехах.
― Кто это!? – восклицаю я.
― Сефи.
― Она выглядит фантастически!
― Да.
― Она сама спускается? Но там же роботы-убийцы! – Он смотрит на меня, и я чуть не кричу. Шаман превратился в демона. Его лицо ярко-синее, а борода дымится. Из его глаз вытекает огонь, а изо рта раздается оркестровый гром, состоящий из полутвердых мутирующих цветов. ― Что, если она умрет? – Я слышу, как рыдаю. ― Что будет, если Сефи умрет?
― Королева, которая не едет в авангарде, – не королева! – вопит он, когда мимо проносится Валдир, огромный, как грозовая туча. Его череп гидры заливается жестоким смехом. ― Это не ее смерть! Я видел, как грифон возносится на красных крыльях!
― Я имею в виду, что будет со мной! – реву я.
― Ты под кайфом, мой друг! Наберись мужества и оседлай бурю!
Его смех жесток и насмешлив, а когда он смотрит на меня, в жилах его черных глаз вспыхивают молнии. Весь мир за ним темнеет и начинает дрожать и искажаться. Я падаю. Твердая сталь выводит меня из задумчивости. Это всего лишь турбулентность, глупец! Озгард подхватывает меня, как игрушку, и обхватывает мою руку вокруг перекладины.
― Останься и посмотри, как поднимается грифон! – Он отпускает мои руки и убегает к Валдиру и Сефи.
― Не оставляй меня! – стону я. ― О боги. О боги... – Я сворачиваюсь калачиком на полу, пока монстры топают мимо. Оставайся выше кайфа. Оставайся выше кайфа. Я ныряю в поисках спасения в кучу ящиков. Броня. Я пытаюсь надеть ее. Слишком большая. Гравиботы. Я не хочу врезаться в потолок. Там трещит молния. Я застегиваю ботинки. Они огромные, но мне удается зафиксировать лодыжки высоко на икрах. Так я буду в безопасности. Я хватаю со стены коварное оружие. Винтовка неизвестной и ужасной мощности.
О Боже, что это?
Радужные морские существа из глубин океана проплывают перед моими глазами, смешиваясь с воинами. Существа исчезают в металлических телах и переплетают свои души с дикарями, которых мир думал приручить. Темный поток вырывается из их пастей и образует над их снежными головами трещащее облако молний и неуправляемого грома. Песня! Предсмертная песнь Черных! Я уже слышал ее в руинах Луны, но не так. Никогда.
Я не просто слышу ее.
Я чувствую ее. Вибрации пронизывают меня до костей своей ужасной красотой.
Перед воинами богов Озгард достает из мешочка тварь и позволяет ей укусить себя за язык, после чего пожирает ее целиком. Песнопения усиливаются. Облака клубятся. Внезапно он сбрасывает свой плащ. Он обнажен, всё его тело окрашено в синий цвет, а мужское достоинство качается между ног, как маятник силы. Он выкрикивает ужасное кредо, проходя сквозь Черных с поднятыми руками и топая гравиботами. Черные присоединяются к нему и топают так, что это похоже на биение сердца пробуждающегося мертвого мира.
― Baga duna!!!! – кричит он и вскидывает руки.
― Duna fiel! – кричат ему Валдир и Сефи.
Двери ангара раздвигаются. Ледяной ветер врывается внутрь, словно дыхание холодного бога, и Сефи крестится в лунном свете, опережая свою кровную стражу валькирий. Валдир и его разрушители миров сталкиваются лбами. Я закрываю глаза, молясь, чтобы это закончилось. Я знаю, что это нереально. Реален ли я? Реален ли я? Тьма стремится поглотить меня.
― Свидетель! – доносится до меня голос Озгарда. В ужасе я открываю глаза, вглядываясь в водоворот ветра.
― Njar la tagag, syn tjr rjyka! – кричит Озгард.
Черные вторят ему.
Он указывает на Сефи и Валдира и размахивает руками, вызывая демона из королевы и ее товарища.
― Hyrg la Рагнар! – кричат они, и королева валькирий и Валдир Нестриженый бегут вперед, два темных клинка рассекают лунный свет. Их аколиты следуют за ними в сине-сером потоке, выпрыгивая из задней части корабля в плотных, красивых боевых линиях, которыми мог бы гордиться любой Серый. Штурмовые шаттлы следуют за ними.
