72. Лирия. Последний зуб
Веснушка пошатывается под огромным весом золотого нагрудника, пока мы идем по коридору к тюрьме. Я иду впереди, держа пистолет наготове, пытаясь заставить паразита снова работать. Я не могу определить, где кто находится.
В металлических коридорах всё отдается эхом. Вдалеке кричат мужчины. Сапоги стучат по лестницам. Двери хлопают. Мы с Веснушкой крадемся за тремя мужчинами, которые стоят внутри какой-то прозрачной комнаты связи, омываемой бледным светом голограмм. Может, они не заметили мой сигнал. А может его и не было. Большинство камер наблюдения выключены, но некоторые работают, и на них видно, как рабы отпираются в шахтах вокруг тел своих хозяев. Группа рабов собирается вокруг Вольги. Кровь капает с ее головы, она держит в руках винтовку и кричит на них.
Вот так, большая девочка.
Затем один из мужчин наклоняется над экраном и замирает. Мой голос заполняет комнату. Мы застряли на полпути по коридору. Они знают. Веснушка испуганно смотрит на меня, и я запихиваю ее в кладовку.
― Подожди меня здесь.
― Куда ты идешь?
― Просто жди здесь с оружием. Я скоро вернусь. Не выходи, если услышишь мой крик. – Я закрываю дверь, когда она кивает. Я сжимаю пистолет. Мужчины наступают с двух сторон. Я бросаю пистолет и встаю на колени.
― Вот она, сучка.
Они выходят из-за угла с винтовками наизготовку, и я говорю единственное, что могу придумать, когда ко мне бегут разъяренные психи:
― Я с Золотой. У меня есть информация, которую я могу продать Гармони.
Я едва успеваю увернуться от ботинка, нацеленного мне в лицо. Вместо этого я получаю удар по голове и опрокидываюсь набок. Кто-то хватает меня за волосы.
― Какая информация?
― Я знаю, где находятся остальные дочери Юлии.
***
В тот день, когда мой клан впервые увидел небо, мы отправились на экскурсию в Кан. Папа видел, что тюрьма не произвела на меня впечатления. Он сказал мне, что это маленькая тюрьма для мелких преступлений, а за большое преступление полагается плеть или виселица. Тюрьма предназначена для пьяниц, непослушных шахтеров, чтобы остудить голову, а иногда и для крыс, которые выдавали секреты своего клана за немного сыра.
Не знаю почему, но я спросила его, становился ли он когда-нибудь крысой, и он просто замолчал.
Тюрьма в этой шахте такая же маленькая, как и наша. Но вместо пьяниц и шахтеров в ее камерах сидят по дюжине голодных Черных и Алых. Когда меня бросают в камеру, запах стоит неимоверный.
Как я и надеялась, они запрут меня до тех пор, пока Гармони не поднимется из хаоса внизу. Похоже, всё налаживается. Надеюсь, Львенок всё еще прячется.
В моей камере есть еще только одна заключенная, но ее длинные ноги занимают большую часть камеры. Виктра сидит, сгорбившись, на полу. Она не шевелится, когда я сажусь там, куда меня бросили охранники. На ней рваные штаны, которые едва достают до икр. Ее рубашка разорвана и окровавлена на мускулистых плечах. Из раны на голове сочится кровь.
Она даже не смотрит на меня. Я не могу представить, какая боль у нее внутри.
― Виктра... – зову я. Она не отвечает. ― Виктра, я здесь, чтобы...
Дверь тюрьмы распахивается. В нашу сторону направляется дюжина пар ботинок. Гармони возглавляет стаю своих самых мерзких людей.
― Я думала, что оставила тебя внизу. У кого-нибудь есть моя пила?
Мужчина бледнеет.
― Я думал, ты хотела воспользоваться молотком.
― Да, но я также оставила свой молоток внизу.
Другой мужчина ныряет за угол и возвращается с пилой, покрытой коркой запекшейся крови. Гармони улыбается ему, бросает свирепый взгляд на первого мужчину и пинает дверь камеры.
