83. Дэрроу. Опасный бедлам
Удар. Удар. Отдаленные крики и ярость. Скрежет металла о металл. В темноте мелькают машущие конечности, скрежещущие зубы, кричащие рты. Я наблюдаю за насилием, нарисованным фрагментарными мазками импрессиониста.
Моя броня сдохла. Внутренний экран моего шлема почернел, обзор теперь ограничен узкими аварийными прорезями для глаз из дюростекла. За пределами шлема царит безумие. Они бьют по моей броне кулаками, молотками, каменными глыбами, столбами для забора и всеми видами импровизированного городского оружия.
Они навалились на меня после того, как я врезался в витрину магазина и с трудом поднялся из-под обломков, а мои ноги зацепились за электрические провода. Сначала их было двое, потом двое превратились в толпу. Теперь я не могу пошевелиться из-за кучи людей, навалившихся на меня. Они осаждают броню, выполненную Сциантусом, всем, что попадается под руку. Бурый дворник сидит у меня на груди, забивая длинный кусок арматуры в стыки куском каменной кладки, отчаянно желая моей крови. Серебряный пинает меня в пах, пока не ломается его нога и он ковыляет прочь. Серый сидит на моей руке, пытаясь разжать мои сжатые в кулак перчатки, чтобы сломать мне пальцы один за другим. Две Алые старухи зажимают мою голову между собой и начинают бить импровизированными зубилами по глазным отверстиям в поисках аварийного выключателя. Они находят его, но он уже заблокирован.
К счастью, броня – крепкий орешек.
Представляю, что они делают то же самое с моими ранеными солдатами по всему Гелиополису. Лисандр разбудил спящего гиганта, которого мы поддерживали нашими лекарствами. Но за пределами кричащей толпы небо черно и пусто от кораблей Аталантии. Неужели ЭМИ достигло самой орбиты? Я не вижу огней дредноутов над головой.
Мои корабли погибнут в космопорту. Наш щит отключен.
Это конец, но я не позволю толпе поглотить меня, как она поглотила мою жену.
Толпа расступается, кроме тех, кто держит меня, в то время как несколько Низших Цветов, пошатываясь, приближаются с глыбой каменной кладки размером с человека. Они держат его над моей головой и бросают. В ушах звенит от внутреннего сотрясения. Усиленный боевой шлем помят, но не сломан. Они проявляют смекалку и, устроив жуткий парад, тащат меня в местный парк, где удерживают перед высокой безголовой статуей предка Вотумов. Они обвязывают электрические кабели вокруг моих рук и ног, и четыре группы натягивают мое тело, в то время как остальные обматывают кабель вокруг шеи статуи и начинают раскачивать. Она раскачивается на своем пьедестале, каждый толчок всё ближе и ближе приближает ее к точке опрокидывания, после которой несколько тонн мрамора упадут и испытают на прочность марсианские кузницы. Я жду, пока четыре команды на моих конечностях напрягаются и потеют, сопротивляясь тому, что они считают моей силой, но на самом деле является усиленным каркасом брони. Они тратят свои силы впустую. Я приберегаю свои для одного отчаянного гамбита.
Когда статуя, наконец, наклоняется вперед под одобрительные возгласы толпы, я реву и изо всех сил дергаю правой ногой и правой рукой. Внезапная сила посылает команды людей вперед, заставляя их спотыкаться и падать, теряя равновесие. И тут я понимаю, почему. Несколько молодых гелиополитанских Алых врезаются в них сзади, сбивая с ног. Но они всё равно не отпускают трос. Во внезапном взрыве чистой силы мышцы моей правой ноги и правой руки напрягаются изо всех сил, чтобы противостоять их командам. Их швыряет вперед, в то время как люди слева продолжают тянуть, помогая мне оттащить их на путь к шатающейся статуе.
Момент почти комичен.
Несколько тонн камня превращают людей в мокрые бесформенные мешки с костями. Группы слева прекращают тянуть, внезапно потрясенные видом раздавленных людей и кровавой баней, которую это влечет за собой. Для меня это ничто. Я разворачиваюсь и встаю в мертвой тяжелой броне.
То, что это не та же самая толпа, что зарезала Даксо и изуродовала мою жену, не имеет значения. Я убью их всех.
Бурый дворник бросается на меня со своим куском арматуры. Мой удар замедляется из-за веса брони, но ненамного, и я всё еще бог войны, которого создал Микки с помощью всех своих адских приспособлений. Мне не требуется лезвие для этой безмозглого придурка. Этот человек крошечный. Мой металлический кулак проламывает ему череп и раздробляет позвонки. Я поднимаю Серебряного, ударившего меня в пах, за горло и сжимаю, пока не чувствую позвоночник. Я раздробляю бедро мужчины ударом ноги и вдавливаю грудину ему в сердце, когда перешагиваю через него, чтобы сломать челюсть женщине. Грудные клетки хрустят под бронированными ботинками, как ветки, когда я прохожусь по ним в планомерной резне.
