88. Лирия. Меркурий пал
Улисс похоронен на Марсе в розовом саду, между родовым поместьем Виктры и морем. По ту сторону моря город Юлии Ипполит раскинулся на изумрудных архипелагах. Виктра стоит у могилы прямо напротив меня, но выглядит такой же далекой, как и ее город. Она одета только в зеленое. Этот цвет нравится мне гораздо больше, чем траурный черный. Он напоминает мне об изумрудных холмах, которые, как говорят, ждут нас в Долине.
Я хотела бы избавить ее от боли, но всё, что я могу сделать, – это стоять здесь и смотреть, как она страдает за этим каменным лицом. Я знаю, что зубы этой боли ранят не острым укусом, а медленным скрежетом. Ее грозная дочь склоняется над могилой, шепчет что-то брату, а затем встает рядом с матерью, словно защищая ее. Она знает лучше. Нет слов, которые могли бы успокоить израненное сердце Юлии.
На похоронах присутствуют только пятеро. Две Юлии, сын Жнеца, Вольга и я. Наша свита кажется ничтожно малой на фоне той пустоты, образовавшейся после его потери. И всё равно я не могу отделаться от ощущения, что не принадлежу к этой группе.
После приезда Эфраима мы с Виктрой отправились в рыбацкую деревню, чтобы забрать тело ее сына из дома Мэйв. Виктра сама вымыла его в Аттике, но хоронить там отказалась. «Он будет спать дома», – вот и всё, что она сказала мне перед тем, как сесть на корабль.
― А теперь спи, – шепчет Виктра могиле, а затем отворачивается и идет к берегу. Пакс идет следом. Электра хватает его, и он замирает, глядя, как плечи Виктры вздрагивают, когда она заходит в воду и плывет в море навстречу заходящему солнцу.
Когда она уже почти скрылась из виду, Электра кивает нам, чтобы мы следовали за ней к берегу. Мы помогаем ей развести костер из кучи коряг. Мы с Вольгой сидим рядом с детьми на песке и чувствуем, как всё внутри замирает. Как только солнце заходит, Электра говорит:
― Я в равной степени дочь своих отца и матери. Но у нас, Юлиев, есть традиция. Если из-за твоего долга проливается кровь семьи, ты плывешь к солнцу. Ты можешь оглянуться назад, когда оно исчезнет. Если на берегу не появится свет, чтобы приветствовать тебя дома, ты плывешь дальше. – На мгновение она замолкает. ― Некоторые никогда не оборачиваются.
Хотя Вольга беззвучно плачет рядом со мной по Улиссу, в каком-то смысле она сегодня хоронит двоих. Она до сих пор не простила Пакса за то, что он попросил Эфраима вернуться к Сефи. Она прождала на посадочной площадке двенадцать часов, прежде чем каким-то образом обмануть стражников Юлии и угнать корабль. Я попыталась последовать за ней, но вмешалась сама Виктра.
***
Военные корабли Юлии и корабли поддержки первыми опустились на Олимпию три дня спустя, когда Фа и Черные оставили ее в груде развалин и трупов. Даже разрушение моего лагеря не смогло подготовить меня к встрече с Олимпией. За всю свою жизнь я не видела столько ворон или диких собак. Я думала, что не вынесу этого зловония, но тут мы обнаружили Вольгу, сидящую на ступенях высокого города и прижимающую к себе Эфраима. Она пыталась удержать его, но, когда она встала, его тело развалилось на части. Я никогда не забуду выражение ее лица. Это рассекло камень моего сердца, оставив рану сочувствия, которую я не в силах залечить.
Не было свидетелей, которые могли бы рассказать нам, что случилось с этим обреченным городом, кроме безумного Черного с выколотыми глазами. Мы нашли его у основания трона, отмахивающимся от ворон, которые подлетали слишком близко к телу, накрытому плащом. Пакс и Электра знали безумного Черного и тело, которое он защищал.
Каким-то образом он сбежал от Солнечной гвардии, которые должны были доставить его на медицинский шаттл, и исчез в мертвом городе, где его так и не нашли. Пакс не смог сказать, кто убил Эфраима, но мы знаем, кто убил Сефи и разграбил город. Тот же монстр, что напал на Пандору.
