7. Дэрроу. Затишье
Солнце низко висит над пустыней, когда я с ревом выезжаю из гаража. Позади меня воют двигатели, за мной следуют Ронна с двадцатью телохранителями. Под управлением Коллоуэя, дроны размером с кулак проносятся по небу, передавая данные в мой шлем. Они видят следы гравибайков, извивающиеся по песку, как прямолинейные змеиные следы. В их впадинах есть небольшие углубления. Явный признак ботинок капитана Горгон.
― Не оставляйте следов, – говорю я. ― Держитесь крепче.
Мы сходим с тропы и направляемся к цепочке гор с топорными лезвиями. Следуя координатам, указанным Александром, мы бросаем гравибайки у подножия гор и на гравиботах взбираемся на склоны, стараясь не взлетать слишком высоко, опасаясь ракет класса «земля-воздух».
Вскоре мы находим Александра, сидящего со снятым шлемом в тени оврага. На нем легкая броня из кожи ящерицы, более тонкая и устойчивая к длительному пребыванию в пустыне, чем моя импульсная броня. Похоже, что его внешний вид держится скорее на полевых заплатах и грязи, чем на нановолокне. Только его значок железного копьеносца – меч на фоне летящего пегаса – чист.
Четыре недели выслеживания Рыцаря Страха вместе с Траксой, похоже, вымотали его до предела. Он стал еще худее и выше, чем его дед. Его загорелая кожа подтянута и шелушится на аристократических скулах. На шее у него кровоточит ссадина. Его боевой ястреб расплющен и потемнел от пота на шлеме.
Он смотрит вверх, когда мы спускаемся. Я надеваю шлем и морщусь от жары, щурясь, пока не ступаю в тень, где на пятьдесят градусов прохладнее. Александр вскакивает на ноги. В его глазах под хромированными контактными линзами, надетыми на глаза в пустыне, читается тревога.
― Черт возьми, просто растянувшаяся Фьюри-мэй-кэрри[1], – говорит Ронна, закидывая многозарядную винтовку на плечо. Ее взгляд скользит по скалам. ― Рыцарь Страха выпотрошит тебя, пока ты будешь устраивать пикник, принцесса.
Его лицо слишком измучено, чтобы изобразить улыбку.
― У нас есть следопыты.
Она наполовину опускает винтовку.
― Ты похож на привидение. Ты как?
Не так давно он бы оторвал ей голову классическим ответом. Теперь он смотрит на нее так, словно пытается вспомнить, кто она такая. Что он здесь увидел?
― Тракса в этой стороне, сэр.
Я нахожу Траксу лежащей животом вниз на гребне холма, откуда открывается вид на равнину, простирающуюся от гор до Ангелии. Она опирается на локти. Один из них сделан из плоти. Другой – из неотшлифованного астероидного металла, на котором были выгравированы руны Черных, сделанные Валдиром Нестриженным, ближайшим товарищем[2] Сефи, после того как Тракса спасла ему жизнь в перестрелках над Бенгальским заливом.
Горный хребет усеян валунами и шипастой эфедрой, но Упырей здесь нет. Я переключаю правый глазной имплантат. Красные пульсирующие угли от квантовых идентификационных точек в их черепах освещают линию хребта. Маленькие монстры Севро. Без него они не чувствуют себя полноценными. Армия, возможно, скучает по своему талисману, но стая скучает по своему старшему брату. В последнее время я был слишком отстраненным отцом.
― Жнец. – Крупная Телеманус приветствует меня, не глядя. Ее волчий плащ приобрел цвет пустыни благодаря свойствам хамелеона. Двое Черных следопытов движутся за мной, и я ползу вместе с ними, когда мой собственный плащ становится коричневым. Тракса щурится через оптику. Веснушки покрывают ее лицо. Она протягивает мне свой оптический прибор.
Зная, что я увижу, я прикладываю оптику к глазам. Перед городом вырос слишком знакомый лес. Я ничего не чувствую, но, с другой стороны, я еще не ощущаю этого запаха.
― Он сделал это, пока ты спала? – спрашиваю я. ― Ему потребовалось бы несколько часов.
― Я облажалась, – бормочет Тракса. Я опускаю оптику. ― Мы потеряли его в горах Буонидес, когда он вышел из тени щита, чтобы пересечь долину смерти. – Она имеет в виду узкие щели, открытые для пушек Аталантии между нашими цепями щитов.
― Я же говорил не выпускать его из виду.
― Долина была слишком открытой. У нас были дроны, и я послала человека. К тому времени, как мы нашли его след, он свернул с маршрута на Элевсис и уже добрался до Ангелии. – Ошиблись городом.
Она бессмысленно прихлопывает царапину на шее. Еще больше двухголовых кровососов устроили себе жилище в ее волчьем плаще.
― И твой человек потерял их. Кто?
― Александр.
Я не могу скрыть своего удивления.
― Как?
― Он врезался на мотоцикле в капот. Заснул на ходу.
― Один – это ничто. А двое – уже одно, Тракса...
― Мы провели сто сорок часов без сна. Даже после приема назопрана, у Низших Цветов были галлюцинации – пришлось оставить их в багажных отсеках, пока мы ехали, даже Серых. Золотые едва держались на ногах. Пришлось бежать в одиночку. Алекс – лучший солдат, которого я когда-либо видела в его возрасте, включая тебя. И все же... – Она сплевывает в грязь. ― Мы все из крови и костей.
Я слишком сильно на них давил. Я считал Алекса неуязвимым. Мы все так считали. Но даже при надлежащем снаряжении эта пустыня съедает людей.
― Где сейчас Атлас?
― Ушел. Следы ведут на север, в сторону Ангелии. – Она кивает на демонстрацию Рыцаря Страха перед городом. ― Мне вызвать медиков?
― Нет. Он пришел сюда не просто так, и не для того, чтобы пытать. Будьте готовы. Мы наступаем. – Она собирает Упырей, когда я поднимаю шлем и вызываю Орион. Она только что вернулась в Первый Синий Предел.
― Проблемы? – спрашивает она.
― Есть ли способ запустить Богов Бури, не раскрывая наших карт?
― Как ты думаешь, что это за черный шлак? Это не какой-то спусковой крючок для пехотинца[3]. Мы не можем охлаждать так же быстро, как нагревать. Как только мы увеличим температуру, она устремится к основному горизонту.
― Какова задержка с облачным покрытием?
― Мне сказали, что как только активируются системы повышения давления, пройдет час. Электричество – через два. Что случилось?
― Неясно.
― Приказы?
Я колеблюсь. Если активировать его слишком рано, Аталантия заметит неестественную природу шторма и отменит вторжение. Активированная слишком поздно, буря не будет иметь значения.
― Смотри, как нападает гадюка, сынок, – сказал однажды отец, сжимая мое запястье и заставив играть в его игру. ― Смотри, как она разворачивает свои кольца и поднимается, пока не вытягивается практически во всю длину. До этого момента не двигайся. Не пытайся ударить ее тесаком. Поспешишь – считай, пропал. Действуй лишь тогда, когда она начнет опускаться...
Я смотрю вниз на город, разрушенный Рыцарем Страха.
― Начинаем операцию «Тартар». Дайте мне бурю.
[1] Ориг. “Bloodyhell, just sprawled out Fury-may-care”
[2] Ориг. mate (приятель, товарищ, супруг, пара)
[3] Ориг. They aren’t a grunt’s hair trigger.