― Что это за чушь насчет других ее девочек? – Она сплевывает. ― Как будто Юлия рискнула бы рассказать об этом кому-то вроде тебя. Как ты пронесла кислоту? – Она снова пинает дверь. ― Где она спрятана?
― У тебя в заднице, – говорю я.
Она направляет на меня пилу. Затем раздается крик.
― Взяли одну из них.
Они втаскивают мертвую девушку. Гармони проталкивается сквозь своих людей, пока они укладывают ее на стол в дальнем конце комнаты. Они повернуты спиной к нам. Я щелкаю пальцами Виктре, пока она не смотрит на меня.
Я выдергиваю зуб.
Не меняя своего сокрушенного выражения лица, Виктра поджимает под себя ноги. Кислота попадает мне в рот. Она тычет в меня своими наручниками. Когда кислота остывает, выравниваясь, чтобы распознать мою ДНК, я капаю ей на перемычку между наручниками. Затем выплевываю остатки на замок камеры. Он начинает дымиться, проедая корпус.
― Она у них в зубах, – бормочет Гармони, осмотрев мертвую девушку. Она крутится на месте. ― Кислота у них в зубах! – Прежде чем мужчины успевают повернуться к камере, замок удовлетворенно щелкает.
Я никогда не была на Меркурии и на его Ипподроме. Но я видела видеозаписи старых гонок на колесницах. Когда раздается звук горна, по телу пробегает дрожь, пыль вздымается, и всё становится... обостренным.
Виктра вырывается из камеры.
Раненая, уставшая, измученная родами, она не такая, какой должна быть. Но, убив ее ребенка, эти люди получат ту Виктру, которую они создали.
Она убивает первого мужчину, сломав ему спину ударом ноги в нижнюю часть позвоночника. Второго она убивает, чтобы использовать его и его толстый бронежилет в качестве щита. Его тело взрывается, когда его парни открывают по ним огонь. И тут Виктра оказывается среди них, не блокируя атаки одного за другим, а набрасываясь на них, ломая их, пока она поворачивается, чтобы сломать следующего. Тех, кого она не убивает, добивают их друзья. Пули и импульсные разряды рикошетируют по тюрьме. Я лежу плашмя, и два импульсных заряда почти отрывают мне ноги.
Гармони хватает одного взгляда на это, она наводит винтовку и стреляет одному из своих солдат в шею, когда Виктра швыряет его в воздух между ними. Он сбивает Гармони с ног, а когда она встает, тряся головой от столкновения, то видит, что Виктра вся в крови, давит людей, несущихся вперед.
Как хороший таракан, Гармони убегает.
Виктра пытается броситься в погоню, но члены «Алой руки», как безумные, бросаются ей наперерез, желая дать Гармони сбежать, даже если это будет стоить им жизни. Виктра принимает их предложение.
Когда она отрывает ногу от раздробленной спины своей последней жертвы, в комнате всё еще слышны стоны пленников. Виктра наклоняется, тяжело дыша, пуля пробила ей плечо, ноги в порезах, из правой ягодицы пульсирует что-то красное.
Затем она выходит из комнаты. Я смотрю на заключенных, которые только начинают поднимать глаза из своих изрешеченных пулями камер. От них не будет никакого толку. Они такие худые. Я бегу догонять Виктру, зовя ее по имени в коридоре. Она уже ушла. Кровавые следы ведут налево. Я иду по ним на звук влажных шлепков и нахожу Виктру в коммуникационном терминале, мимо которого я прокралась ранее. Кровь собирается вокруг ее босых ног, пока она поглощает голограммы. На одной из них Вольга и несколько десятков рабов ведут огонь по «Алой руке» в туннеле. Еще несколько сотен толпятся позади них, готовые подхватить оружие, если кто-то из них падет. Их превосходят по численности люди «Алой руки», которые стекаются из города вниз, чтобы встретить их у главного туннеля.