Вольсунг Фа.
Это имя для нас как проклятие. Проклятие, которое усиливается по мере того, как Пакс объясняет, что его контроль над Черными может означать для Марса. Какой город они разграбят следующим? Сможет ли Республика пережить человека, который всего за две недели расправился с Юлией, Сефи, Валдиром и валькириями?
Боюсь, к этому списку скоро добавится имя Вольги.
Она хочет отомстить за Эфраима. Это не принесет ей ничего, кроме еще большей душевной боли. Хотя моя месть Гармони свершилась, я не чувствую себя более цельной. Какой покой я обрету, если даже это не может меня исцелить?
Мне не нравился Эфраим, но для Вольги он был как отец. Я видела, как она смотрела на Виктру. Вялые улыбки, когда Виктра бросала в ее сторону какое-нибудь особенно остроумное оскорбление. Ее взгляд устремлен на темное море, когда она, затаив дыхание, молится Всематери о возвращении Виктры. Она слишком легко поддается любви.
Но ее молитвы услышаны.
Через шесть часов после того, как Виктра отправилась в путь, она возвращается. Ее платье потерялось в море. У нее подкашиваются ноги, и она, спотыкаясь, идет по пляжу, как покрытый шрамами призрак, и садится среди нас у костра. Она игнорирует предложение Пакса взять его плащ и сидит голая, пока, наконец, не берет накидку Электры. Когда ее зубы перестают стучать, она оглядывает нас.
― Один счет оплачен. Долги должны быть выплачены. – Она смотрит на Электру и Пакса. ― Я дала клятву на всю жизнь вам обоим, когда впервые увидела вас. Я подтверждаю эту клятву здесь и сейчас. – Ее взгляд скользит на меня и Вольгу. ― Вам двоим я клянусь в этом впервые. Пусть ваши враги будут моими врагами. Пусть ваши ошибки будут моими ошибками. Пусть ваша жизнь будет моей жизнью. Я не лгу. Если вы когда-нибудь позовете, Дом Барка ответит.
― Я тоже, для тебя, – говорит Вольга.
― Я согласна, – говорю я.
Пакс наклоняется вперед.
― Технически вы должны сказать: «Ты никогда не будешь у меня в долгу», а она скажет... – Электра бьет его по голове. Он закрывает рот.
― Что ты теперь будешь делать? – спрашиваю я Виктру. ― Поедешь к дочерям? – Она так и не сказала, где они.
― Нет, я отправляюсь на войну, – отвечает она. ― Пандору может и захватили, но остальной мой флот цел. У Луны мой муж. У Меркурия – мой друг. А затем я уничтожу женщину, которая добивалась гибели моей семьи.
― Аталантия, – бормочет Электра в знак солидарности.
― Мои братья на Меркурии, – говорю я.
― Тебя подвезти? – спрашивает Виктра.
― Нет. Я отправляюсь на Землю с Вольгой. – Вольга удивленно оглядывается. Это не обсуждалось, но я знаю, где она хочет его похоронить. ― Эфраим не хотел бы, чтобы ты погибла, преследуя тех, кто его убил.
― Назови его имя, – говорит она.
― Ты не знаешь, кто это сделал.
― Скажи его имя.
― Фа, – отвечает за меня Электра.
― Эфраим не хотел бы, чтобы ты умерла по его вине, – говорю я. ― Ты же знаешь. Я собираюсь найти своего племянника, а ты похоронишь Эфраима в Южной Пасифике, как, по твоим словам, он хотел. – Она не отвечает. ― Виктра, мне нужен корабль.
― Ты умеешь летать? – скептически спрашивает Виктра.
Я смотрю на Вольгу.
― Надеюсь, что да.
***
Утром мы с Вольгой грузим гроб с останками Эфраима на гоночный корабль Юлии, который Виктра предоставила нам для путешествия. Виктра наблюдает, как Вольга закрепляет гроб внутри.
― Это неправильно, – говорит Виктра. ― Удерживать ее от мести, когда сама уже отомстила.