Как толпа, они были единым организмом. В страхе они разделяются. В смерти они становятся одинокими, когда я вплетаю их в свой дергающийся мясной ковер.
Когда все разбегаются или погибают, убивать остается некого, кроме бьющегося в конвульсиях Серебряного мальчика, который прижимается к останкам своего отца под статуей. Один вид его широко раскрытых глаз, отвисшей челюсти и отчаянной мольбы останавливает меня, как стена. Увидев себя его глазами, я испытываю отвращение. И я ухожу в свой мир.
Алые, пришедшие мне на помощь, стоят и наблюдают за мной. Это шестеро обгоревших на солнце рабочих. Ни один не старше двадцати. Они стоят, подняв кулаки в приветствии. Я вручную открываю внешний карман и нахожу ключ управления от шлема. Вставляю его в ошейник, пока не щелкает застежка. Я откидываю шлем в виде волчьей головы и вдыхаю свежий воздух. Молодые Алые смотрят на меня снизу вверх. Возможно, ранее им казалось, что они узнали мою броню, но теперь, увидев мое лицо, они в страхе делают шаг назад.
― Я потерял свое лезвие на крышах. Найдите его.
К тому времени, когда самый худой из них возвращается с моим изогнутым лезвием в дрожащих руках, на улице уже образовалась другая толпа. Они пытаются решить, стоит ли нападать на меня. Я забираю у мальчика клинок. Они видят его форму и убегают.
Я киваю Алому и, отягощенный сорока килограммами мертвой брони, бросаюсь на поиски своих людей.
Мое чудо превратилось в бедлам.
Гелиополис охвачен хаосом. Над городом разносятся крики. Улицы погружены в кромешную тьму. Выстрелы раздаются из обычного оружия. Подбитые корабли тлеют и поднимают во тьму черные клубы дыма. Группы горожан, вооруженных самодельным оружием, откликаются на призыв Луны и начинают рыскать по улицам, выманивая сочувствующих из дверей их домов, чтобы проткнуть им кишки металлом или размозжить головы камнями. Группа вооруженных булыжниками гелиополитанцев Высших Цветов провожает меня взглядом на бульваре, прежде чем двинуться дальше в поисках более легких убийств. Каждая улица – это новый ужас. С каменного балкона, выходящего в зал игровых автоматов, я наблюдаю, как одного из моих гражданских патрульных толпа загоняет в угол. Их импульсные винтовки мертвы, и для защиты у них есть только длинные хозяйственные ножи. Толпа держится на расстоянии и забивает их камнями до смерти, прежде чем я успеваю найти путь вниз.
На улицах я встречаю группы своих людей и обезумевших от страха отставших. У шестерых обычное оружие. Судя по пустым магазинам, они ими пользовались. Большинство отставших приходят с подбитых кораблей или с местных опорных пунктов. Армию охватывает паника. Когда армии удерживают свои позиции, они страдают, но, когда они истерически отступают, они погибают. Мы не можем отступать все одновременно. Догадываясь, что силы Лисандра, когда они придут, отрежут от поддержки мои два миллиона солдат, расквартированных в городе, я приказываю Алому центуриону послать гонцов на другие опорные пункты и велеть им собраться на Водной площади.
Я следую указаниям медика, который говорит, что видел, как Упыри строились на площади неподалеку. Не успеваю я дойти до места, как меня привлекает отблеск пожара в глубине переулка.
Завернув за угол, я обнаруживаю банду юнцов Высшего Цвета, стоящих над кем-то в броне и поливающих машинным маслом разгоревшееся пламя. Увидев меня, они бросаются бежать. Я оглядываю переулок в поисках чего-нибудь, чем можно потушить пламя. С улицы доносятся крики. Три пилота Белого флота, истекающие кровью от аварийной посадки, выбегают из-за угла, их преследуют дюжина мужчин с дубинками и молодой Золотой с реликвией – фамильным лезвием.
Они резко останавливаются, увидев меня стоящего там, всего в крови. Я достаю лезвие, и они убегают.
Они найдут еще кого-нибудь из моих людей, поэтому я преследую их. В броне я слишком медлителен, чтобы догнать Золотого и Алого, но остальных я убиваю сзади.
К моему возвращению пилоты уже потушили пожар. Я сметаю песок, который они насыпали на броню Траксы, и поворачиваю скрытый аварийный замок. Она не дышит. Пламя не позволило кислороду попасть в ее шлем. Я делаю искусственное дыхание, пока она не начинает хватать ртом воздух, прижимаясь ко мне.
― Я в порядке, – говорит она, глаза всё еще дикие. ― Я в порядке. Отвали. – Она садится в оцепенении и недовольно оглядывает темноту. ― Этот маленький отвратительный говнюк. Корабли?
― Сдохли. Похоже, ЭМИ задело и орбиту. Дальность действия неизвестна.
― Я сверну шею этому породистому ублюдку!
― Сначала мы должны найти его.
