52. Эфраим. Бледный дождь
Снег больше не падает над Олимпией. Утро ясное, я иду по пушистым белым улицам. Мне нужно было оказаться подальше от Орлиного Приюта. Прошло уже четыре часа с тех пор, как я спустился по лестнице, а я всё еще не могу избавиться от мясного запаха крови и навоза, оставшегося после убийства Валдиром Пожирательницы Богов.
Проезжающим машинам не требуется много времени, чтобы испортить снег. Звуки промышленности разносятся по городу. Алые, которые когда-то томились в лагерях ассимиляции, работают на плавучих строительных яликах, ремонтируя город в попытке Сефи восстановить величие Олимпии. Они проделывают адскую работу. В то время как Квиксильвер прикарманивает деньги, вырученные за гелий, Сефи вкладывает их в Киммерию. Их власть абсолютна. Их казни террористов «Алой руки» публичны и жестоки. Но они распределяют богатство по округе.
Вереницы Алых и Низших Цветов, только что прибывших из сельской местности, выстраиваются у пунктов регистрации рабочей силы. Каждому предоставляется жилье, справедливая зарплата и чувство цели, которого не было уже много лет. Многие Средние Цвета теперь работают на Сефи в качестве администраторов. Других оставляют в покое, чтобы они зарабатывали деньги, как считают нужным, лишь бы Черные получали свою долю. Город возвращается к жизни. Я не испытываю такого оптимизма. Сефи может быть полезна для Марса, для людей Лирии, но не для Вольги.
Или это не мой выбор?
Рынки, которые были домом для бродяг и костров, когда я прибыл сюда, теперь кишат новыми лавками, полными продуктов из южной Киммерии, рыбы из Термального моря, тканей из Эгеи, экзотических изделий из Центра. Черные ходят рядом с Серебряными, Бурыми, Медными и Алыми. Это не утопия, но и не война. Мечта Сефи оживает. Прошло несколько недель после последней бомбардировки «Алой руки». До своего срыва Валдир неуклонно преследовал их от опорных пунктов до самых гор. Некоторые утверждают, что даже через пролив.
Всё развалится, когда Сефи умрет.
Я не могу позволить ей втянуть в это дело Вольгу, но пока она у Юлии, я должен играть с Сефи в ее игру. Она знает, что держит меня на поводке.
Возле игорного притона меня пытается обокрасть Алый мальчишка. Я бью его по ушам, а затем показываю ему правильную технику, украв хронометр у проходящего мимо Серебряного. Я бросаю его мальчишке и говорю, чтобы он сделал так, чтобы его руки двигались плавно, как хронометр, если он хочет их сохранить.
Он смотрит на меня, когда я взъерошиваю ему волосы.
― Ты – Эфраим ти Хорн, – говорит он.
― Я? – Я инстинктивно оглядываюсь в поисках шипов Синдиката и смеюсь, когда он плюет мне на куртку. ― Да здравствует Жнец! – кричит он и пытается ударить меня. Я вскрикиваю и отступаю назад, когда вижу, что еще несколько Алых идут на разведку.
Я теряю их из виду, забегая в бордель. Мой нос сворачивается от знакомых запахов, и я отбиваюсь от мадам, пока Алые не уйдут. Думаю, это был кровавый самосуд. Люди Жнеца чертовски безумны. Потеряв вкус к прогулкам, я совершаю долгий подъем по лестнице Беллона обратно в Орлиный Приют.
Меня чуть не затоптали двое Алых, пробегающих мимо. Совсем без манер. Неужели я снова в Гиперионе? И тут я замечаю изменение в движении людей. Те, у кого есть датапады или оптические имплантаты, застыли, уставившись в свои внутренние и внешние экраны. Другие спешат в бары или к новым мультимедийным станциям Всеплемени. Даже Черный страж в форме и его напарник-Алый отпускают воришку, который направляется к витрине. Я следую за ними.
В окно брызжет свет от голограммы космической битвы. Это Пандора. Ее атакуют. Я бегу назад к лестнице.
***
В 09:30 по времени Олимпии Пандора пала от кораблей с цветами Всеплемени.
Вскоре с неба посыпался дождь из трупов.
Пока я мчался домой, в окнах мелькали кадры битвы. Пройдя через охрану Орлиного Приюта, я наблюдал за телами на своем датападе.