― Разве ты недостаточно насмотрелась на это? – спрашиваю я.
― Нет, пока Аталантия дышит. Нет, пока дышит Фа. Они стоили мне сына.
― Ты хочешь потерять остальных своих детей?
Ее глаза опускаются на меня, и через секунду я вспоминаю, кто она и кто я.
― Осторожно, Волдырь.
Эта женщина владеет городами и флотами, но я оставила ее в покое, скорее из уважения к ее утрате, чем из страха перед всей мощью ее легионов и кораблей. В конце концов, она была просто матерью-одиночкой.
К Виктре подбегает Солнечный страж и шепчет что-то, чего я не слышу. Она хмурится.
― Впустите их.
― Всех?
― Это чертов брат Жнеца. А ты как думаешь?
Пять минут спустя десять Республиканских шаттлов заполняют посадочную площадку, и из них выходит лорд-губернатор Марса. Но не Ролло. Каким-то образом во всей этой неразберихе «Вокс» уложил его во время перестрелки в Цитадели. Вместо него теперь Киран О’Ликос. Вы бы даже не подумали, что он принадлежит к тому же виду, что и его брат. Он едва ли крупнее меня. А его лицо предназначено для смеха и танцев Лаврового прилива. Но он не смеется, шагая к Виктре с двумя сотнями Сынов Ареса за спиной. Он выглядит так, будто его сейчас стошнит.
Солнечная гвардия кивает в знак уважения к своим союзникам.
Я уже много лет не видела на доспехах изображение шипастого шлема. От этого действительно кровь стынет в жилах. Лорд-губернатор приветствует Виктру объятиями и бросает взгляд на Вольгу, после чего подхватывает Пакса и Электру – насколько это возможно, ведь они такие же большие, как и он сам. Он осыпает их поцелуями, а затем с мрачным видом возвращается к Виктре.
― Мы могли бы поговорить где-нибудь наедине? – спрашивает он. Она жестом указывает ему на берег. Две группы солдат переговариваются между собой, пока Виктра и лорд-губернатор идут вдоль воды. Пакс пристально наблюдает за ними.
― О чем они говорят? – спрашивает Вольга.
― У меня не настолько хороший слух, – отвечает он.
― Как и твои суждения, – говорит она в упор. Пакс поднимает на нее глаза и уже собирается что-то сказать, как она отворачивается от него. Всего одиннадцать лет, а уже посылает людей на смерть. Если Вольга думает, что это его не тяготит, то она глубоко ошибается. Он в агонии.
Эфраим, должно быть, задел его до глубины души.
Он был хорош в этом, не так ли?
Виктра что-то кричит в ответ на слова лорда-губернатора. Она отворачивается от него и идет к нам.
― Вольга, садись на корабль, – говорит она. Ее охранники выглядят такими же растерянными, как и Вольга. Лорд-губернатор догоняет ее.
― Это или другая Олимпия, – говорит он.
― С каких это пор мы преклоняем колени перед монстрами? – Виктра огрызается, снова приближаясь к крошечному человеку. ― С каких пор мы бросаем своих? – Она прижимает большой палец к груди. ― Я Виктра ау Барка. Я не жертвую своими друзьями.
Брат Жнеца не отступает.
― Гелиополис пал. – Мое сердце замирает. Мои братья... Но он еще не закончил. ― Свободные легионы были уничтожены до последнего человека. Более двух миллионов были насажены на кол. Мой брат мертв.
Его брат.
Это всё равно что наблюдать, как ветер колышет луговую траву. Колени взрослых мужчин подгибаются на посадочной площадке. Сыны Ареса не знали. Солнечная гвардия не знала. Виктра не знала. Он еще не сказал ей. Она смотрит на Пакса так, словно умирает. Мальчик смотрит на нее с дрожащими руками. Гнев, с которым Виктра уходила от лорда-губернатора, улетучился.
Я чувствую, как что-то ломается внутри меня. И не знаю, что именно. Я ведь уже давно предала своих братьев смерти. Эта пустота – из-за Жнеца. Наверное, во мне была какая-то странная вера в то, что он не может умереть. Некоторые думали, что, пока он жив, Сообщество никогда не сможет возродиться.
