5. Дэрроу. Плащ Путешественника
― Операция «Плащ Путешественника» приведена в действие, – сообщаю я группе офицеров, собравшихся в столовой на строительной площадке. Глирастес удалился и направляется в Гелиополис, где он будет находиться под охраной до завершения операции. Остались инженерные легаты, командиры Синих и самоуверенные небесные рейнджеры – все ветераны по меньшей мере двух кампаний. Иными словами, надежные. Харнасс сидит в гробовом молчании. ― Вы трудились во тьме. Детали «Плаща Путешественника» были скрыты по соображениям безопасности. Позвольте мне обрисовать полную картину.
― Как вы знаете: Аталантия дотошна. После нашего небольшого танца на кладбище она расчистила поле от обломков и мин. Меркурий полностью блокирован. У нее тактическое и численное превосходство – скорее всего, два к одному на местности. Со своей позиции она может уничтожить любой корабль, который попытается прорваться на орбиту, и запустить Дождь для укрепления любой точки планеты в течение двадцати минут. Наши возможности по реагированию меркнут по сравнению с этим. По сути, это дает ей возможность обойти с фланга любое из наших подразделений в любой момент. Наши щиты – наше единственное преимущество. Пока они подняты, у нее нет артиллерийской поддержки и она не рискнет высадить наземные подразделения. Если наша цепь щитов падет, мы проиграем. И точка.
― Уничтожив нас, она обратит свой взор на Республику. Некоторые из вас считают, что мы должны дождаться подкрепления с Луны. – Я стараюсь не смотреть на Харнасса. Не время его отчитывать. ― Позвольте мне развеять это мнение. Если подкрепление придет, Аталантия узнает об этом и начнет вторжение на своих условиях до того, как они успеют прибыть. К тому времени Рыцарь Страха уже предпримет шаги, чтобы ослабить наши позиции так, что мы не сможем ничего противопоставить. Инициатива и небо будут у них. И мы снова проиграем.
― Мы не можем отступить, мы не можем сдаться, мы не можем атаковать, мы не можем ждать. Наш единственный выход – определить условия взаимодействия. Мы пригласим их войти. – Они наклоняются вперед.
― Танки и пехота, предназначенные для Марса, Луны и Земли, погибнут здесь, на Меркурии.
Я горжусь тем, что офицеры не дрогнули.
Любые иллюзии о спасении, которые могло пробудить мое возвращение, теперь развеялись.
Я не могу взмахнуть руками и унести их обратно на Марс.
Это не история о спасении, это история о самопожертвовании. Это наши Фермопилы[1].
― Что вы не знаете: несколько ночей назад начался первый этап операции «Плащ Путешественника», когда Рыцарь Страха сбил «черного воробья»[2] к востоку от Гесперид. На борту находился труп, подброшенный агентами разведки Упырей, с пакетом данных, содержащим разведывательную информацию об уязвимости в системе нашего щита.
― Похоже, Рыцарь Страха заглотил наживку. Пока мы говорим, Упыри гонят его к Элевсису, который, будучи уничтоженным, приведет к перегрузке генераторов щита, создав небольшую брешь к югу от Пана на равнинах Кадуцея, которую Аталантия не сможет преодолеть.
― Местность идеально подходит для высадки. Она достаточно ровная для ее танков. Достаточно сухая для ее титанов. Достаточно широкая, чтобы высадить десять легионов за раз. И идеальная позиция для того, чтобы разделить наши силы на севере, преодолеть оборону Детей на полуострове Петасос с помощью воздушной пехоты и перебросить танки на запад вдоль побережья, чтобы ударить по Тихе.
― Этот берег – наш убойный пункт. Он заминирован атомиками, окружен двумя скрытыми армейскими группами, поддерживаемыми шестью из десяти оставшихся факельных кораблей и базой «Красный Предел»[3]. Когда армия Аталантии высадится там, она будет уничтожена с трех сторон. Она будет отступать по единственному доступному маршруту: на юг, в Пустошь Ладона. Говорят, что пустыня пожирает армии. Я хочу накормить ее другой.