Тела были раздеты догола и сброшены над Эгеей на большой высоте. В солнечном свете бледный дождь из трупов выглядел почти элегантно, словно человекообразные перья, кружащиеся в воздухе. Их падение можно было принять за полет, пока они не столкнулись с небоскребами Эгеи, парками, мощеными бульварами, белокаменными площадями и крышей Лайтхолда, словно сто тысяч жуков на лобовом стекле.
Трупы были сброшены четырьмя десантными транспортерами Всеплемени. Пока я добирался до тренировочного арсенала скугги, двое были сбиты. К тому времени, как я облачаюсь в кожу скарабея и скипботы, подпоясываясь снаряжением, нагруженным огромным утепленным ящиком для неодимового магнита, новые дроны успевают заснять, как Черного храбреца в форме Всеплемени вытаскивают из третьего корабля воздушные коммандос. Они решат, что нападение заказала Сефи.
Но зачем, во имя всего святого, Сефи нападать на Виктру?
Она бы не стала.
Это должно быть был Вольсунг Фа. У него есть номер[1] Сефи, и он готовит войну. Скорее всего, Вольга была одной из тех, кого сбросили над Эгеей. От этой мысли я едва не падаю духом. Но я не могу позволить ей отвлечь меня. Без Вольги Сефи не сможет удержать меня на поводке. Она заморозит мои движения. Она заманит меня в ловушку на тонущем корабле. Хуже того. Она заманит в ловушку детей. И, судя по тому, что я видел Вольсунга Фа, у него есть план, и он идет на обострение. При нынешней напряженности в отношениях между Республикой это будет война, если они поверят, что в этом замешано Всеплемя.
Это означает, что дети станут настоящими заложниками.
Поэтому я должен их вытащить, а окно для выхода быстро закрывается.
Этому парнишке лучше бы носить свое снаряжение под одеждой. Я купил ему этот гараж не для того, чтобы он возился с гравибайками.
Я выбираю из дизайнерских патронов паучий парализатор и вставляю магазин в пистолет, затем накидываю куртку, засовываю под мышку упаковку взрывчатки и бегу к Снежку, чтобы прикрепить крюк, который Пакс сделал в гараже, к задней части посадочного пандуса. О, это будет неприятно. Я снова собираю свое снаряжение.
― Грарнир? – спрашивает кто-то сзади. Я оборачиваюсь. В дверях ангара стоит Гудкинд, сменивший Фрейхильд в роли vynKjr скугги. Двое моих самых умных скугги обходят его с флангов. ― Грарнир! – обращается он без агрессии. ― Королева требует твоего присутствия. Ты должен присоединиться к ней в западном бункере.
Вот оно. Солдаты Сефи не желают мне зла, но она никогда больше не позволит мне уйти с детьми из ее поля зрения. Я должен действовать сейчас, пока у меня еще есть доступ к кораблю.
Когда Гудкинд видит мою кожу скарабея, неодимовый кейс и сумку со взрывчаткой, его рука тянется к метательным ножам с ядовитым наконечником. Двое других скугги хмурятся и ставят свои импульсные винтовки на предохранитель. Они в замешательстве. Они просто хотели привести меня к своей королеве.
― Простите, ребята. Ничего личного.
Я настигаю их, но, черт возьми, они быстры.
Одним плавным движением я хватаю пистолет в кобуру, падаю на спину, чтобы минимизировать воздействие, и надавливаю пальцами ног на нажимные подушечки. Скипботы выдают импульс, который отбрасывает меня на десять метров назад. Я трижды стреляю через кобуру. Ножи Гудкинда проносятся в сантиметрах над моим носом. Их импульсные винтовки впиваются в стены ангара позади меня. Я встаю. Все трое скугги застывают как вкопанные из-за паралитических пуль, застрявших у них во лбу. А потом они опрокидываются, пуская пену.
Я отключаю их интеркомы и, приковыляв на скипботах, как кузнечик, извиняюсь.
― Я знаю, что вы просто выполняете приказ своей королевы. Но эта лодка идет ко дну.
Заложив взрывчатку на южной посадочной площадке, я наблюдаю, как Марс сходит с ума. Республиканские новостные каналы кипят гневом и расовой яростью по поводу нападения на Пандору. Они утверждают, что это была версия поэтической иронии Сефи. Дождь на Меркурии унес миллионы жизней Черных. А теперь дождь Сефи обрушился на дом Львиного Сердца и Жнеца, на столицу Восстания. Месть хладнокровных. Неизбежная язва их природы.