Но теперь всё кажется возможным. Жнец мертв.
И они убили что-то в каждом из нас.
― К полудню весь Марс узнает об этом, – говорит лорд-губернатор. ― Виктра, мой брат мертв. Я знаю, Виргиния сказала тебе, что послала человека. Он был в тени с тех пор, как прибыл на Меркурий. Что бы ни случилось, выживших не осталось. А наследник Силениуса вернулся. – Виктра напрягается. ― Аталантия отплывает на Луну. Если «Вокс» не образумится... Земля не устоит. Останется только Марс. Мы не можем позволить себе сражаться с Черными с учетом того, что грядет. Ты это знаешь. – Что-то остается невысказанным между ними. Что-то, о чем они не могут сообщить нам. ― Старые долги требуют погашения.
Виктра поворачивается, чтобы посмотреть на Вольгу.
― Я дала ей клятву.
Вольга в замешательстве оглядывается по сторонам.
― Чего ты на нее смотришь? – огрызаюсь я. ― Что происходит? Виктра?
― Ты ей скажи, если сможешь, – обращается Виктра к лорду-губернатору.
Мужчина выглядит усталым, но его голос почти успокаивающий:
― После того, как Вольсунг Фа покинул Олимпию с более чем половиной ее граждан в цепях, он прислал к нам делегацию. Он утверждает, что является отцом Рагнара Воларуса. – Пакс вздрагивает. Лорд-губернатор печально смотрит Вольге в глаза. ― И он пообещал больше не совершать актов насилия по отношению к Республике и предложил отдать нам выживших в его резне и покинуть Марс...
― Покинуть Марс? За какую цену? – требую я.
― Его внучка, – говорит Виктра. Вольга не шевелит ни единым мускулом.
Я перевожу взгляд с одного на другого.
― Идите вы.
Рот Вольги двигается вверх-вниз.
― Но...
― Ты родилась в рабской конуре Гриммусов, – говорит Виктра. ― Ты – плод мертвого земного гладиатора по имени Ротга и человека, рядом с которым я сражалась бок о бок. Ты – дочь Рагнара Воларуса. И если этот Фа говорит правду, ты – его единственная живая наследница. Так же, как ты была наследницей Сефи.
― Что? – шепчет Электра. Пакс в задумчивости закрывает глаза. Они открываются, как раз когда Вольга шепчет.
― Нет... – Она смотрит сначала на шокированных солдат, как будто они ее спасут или что-то в этом роде, а потом на свои руки. ― Я фрилансер. – Она поднимает глаза. ― А Эфраим...
― Нет, – говорит Пакс. ― Он не знал. – Я думаю, он лжет.
Я встаю перед ней, жалея, что у меня нет пистолета.
― Садись в шаттл, Вольга.
Она не двигается. Она смотрит на Виктру, ожидая указаний.
― Садись в шаттл. Они не будут стрелять через меня, – говорит Виктра.
― Ты фрилансер, Вольга, – обращается к ней лорд-губернатор. ― Позволь мне назвать цену. Если ты отправишься к Фа, он покинет эту планету, а ты спасешь миллионы жизней. Мы сможем победить его, если ты откажешься, но, когда после этого придут Золотые, Марс падет в один день. Вольга, моего брата больше нет. Нам нужны герои.
Вот и всё.
Вольга выпрямляется во весь рост. Я пытаюсь подтолкнуть ее к шаттлу, но она успокаивает меня одной рукой.
― Лирия, – говорит она. ― Лирия. Пообещай мне, что отвезешь Эфраима в Южную Пасифику и найдешь свою семью.
― Не делай этого.
― Я не рабыня. Это мой выбор.
― Ты не можешь. Ты не...
― Эфраим сделал бы это, – говорит она. ― Он не воспитывал меня плохой женщиной. Но и хорошей он меня не воспитал. Фа приблизит меня к себе, и он заплатит за свое зло. – Она улыбается мне. ― Спасибо, что помогаешь мне. У меня никогда не было такого маленького друга, который был бы таким большим. – Она целует меня в лоб и делает шаг вперед.