Они ухмыляются и ждут, по какой причине их собрали в четырехстах километрах к северу, отрезанных от поля боя целым морем.
― Почему же вы здесь? – Я пользуюсь моментом, чтобы посмотреть каждому из них в глаза. ― Вы не участвуете в операции «Плащ Путешественника». Мужчины и женщины в этой комнате сформируют Седьмой Синий Предел[4] под непосредственным командованием Орион из Первого Синего Предела у побережья Тихе. Если всё остальное не удастся, вы – моя страховка. Вы – операция «Тартар».
***
После того как офицеры расходятся, чтобы получить прямые указания от Орион, я предлагаю Харнассу прогуляться со мной по месту раскопок. У нас есть дело, которое нужно закончить. И мне нужны свидетели. Двигатель вернулся на свою стоянку после пробного запуска. Инженеры переговариваются друг с другом, внося последние коррективы.
― Значит, ты нашел способ сделать их совместимыми с синхронизацией, – говорит Харнасс. ― И как справиться с объемом данных. Это будут терабайты в секунду.
― Я знаю.
― Мои кузнецы видели, как они устанавливали иностранную технику в комнате управления. Если не мои люди, то кто ее разработал?
― Нам пришлось задействовать все доступные ресурсы в столь сжатые сроки.
― Какие ресурсы?
― Мастер-создатель Глирастес.
Его лицо становится непроницаемым.
― Глирастес. Он и так уже достаточно наворотил, тебе не кажется?
― Он единственный человек на Меркурии, который изучает древние технологии ради удовольствия, – говорю я. ― Если бы ты мог это сделать, я бы попросил тебя.
― Он – питомец Золотых.
― Я знаю, ты не согласен с этим курсом...
― Это злоупотребление языком. – Голос Харнасса не повысился ни на децибел. ― Когда ты сказал, что мы пустим их за пределы наших щитов, я подумал, что ослышался. Когда ты рассказал мне, что мы раскопали, я подумал, что сошел с ума. А теперь ты говоришь, что у нас не один двигатель, а целых семь, и они работают по технологии питомца Золотых. Не я сошел с ума. – Он тычет пальцем мне в грудь и спокойно говорит: ― А ты.
Я опускаю взгляд на его маленький палец.
― Держи себя в руках, император. Мы задали тон. «Тартар» – это всего лишь...
― Страховка, да. Я слышал.
― Ты же не думаешь, что мы сможем сравниться с ними на земле?
― Нет.
― Нужно ли мне напоминать тебе, что это всё еще та армия, которая освободила оба наших дома?
― Только без Сефи, без Севро, без Седьмого. – Скрещенные гаечные ключи на его форме блестят, когда землянин складывает толстые предплечья друг на друга. ― Враг снабжен свежим продовольствием с Венеры, его легионы пополнены, его машины отремонтированы. Это не мягкотелые эльфики. Это полноценные легионы Праха. То есть XX Молниеносный легион[5], XIII легион Драконов, X легион Пурдуса. В наши лучшие дни любой из них испытал бы нас на прочность. Но она привела их всех. И это не лучший наш день. Всего неделю назад мои люди переплавляли металлолом, чтобы мы могли заполнить магазины Двадцать третьего. Металлолом. Не обедненный уран. Металлолом. Дэрроу, ты знаешь, я не Кассандра. Но в тот момент, когда первый ботинок нобиля коснется меркурианской земли, мы потеряем планету. Это не Фермопилы. Это Канны. Мы погибнем в Ладоне.
Я игнорирую призыв к классической одержимости, которую разделяю с Золотыми.
― Харнасс, мы потеряли планету в тот момент, когда ты отправил половину флота домой.
Он оценивает меня холодно.
― Так вот оно что. Ты хочешь выпороть меня за это? Хочешь извинений? Да пошел ты. Вот твои извинения. Я повиновался своей клятве. Меч народа никогда не должен заглушать его голос. А голос народа – это сенат. Не ты.
― И что теперь говорит тебе сенат? – Я прикладываю ладонь к уху. ― Голос молчит. Значит, это сделает меч.