Когда я добираюсь до обзорной площадки лудуса, мир снаружи уже бурлит. Детей нет на уроках. По понятным причинам у меня нет доступа к протоколам их безопасности, но если Сефи в западном бункере, то и они направятся туда же. Летать по воздуху опасно, так что они пойдут по туннелям, которые выходят в западном парке статуй недалеко от бункера. Я смогу одолеть их там, если я полечу.
О Аид, я скоро умру.
Мои мысли мечутся, пока я поднимаюсь по мраморным ступеням и пересекаю заснеженные дворы. На тех кораблях было не Всеплемя. Это, должно быть, были аскоманы. Они пытаются развязать войну. Вольга сидела в камере. Если они взяли ее на абордаж, то шансов сбежать почти нет. Я вижу, как она падает под дождем над Эгеей. Ее кости превращаются в осколки на бетонных дорогах.
Это худшее время для страхового плана. Я думал, что у меня будет больше предупреждений, когда всё пойдет наперекосяк. Может быть, мне следовало уехать сразу же, как появился Фа, или когда Валдир пришел в ярость. Я ждал слишком долго. Их будет слишком много. Я убираю оружие в кобуру и крепче сжимаю неодимовую коробку. Против стаи бронированных Черных пистолет мало что даст.
Между Республикой и Всеплеменем началась эскалация конфликта.
Похоже, Республика стремится обвинить Черных в нападении.
Я слышу это по двигателям рипвингов, взлетающих из высокогорных ангаров. В грохоте металлических сапог. В барабанах, бьющих в армейских лагерях к западу от города. Я вижу его в толпах Средних и Низших Цветов, которых Черные отгоняют от опасных мест. И в металлическом блеске в небе, когда орбитальные флоты готовятся к ответным действиям Республики. Черт возьми, Сефи. Не нападай на них первой. Это то, чего хочет Фа.
Вольсунг Фа – не варвар, как я думал вначале. Если он организовал нападение на Пандору, значит, он обучен дестабилизации режима. Как в учебниках.
Рано или поздно какой-нибудь нервный палец дернется.
Или Фа разыграет другую карту.
И тогда домино падет. И взорвутся ядерные бомбы.
Вот так и наступает конец света.
Я не буду сидеть здесь и ждать этого.
Я не успеваю установить неодимовый магнит. Я замечаю детей в центре скопления валькирий, пробирающихся через парк статуй к западному бункеру. На женщинах-воинах по шестьдесят килограммов импульсной брони, гравиботы и полный комплект оружия. Их шлемы подняты. Черт, пропадает всякий шанс на звуковую защиту. В бою они могли бы уничтожить целую декаду легионеров Серых. Но это не битва, и последнее, чего я хочу, – это убить их.
Ноги горят, пока я сокращаю расстояние до валькирий. Я включаю плащ-невидимку и активирую бомбы на южной посадочной площадке. Они достаточно мощные, чтобы разбить окна и создать огромные грибы дыма. Завывают сирены. Группы тактического реагирования на палубе в высотах Грифонхолда, как метеоры, устремляются к площадке и прочь от меня.
Я включаю автопилот Снежка и начинаю траекторию его полета. Вернувшись в ангар, он с грохотом пронесется над парализованными телами Гудкинда и двух других скугги.
Валькирии набирают скорость, толкая детей между собой. Черт возьми, они непробиваемы. Оптика шлема валькирий засечет меня, несмотря на плащ-невидимку. Я всё еще в сорока метрах. На них не подействует ни один трюк. Никакая хитроумная ложь не сможет прервать их приказы. Всё, что они увидят, – это искаженное движение, несущееся к ним.
Вокруг меня взрываются статуи, отбрасывая импульсные винтовки валькирий, а плащ-невидимка искажает показания их датчиков обломков. Две валькирии взмывают в воздух. О, черт, черт, черт, черт, черт. Я подпрыгиваю так высоко, как только могу, на скипботах – на немыслимые десять метров. Я бросаю в них неодимовый ящик. Они думают, что это бомба. Они расстреливают ее в воздухе, расплавляя изоляцию и освобождая магнит размером с яйцо грифона. Он попадает прямо в Брагу, лежащую на земле, или, по крайней мере, мне кажется, что это Брага в доспехах. Магнит срабатывает, когда я дергаю за пряжку ремня. Магнетизм усиливается. Двое воздушных Черных пикируют. Сила тяги их гравиботов намного превышает силу магнита, но металлические компоненты гравитационных генераторов ботинок разрываются под действием силы сдвига. Вращаясь, женщины падают. Остальные валькирии теряют опору и оружие, поскольку их тянет к мощному магнитному полю, образуя клубок из двенадцати растерянных машин-убийц. Вокруг шара из Черных трещат крошечные взрывы – это рвутся газовые боеприпасы.