***
Я наблюдаю с башни в поместье Виктры, как корабли Черных исчезают в вечернем небе. Говорят, что они направляются к Поясу астероидов, но кто может быть уверен? Пакс присоединяется ко мне. Мне слишком противна его Республика, чтобы смотреть на него. Марс восстал за нас против «Алой руки». Гамма восстала. В тот самый момент, когда я начала верить в людей, они отправили Вольгу в ад.
― Я помню нашу первую встречу, – говорит Пакс спустя некоторое время. ― Я был самонадеян и ранил тебя. Я хотел бы попросить у тебя прощения, потому что я сделал это снова. – Он ждет, что я повернусь. Я не поворачиваюсь.
― Что ты сделал?
― Виктра пришла ко мне и задала несколько довольно странных вопросов. Невинно, конечно. Однако то, что она спросила, навело меня на мысль, что у тебя может быть... паразит... Так что я взломал и прочитал отчеты врачей о твоем обследовании.
― Твой отец только что умер, а ты уже просматриваешь мой медосмотр? Что? Никогда раньше не видел сисек?
Он замолкает.
― Совсем недавно я узнал, что моя мать вернулась к жизни.
Я смотрю на него.
― Правительница жива?
Он кивает.
― Она направляется сюда и приказала Республике собрать все свои силы на Марсе. Поэтому я считаю, что до ее прибытия мне следует быть очень трудолюбивым. Особенно в таких любопытных делах, как это.
― Если ты читал отчет, то знаешь. – Я постукиваю себя по голове. ― Бедняжка взял и сломался на мне. Донельзя. Ее люди ничего не могут понять и не знают, как извлечь это, не убив меня. Но сфера всё еще у меня, и она моя.
― Зачем тебе его извлекать, если всё, чего он хочет, – это быть отремонтированным? – спрашивает он. ― Разве он не дает тебе инструкций?
Я не отвечаю. Даже сейчас я чувствую позывы паразита. Они усилились вблизи города. Может быть, это из-за вышек связи. Я чувствую эмоциональную боль от желания вернуться домой, туда, где я никогда не была. Но я знаю, что это говорю не я, потому что у меня нет дома, и это чувство, кажется, приходит с большого расстояния. Затем Пакс говорит то, что я не включила в отчет.
― О мой горный гиацинт, какие пастухи ступали по тебе неуклюжими, деревенскими ногами? Теперь ты – сломанная печать: алое пятно на земле. Figmentum es.
Я удивленно моргаю, глядя на него.
― Как ты...
― Значит, я был прав. – Он улыбается про себя. ― Я читаю всё подряд и делаю скрытые перекрестные ссылки. Включая файлы, доступ к которым имеют только десять человек. Моя мать хотела, чтобы я был подготовлен, и я думаю, что знаю, как тебе помочь. У ее начальника разведки была... нужная информация. Не хочешь ли ты стать тем, кто сможет изменить ситуацию, Лирия из Лагалоса? – Он смотрит вслед флоту Черных.
― Тебя Виктра послала?
― Нет. Она хочет защитить тебя от того, кем ты можешь стать. Но она знает только, что Фигмент унаследовала паразита и получила от него... преимущества. Она понятия не имеет, что это такое на самом деле и откуда он взялся.
― А ты знаешь?
― У меня есть подозрения.
Я не клюнула на приманку.
― Мои братья были в Гелиополисе. Лиам – единственная семья, которая у меня осталась.
― Семья – это больше, чем просто кровь.
Я смотрю вслед кораблям. Я помогла тем девушкам спастись. Я помогла Виктре. Я помогла Вольге. Паренек прав. Я действительно хочу что-то изменить.
― А что, если я скажу, что мне проще найти Лиама, чем тебе, не отходя от компьютера? Ты бы сделала кое-что для меня?
Я щурюсь на него.
― Будь поконкретнее.
Он достает тонкую голокарту внутреннего Пояса астероидов и протягивает ее мне.
― Ты когда-нибудь слышала о городе под названием Окулус?