― Знаешь, почему я предпочитаю Севро тебе? Он может обжечь. Но ты холоден. С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком состоянии. Ты не человек. Ты – бог-император.
Его кузнецы заметили если не содержание нашего разговора, то его тон. Тракса переживала из-за того, что я выбрал место действия для этой игры, окруженное людьми Харнасса. Но нельзя взять волка за язык, не добравшись до его зубов.
Он подходит ко мне вплотную.
― Ты вернулся не для того, чтобы спасти нас. Ты вернулся, чтобы убить их. – Он подавляет дрожь гнева. ― Ты играешь в кости в темноте. Подкрепление, возможно, уже в пути. По крайней мере, попробуй прорвать их блокаду. Подай сигнал. Свяжитесь с сенатом. Узнай об их намерениях. На тебе лежит священный долг сохранить людям жизнь как можно дольше. А если ты используешь эти двигатели, мы ничем не лучше наших врагов.
― Харнасс. Оглянись. Похож ли сегодняшний день на тот, когда я склонен принимать чьи-либо моральные протесты? Я иду вперед. Ты со мной, император?
― А если нет?
― Моя левая рука не может иметь собственного разума.
По моей команде десять облаченных в черное Упырей выходят из Некроманта. Хамелеонские свойства их импульсных доспехов переливаются на фоне бледного льда. Феликс наклоняет свою гудящую голову.
Лицо Харнасса опускается.
― Ты используешь Упырей... против меня?
― Выбор за тобой.
Самые устрашающие Золотые, Черные и Серые в легионах пристально смотрят на него. Каждый из них убил бы его ради меня или надел наручники на его запястья и бросил бы его на гауптвахту. Харнасс бросает взгляд на своих кузнецов, гадая, поступили бы они так же. Он приходит к правильному выводу и понижает голос.
― Если тебе придется выбирать между спасением нашей армии и гибелью их, мне нужно твое слово, что ты выберешь нас.
― Мы экспедиционный корпус. Наша миссия – найти и уничтожить врага. – Я ухмыляюсь. ― Что ж, мы их нашли. Твой ответ, император.
Он смотрит в землю, его руки дрожат. Он потерял армию, как только я вернулся. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что когда-то он лелеял мысли о том, чтобы вмешаться, если я доведу нас до крайности. Теперь он знает, что такого варианта не было.
― Будь ты проклят, – говорит он и поднимает глаза. ― Будь ты проклят. – Хотя гнев не покидает его глаз, он отдает честь с точностью, на которую, по мнению немногих, способно его осунувшееся тело. На мой взгляд, он держит ее слишком долго. ― Да здравствует Жнец.
― Сэр... – говорит Ронна сзади. ― Это Щенок-1.
В коммуникационном отсеке Некроманта метровая голограмма Александра то появляется, то исчезает под воздействием помех, созданных флотом Аталантии. Харнасс и Орион толпятся позади меня.
― Потеряли…Страха…в…Ладоне.
― Значит ли это, что Страх преследует Элевсис? – спрашиваю я. ― Он заглотил наживку?
― ...наживка... не... от... Анге... – Харнасс скрещивает руки на груди и напрягает слух, чтобы расслышать Александра. ― Бедствие... от... отсутствия... кации.
― Повтори. Щенок-1. Повтори.
― Не клюнул на наживку. На Элевсисе никакого движения... Получен сигнал бедствия с Ангелии. Сообщение от…Ангелии... с 06...
― Ангелия... – бормочу я. Ангелия – небольшой город на юго-востоке Ладона, который мы использовали для эвакуации гражданского населения из городов, окружающих наш убойный центр. Он находится под цепью Северного щита, но не является генераторным узлом, как Элевсис. Атлас должен был атаковать Элевсис. Я оставил его широко открытым, практически умоляя напасть на него.
Возможно, даже слишком.
Челюстные мышцы Харнасса постоянно напрягаются.
― Этот ублюдок знает. Он разгадал твой план.