― Это ты сделала? – спрашивает она, не оборачиваясь.
― Да. Но, думаю, теперь мне нужна помощь.
Она оглядывается, затем снова смотрит на экраны. Гармони бежит вверх по лестнице.
― Она убегает, – говорю я.
― Я в курсе. – Она щурится на голограммы, затем садится за пульт, чтобы взять управление в свои руки. ― Чего ты не знаешь, так это того, что подписала всем смертный приговор. По периметру входа в шахту расположилась целая армия. Мы никогда не выберемся.
― Я вызвала подкрепление, – говорю я.
― Метафорически или физически?
― Э-э, физически.
Она оборачивается.
― Упыри?
― Как будто у меня есть их номер. Я сделала то, что называется широким спектром.
Ее тело напрягается.
― Ты использовала мое имя?
― Я не идиотка.
― Ты так сказала, – говорит она и возвращается к своему занятию.
Гармони сбегает с лестницы в большое помещение с открытой крышей, уходящей в небо. Пятьдесят человек спускаются по лестницам, свисающим с края крыши. Гармони кричит пилоту и загружается в шаттл. Через мгновение они уже в воздухе и медленно поднимаются над шахтой. Пальцы Виктры скользят по клавишам, и камера дрожит. Мужчины, только что спустившиеся по лестницам, указывают вверх. Потом я понимаю, почему. Небо становится меньше по мере того, как закрывается крыша. Она захлопывается прежде, чем шаттл Гармони успевает улететь. Верхние крылья ее шаттла разламываются пополам, корабль сталкивается с закрытым потолком и, вращаясь на шипящих двигателях, падает обратно вниз.
Виктра встает.
― Куда ты идешь? – спрашиваю я, указывая рукой на голограмму Вольги.
― Забрать долг.
― Вольге нужна твоя помощь. Нам всем нужна! – кричу я, когда она уходит. ― У нее там десятки людей. Если ты там погибнешь, то никому не сможешь помочь.
― А почему я должна тебе помогать? – спрашивает она у двери, повернувшись. На голограмме Гармони выбирается из разбитого шаттла. Ее люди волокут ее к гравилифту.
― Потому что я помогла тебе. Как и Вольга. И кто-то однажды сказал мне, что месть лучше осуществлять терпеливой рукой.
Она смотрит на меня и наклоняет голову.
― Мы можем заняться ею после. Там внизу девушки. Девушки, которые рисковали своими жизнями, потому что не могли больше этого выносить. Ты просто позволишь им умереть, как Улиссу?
Она напрягается. Ее глаза пристально смотрят на меня, затем на свои кровоточащие раны.
― Мне понадобятся подходящие доспехи.
Я кричу в коридор:
― Ванна, это Лирия. Можешь выходить.
Позади Виктры открывается дверь кладовки, заставляя ее подпрыгнуть. Швабры сыплются на пол, и оттуда, спотыкаясь, выходит Веснушка. Собравшись, она застенчиво оглядывается на Золотую и протягивает нагрудник вперед.
― Мэм. Я принесла вам доспехи. – Она достает лезвия. ― И вот это.
Виктра почти улыбается.
***
Виктра, Веснушка и я смотрим через мост вниз, на Общину[1]. Виктра заставила нас спрятаться на десять минут, хотя и не сказала, зачем. Внизу «Алой руке» удалось навести порядок. Хотя они и нашли не всех девушек, но некоторых – точно. Десятки из них собраны в центре городка и находятся под охраной, в то время как большинство мужчин направляются к главному туннелю, чтобы сразиться с рабами Вольги. И тут я понимаю, почему Виктра задержалась. Не в силах сбежать с вершины, Гармони спускается вниз. Она идет по этажу Общины, направляя своих людей к девушкам, и уводит группу из более чем сорока человек вниз, в туннели, чтобы соединиться со своим большим отрядом.