Я жестко приземляюсь на землю, повреждая амортизаторы ботинок, и пружиню еще раз. Сапоги разрываются в воздухе под действием магнетизма, когда я приземляюсь рядом с Паксом и Электрой. Я вскрикиваю, когда что-то вырывается изнутри икроножной мышцы и растягивает мою кожу скарабея.
В груди раздается второй хлопок, раскаленная игла боли. Я с ужасом наблюдаю, как маленький цилиндр прижимается к внутренней стороне моей кожи скарабея, словно паразитирующий пришелец, ищущий магнит. Что это? Я делаю неуверенный шаг. Мир катится из стороны в сторону. Пакс бежит ко мне, когда магнит теряет силу. Он ловит меня, когда я падаю. Всё идет не по плану. Черные шарахаются от уменьшающегося притяжения магнита, как жертвы подагры.
Пакс смотрит на что-то над моей головой и кричит Электре. Они срывают с себя куртки, чтобы показать снаряжение, которые он сделал для них в гараже. Жгуты сделаны по моим чертежам – простые, но прочные, закреплены на ногах и вокруг бедер. Моток волоконной проволоки прикреплен к их пупкам, как рыболовная катушка. Они связывают концы волоконной проволоки вместе и надувают баллон с гелием в месте соединения. Они поднимаются на пятьдесят метров в воздух, разматывая волоконную проволоку, и спешат разделиться. Над головой раздается рев, когда Снежок летит по заданному курсу. Крючок-защелка свисает с его брюха и зацепляет соединенные нити волоконной проволоки. Катушки разматываются. Пакс подбегает ко мне и обнимает, как коала, в то время как волоконная проволока натягивается, и нас всех троих сбивает с ног и несет вслед за Снежком, который карабкается прочь от Орлиного Приюта.
Всё становится как в тумане. Дежавю, когда горы расплываются у меня под ногами, а валькирии отправляются в погоню. Их ботинки никогда не догонят Снежка. Я смеюсь и хриплю, когда крюк втягивает нас в заднюю часть корабля. Пакс исчезает, а Электра сдирает с меня кожу скарабея. Рипвинги будут преследовать нас.
Электра хватает аптечку со стены, и я наблюдаю за ее лицом, когда она достает из нее металлический резак и опускает его с узкими глазами к моей груди. Что она делает? Я чувствую онемевшие вибрации. Она дала мне морфин?
Она что, вскрывает мне грудину?
Из моей груди с шипением вырывается дым. Она распыляет коагулянт. Искусственная гравитация в корабле резко возрастает, припечатывая нас к полу, пока Пакс вводит нас в штопор. Корабль вибрирует, когда его сдвоенные рельсовые пушки стреляют во что-то за пределами корпуса. Время проносится мимо, пока Электра работает надо мной.
Я смотрю на небольшое пятно ржавчины на потолке гаража. Придется его отскрести. Снежок – слишком красивый корабль, чтобы на нем была ржавчина. Когда я оглядываюсь вниз, Электры уже нет. На улице темно. Сколько времени прошло? Я всё еще не отошел от морфина.
Я неуверенно поднимаюсь на ноги и замечаю длинную полоску плоти, проходящую по грудине. Она растягивается, когда я двигаюсь слишком быстро. Я склеен. Будет больно, когда действие морфина закончится.
Пошатываясь, я иду по коридорам Снежка к кабине пилота и вспоминаю тела, упавшие на Эгею. Проходя мимо маленькой кухни и столовой, я вижу, как мы с Вольгой препираемся из-за карачи, пока плывем между портами астероидов. Я вижу, как она лежит на койке и слушает ужасную музыку. Я вижу, как она пригибается под низкими дверными проемами и хнычет, что ударилась головой. Снежок гудит вокруг меня, но в нем нет мелодии.