― Глупое предположение, – отвечает Орион. ― На Ангелии нет такого генератора, как на Элевсисе. Он находится в тени Кайдона.
― Тогда что ему там нужно? – спрашивает Харнасс. ― Что там? Дэрроу?
Я не могу ждать дальнейших сведений. Необходимо принять решение. Но если я начну действовать слишком рано, всё рухнет. Проклятье. Что пошло не так?
― Харнасс, ты здесь закончил. Я хочу, чтобы ты вернулся в Гелиополис.
― Подальше от сражения с гражданскими и тыловым эшелоном? – спрашивает он.
― Бой будет в Тихе. Если мы проиграем в воздухе, нам понадобится, чтобы вы продолжали поставлять нам подкрепления через гравипетлю. И нам нужно защитить целостность командной цепи. Если я упаду в пустыне, а Орион – вместе с двигателями, у армии должен быть командир.
В этом особенность Харнасса. Какими бы ни были наши разногласия, когда появится враг, он прикроет мне спину. Он отдает честь. Поворачиваясь, он смотрит на Орион. Я провожаю его взглядом, когда он уходит. Один за другим мои телохранители проскальзывают по коридору в гараж внизу. Они знают, что сейчас произойдет. Ну вот и опять. Эта мысль наполняет меня изнеможением.
― Ты нужна мне на Первом Синем Пределе, – говорю я Орион. ― Возьми любой из шаттлов, а остальные пилоты пусть займутся своими двигателями. – Я хватаю ее за руку, когда она направляется к выходу. ― Мы не поднимаем Богов Бури выше основного горизонта. Поклянись мне.
― Клянусь жизнью.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу.
― От Авангарда до Долины, сестра.
Она улыбается, вспоминая тот старый корабль, на котором мы познакомились.
― От Авангарда до Долины, брат. – Она уходит, унося с собой частичку меня. Никогда не знаешь, когда снова увидишь друга. И увидишь ли вообще. Из всех, кого я знаю, Орион никогда не говорила, что будет делать после войны. Я чувствую потребность узнать это сейчас, но она уже обращается к своим штурмовым пилотам и толкает их к шаттлам.
― Ты думаешь, с ней всё в порядке? – спрашивает Ронна с трапа. ― Если она станет кроваво-красной...
― У меня есть запасной план.
― Конечно, есть.
Поворачиваюсь к ней. Я уже собирался сказать ей, чтобы она шла с Харнассом, как вдруг вижу, что племянница понимает, что я имею в виду…что именно я подразумеваю под запасным планом на Орион. Черт. Она видит меня насквозь.
― Где оно? – спрашивает она. ― На всякий случай...
Она имеет в виду на случай, если я погибну на поле боя.
Когда я попросил Глирастеса создать аппаратуру синхронизации для Богов Бури, я попросил его сделать предохранительный клапан, чтобы управляющий им Синий не смог решить судьбу планеты без меня. Я достаю из плаща главный переключатель и показываю его Ронне.
― А в броне? – спрашивает она.
― Второй бедренный корман. Правая нога.
И таким образом она обеспечивает себе место рядом со мной. Прости, брат.
Я отправляю сообщение Упырям:
― Александр, скажи Траксе, чтобы она разведала Ангелию. Не вступайте в бой с Рыцарем Страха. Я уже в пути.
[1] Фермопилы в Древней Греции – узкий проход между обрывистым горным склоном и южным берегом Малийского залива (Эгейское море). Он ведёт из Северной в Среднюю Грецию. В истории Греции Фермопильский проход был ареной важных военных сражений.
[2] Ориг. blacksparrow
[3] Ориг. Red Reach
[4] Ориг. BlueReach
[5] Ориг. Legios XX Fulminata
Молниеносный легион (лат. Legio XII Fulminata) – римский легион, сформированный Юлием Цезарем в 58 году до н. э. Просуществовал как минимум до начала V века. Символ легиона – изображение молнии (удар молнией в Древнем Риме считался особым благоприятным знаком богов). Официальное название «Молниеносный» (Fulminata) легион получил после одного из сражений против германцев.