― Теперь она собирается охотиться на меня, – произносит Виктра. ― Справедливо. – Виктра протягивает мне и Веснушке гранаты, которые она забрала у убитых ею людей. ― Подайте мне это внизу.
А потом она спрыгивает.
Я думала, что Фигмент и Вольга находятся на вершине пищевой цепочки, пока не увидела, как Виктра спускается в город. Пока мы с Веснушкой спускаемся по лестницам, Виктра перепрыгивает с уровня на уровень, иногда на два вниз, иногда на один вверх, убивая людей на ходу. Она приземляется среди трех Алых на мосту и сбрасывает их. Она прыгает на уровень выше и уничтожает переносную орудийную башню, прежде чем ее успевают запустить. Пули вгрызаются в камень вокруг нее, когда она прыгает вниз на два уровня, протаскивая свое лезвие через дюжину мужчин, спускающихся по единственной лестнице на второй уровень. Она убивает остальных, собравшихся на базе, а затем, почти ради забавы, берет винтовки убитых и начинает выскакивать из укрытия: два быстрых выстрела, пригнуться, отойти, два быстрых выстрела, пригнуться, отойти. Вскоре все мужчины, охраняющие девушек в центре городка, лежат на спине или уползают с дырами в теле.
Мы соскальзываем с последней лестницы и подбегаем к Виктре, которая прячется за укрытием, высматривая угрозу. Пять пуль расплющились о плохо подогнанную броню. Я вижу дыру в ее правом бицепсе.
― Долго же вы возились, – говорит она, забирая гранаты.
Ее левое ухо держится на полоске плоти. Я указываю на него.
― Хватит отвлекаться. – Она отрывает его и засовывает под нагрудник, а затем поворачивается, когда раздается выстрел. Львенок, которую поймали люди «Руки», теперь владеет одним из их пистолетов и стреляет из него в хромающего человека, пока тот не падает. Это становится уже не таким смешным, когда она подбегает к нему и стреляет по его корчащемуся телу, пока магазин не опустошается. Она поднимает голову, забрызганная кровью, на ее лице нет ни единой эмоции. Виктра смотрит на меня.
― Одна из твоих?
― Более или менее.
Она хмыкает:
― Сейчас вернусь.
― Я пойду...
― Нет. – Она пинает меня по бедру с такой силой, что оно немеет, а затем молча бежит к туннелям, убивая двух мужчин, пришедших с основными силами, сражавшимися с рабами. Затем она исчезает. Судорога охватывает мою ногу. Я поднимаюсь и ковыляю за ней, пока Веснушка отводит девушек в сторону, чтобы найти место, где можно спрятаться. Я иду по следам мертвецов Виктры, пока туннель не расширяется и я не выхожу к двум сотням Алых, стреляющих по туннелю в Вольгу и ее людей. Звук оглушительный. Виктра притаилась там, где они собрали своих раненых. Она заканчивает что-то бросать и поворачивается, чтобы бежать по туннелю. Она замечает меня и жестом велит вернуться.
Тум. Тум. Тумтум.
Гранаты начинают взрываться позади солдат «Алой руки», пробивая бреши в их рядах, пока весь туннель не заполняется пылью. Взрывы отдаются эхом, сменяясь нарастающим ревом в горле туннеля. Рабы бросаются в пыль.
Я падаю за валун вместе с Виктрой и со смехом наблюдаю, как «Алая рука» распадается у меня на глазах.
― Не сиди на месте, идиотка, – говорит Виктра, стоя на коленях и сбивая с ног Алого, когда тот полуслепой выбегает из пыли. ― Стреляй во что-нибудь.
Я опускаюсь перед ней на колено, опираюсь руками о валун и прицеливаюсь. Я стреляю до тех пор, пока не вижу женщину, прокладывающую себе путь сквозь пыль, отпихивая тела своих людей на пути освобожденных рабов.
Гармони пытается сбежать. Я указываю на нее, но Виктра уже вышла на охоту.
[1] Ориг. Common