Маленькая мечта о нашей жизни в бегах разрушается, оставляя лишь корабль, в котором нет ничего, кроме призраков того, чего никогда не было.
Я нахожу двух детей Золотых в кабине. Снежок летит в темноте, все его активные приборы выключены, пока он пробивается сквозь низкий слой тумана. Только пассивные датчики пульсируют. Море внизу темное и неспокойное. Они в шоке оглядываются на меня из дымящихся чашек с чаем, когда я сажусь в задний ряд кабины.
― Это было...
― Удача, – говорит Пакс.
― Ужасно! Это было чертовски ужасно. – Я стону и держусь за грудь. Такое чувство, будто меня лягнул жеребец солнечной крови.
Лицо Электры становится еще более уродливым, когда она морщит бровь.
― Как ты очнулся? Я дала тебе столько морфина, что хватило бы на Черного.
Я нервно поглаживаю себя по груди.
― Наркоманка. Ты даже не дала мне одеяло.
― У тебя не было переохлаждения. – Она делает паузу. ― Ты не спал всё это время?
― Ты имеешь в виду, когда ты с радостью орудовала кусачками по моей грудине? Да.
― Черт. Меня. – Она смеется. ― Цельнометаллический.
Я стону от тупой боли, нарастающей в груди.
― Мне может понадобиться настоящая больница, – говорю я, ощупывая кожу. ― Что это было... там? Это было там.
― Трэкер в икре, – говорит Пакс, передавая мне банку с двумя металлическими цилиндрами.
Я смотрю на свое тело. Ох. Оно всё еще кровоточит.
― Ты кое-что забыла. – Я протягиваю ногу Электре.
― Задница Юноны. Я тебе не нянька. В гараже есть скобы. Не будь эльфиком.
― Ты просто прекрасный человек. А как насчет этого? – Я указываю на маленький цилиндр рядом с датчиком.
― Это, Жестянщик, сердечный шип на твоей аорте, – говорит Пакс. ― Чтобы они могли отключить твое сердце одним щелчком пальца.
― Черт. Меня.
― Я думаю, это была общая идея.
― Не могу поверить, что Сефи мне не доверяла, – говорю я, искренне расстроенный. Они смеются, как будто я шучу. ― Где... – Я забываю, что собирался сказать. ― Эгея?
― Мы не собираемся возвращаться в Республику, – отвечает Пакс. ― Они просто заставят нас ждать в Цитадели. Так не пойдет. – Молодец. Он выглядит как мужчина, сидя в кабине. Не то чтобы он вырос. Но он определенно изменился. Уверенность в глазах, выверенная челюсть – когда это произошло, когда он перестал позволять другим выбирать за него?
Я восхищаюсь переменами, хотя и чувствую, что это потеря для всего мира, что он больше не мальчик. В мире достаточно мужчин. Но, может быть, он сможет стать мужчиной другого типа? Скорее всего, нет. Но, может быть, этого достаточно.
Черт возьми, у меня болит грудь. В моей руке трубка. Я тяну за нее, пока не вижу, что за мной тянется пакет с кровью. Ох. Я перевариваю услышанное, пока он продолжает.
― Если тете Виктре удалось добраться до спасательной капсулы, то она упала в северном полушарии.
― Очень специфично, – бормочет Электра.
― Заткнись. Из-за всех этих обломков телеметрия была...
― Ты заткнись. Ты почти не надел снаряжение.
Пакс оглядывается на меня.
― Это неправда. Мне пришлось выкрутить ей ухо, чтобы она надела свое.
― Любимчик учителя.
― Троглодит.
― Всезнайка.
― Топорик.
Электра вздыхает. Они молча дуются друг на друга. Я хихикаю.
― Я знал, что это заденет тебя за живое.
― Заткнись, – говорят они в унисон.
Я лишь ухмыляюсь.
― Если они живы, мы их найдем, – говорит Пакс после долгого молчания.
― Их?
― Наших людей и твоих, Жестянщик. Нравится тебе это или нет, но теперь ты с нами. И нам надоело наблюдать за тем, как все вокруг лажают. Теперь наша очередь.
Электра дарит мне самую фальшивую улыбку, которую я когда-либо видел, и тайком, когда Пакс не смотрит, передает мне крукс. Я закрываю глаза, чувствуя странное тепло в груди, и вздыхаю.
― Что может пойти не так?
[1] Ориг. number