Перегнувшись через край двери корабля, Озгард безудержно хохочет. Одержимый. Как будто это всё его рук дело, а он – бог, радующийся верности своих детей. Он указывает на меня и обращает мою душу к себе. Я крепко сжимаю свою страшную винтовку и отказываюсь от безопасности. Когда его руки обхватывают меня там, где кончается пол, я чувствую, что мой ужас уходит, а зло в нем исчезает. Моя куртка развевается на ветру. Мои брюки пронзает ледяной воздух. Но я не чувствую ничего, кроме тепла, любви и принятия от его смеха и от его обнаженного тела, когда мы стоим вместе, глядя на лицо живого мира.
― Смотри! – рычит он. ― Видишь! Видишь ли ты своими духовными глазами?
Марс запечатлен в сумерках. Две ее луны наблюдают за нами на горизонте. Под нашими металлическими ногами – огромная белая щитовая гора северной Киммерии. Она кажется головой гиганта, стоящего на ногах, согретых расплавленным ядром его мира.
С его северо-западного плеча в сторону моря, словно плащ из звездной пыли, взметается город Никея. В городе, рядом с его космопортом, раздаются взрывы. По всему ландшафту куски металла, освещенные фонарями, топорщатся во мраке, как маленькие одинокие гоблины. Шахты. Они не извергают огонь. Только их предупредительные сирены мерцают, окрашивая землю в красный цвет. Их небесные пушки опущены. Сработало! Во мне разгорается триумф. Это сделали скугги. Фрейхильд опустила защитную сетку. Эта прекрасная маньячка. Сработало!
Меня не казнят!
Рудовозы на горизонте сбрасывают штурмовые челноки и Черных десантников над зимним пейзажем, над щитовой горой и вдоль равнин, сбрасывая детей Сефи на шахты, которые приготовили для них мой план и скугги. Флот обороны Республики не успеет среагировать. Ракеты Квиксильвера вылетают из-за гор из скрытых установок, но рипвинги Всеплемени срываются вниз и заглушают их. Все Цвета танцуют в диком, ярком безумии. Земля, небо, корабли, шахты, сам воздух – всё живет духовным огнем. Это владения Черных. Мир внутри невидимого мира.
Под покровом иллюзий я чувствую красоту и неизбежность этого дня.
В течение десяти лет Черные были для Республики тем же, чем Вольга была для меня. Они упорно несли на себе груз всех остальных. Только для того, чтобы быть лишенными плодов своего труда. Сражайтесь, говорили им. Убивай за нас, Валдир. Покинь свою родину, но не забирай нашу землю, Сефи. Не покупай в наших магазинах, Вольга. Не стой слишком высоко, Вольга. Потому что мы боимся тебя.
Ну что ж, чума на всех этих лицемеров. У них был шанс, и теперь королева валькирий пришла за их гелиевыми рудниками. Я горжусь ими, смеясь вместе с безумным шаманом, потому что во всем этом глупом, жадном мире дух оживает, когда видишь, как кто-то говорит: «Хватит».
― Ты видишь! – кричит рядом со мной Озгард со слезами на глазах. Его лицо похоже на лицо ребенка, а не монстра. ― Мы вернулись домой! Видишь! Это наша Земля Народа!
― Да! – провозглашаю я, поднимая в воздух свою страшную винтовку. ― Да! – Он отталкивает меня и говорит, что должен присоединиться. ― Да! – кричу я. ― Мы должны! – Он что-то кричит мне, и только когда я спрыгиваю с края транспортной рампы, я понимаю, что он кричал мне остаться, что на мне нет доспехов. Но мне всё равно, потому что боги защищают меня. Он видел мою судьбу в огненных костях, и я не умру здесь от проносящихся мимо меня ракет. Я не умру от выстрелов из рельсотрона, разрывающих небо. Я лечу навстречу стае падающих валькирий, кричащих во славу народа Черных и их оправданной мести. Я падаю среди них. Закованные в броню женщины и мужчины смотрят на меня. Они жестикулируют, широко раскрыв глаза сквозь костяные шлемы. Они смеются.
― Вперед, валькирии! – кричу я, когда ветер отрывает мои губы от зубов. Гравиботы ускоряются, и я пикирую на авангард, проносясь мимо Сефи и Валдира, преисполненный праведной славы, несусь к пылающей пасти открытой шахты, невредимый сквозь языки огня, пробиваю кору мира и приземляюсь среди возвышающихся металлических бегемотов.
Они обращают на меня свои светящиеся злобные красные глаза, и я смеюсь, когда они не стреляют, потому что я – воин духа, и я навожу на них свою винтовку, спускаю курок и обделываюсь, потому что я один среди стаи охотничьих роботов-убийц, и в моей руке не винтовка, а всего лишь швабра.
Затем приземляются Сефи и Валдир, и мир сходит с ума.