Я помогаю ей подняться на ноги, и она, пошатываясь, вместе со мной и пилотами идет к площади. Мы находим Брюзгу и большинство других Упырей, отдающих приказы нескольким тысячам пехотинцев из дюжины разных легионов.
― Босс! – кричит Брюзга над хаосом. Он бросается ко мне.
― Как обстоят дела? – спрашиваю я, пока Тракса помогает мне снять шлем.
― Полнейший бедлам, – говорит он. ― Похоже, во всем городе. И корабли тоже. Опорные пункты надежны, но шаттлы курсируют по всему городу. Тебя ищет половина стаи. Отправили за ними команды и привезли раненых сюда. – Он кивает в сторону раненых на дальнем конце рынка, в то время как остальные Упыри образуют вокруг меня полукруг. На мгновение мне кажется, что я снова в Училище, хотя из них только от Брюзги всё еще несет дохлой лошадью. Не в первый раз я благодарен своему своеобразному образованию. Я знаю, что делать, когда гаснет свет.
― Город потерян. Но, похоже, ЭМИ также затронуло орбиту, – говорю я им. ― Пройдет несколько часов, прежде чем эти дредноуты снова заработают. Тот факт, что небо пустое, означает, что ее наземные силы пострадали – учитывая дальность полета. Ей придется перебросить остальные корабли с пикетов или с дальних подступов, чтобы отправить вооружение, но как только она появится, у нее будет две тысячи лет технологий против нас. Тогда игра окончена. Мы должны вывести из города в горы как можно больше людей, пока Аталантия не подогнала корабли. У нас осталось меньше часа.
Я быстро набрасываю карту города на грязи своим лезвием-хлыстом, изображая треугольники, обозначающие склады с обычным оружием. Они приседают, чтобы получше разглядеть ее во мраке. Я рисую круг, обозначающий Ипподром на северо-востоке.
― Лисандр знал радиус действия ЭМИ. Если бы он был практичен, он бы дождался подкрепления. Но он идет за славой. Он попытается взять город, пока Аталантия в нокауте. Он высадился здесь. – Я рисую прямоугольник на юге, обозначая Водную площадь. ― Здесь держали военнопленных. – Я рисую крестик к западу от Ипподрома, к северу от нас. ― Скоро на юг хлынет несколько сотен тысяч войск-ветеранов с неизвестным вооружением. – Я отмечаю несколько кругов в пяти километрах к югу от Ипподрома, два – к югу от нас. ― Это наши вспомогательные казармы и административные помещения. Их еще не эвакуировали. Я послал гонцов сказать им, чтобы они массово двигались на юг. Флот погиб, поэтому они направятся к горным туннелям. Это хакеры, медики, клерки, инженеры, санитары. А среди этих заключенных – Железные леопарды и XX Молниеносный, одни из самых суровых сукиных детей Центра. Без техники эти Черные и Золотые станут машинами для убийств. Мы не позволим им поймать наших друзей. Они поддержали нас, теперь мы поддержим их.
― Шесть главных бульваров ведут на юг. Мы забаррикадируем их и будем удерживать линию здесь. – Я провожу линию по песку к югу от Водной площади. X. На этой линии погибнет вся моя оставшаяся в городе пехота, чтобы выиграть время для остальных. ― На опорных пунктах есть пороховое оружие и гранаты, но их хватит только на одного человека из десяти. Раздайте их Серым и Алым снайперам. Всё оружие должно быть на крышах – ожидайте, что на крышах будут орудовать Золотые, поэтому укрепите своих людей как можно лучше между площадями и обеспечьте им поддержку в ближнем бою. Помните, что они могут перепрыгивать через улицы. Используйте свои навыки, полученные в темный век. Это не первый случай, когда снаряжение выходит из строя. Если вы сражаетесь с Золотым в одиночку, вы умрете. Сражайтесь вместе.
Я назначаю по одному бульвару четырем разным Упырям, ставя Брюзгу на правый фланг, ближайший к туннелям и самый дальний от Кургана.
― А что насчет тебя, босс? – спрашивает он.
Я указываю пальцем в центр карты, на Водные сады.
― Мы с Траксой будем держать Виа Триумфию. Лисандр слишком молод, чтобы идти куда-то еще. Если он хочет прославиться, убивая моих людей, ему придется пройти через меня. Если ваша линия прорвется, не направляйтесь в туннели. Это слишком далеко. Их Золотые задавят вас. Отступайте к Кургану. Мы будем держаться там. – Я вглядываюсь в их лица. Ни один мужчина или женщина среди них не ожидает пережить этот час. Но вместе с ожиданием исчезает и страх. Ни один не дрогнул и не уклонился от выполнения долга. Я горжусь ими как никогда. ― Если мы не увидимся на Кургане, я встречу вас в Долине. Счастливого пути. – Я хватаю Брюзгу, пока остальные расходятся. ― Будь осторожен.
Он только смеется.
― Легион! – рычит Тракса.
По всему рынку пехотинцы стучат каблуками и поднимают кулаки, когда мы пробегаем мимо.
― Да здравствует свобода! Да здравствует Жнец!