— Доктор. Я тут подумала.
— Надо же, вы и такое умеете.
Я на мгновение оторвался от стола и посмотрел на Минт, сидевшую на лабораторном диване. По её лицу было видно, что ответ ей не понравился.
— Простите. Говорите.
Я неловко почесал затылок.
— Почему на горе за Академией вообще водятся монстры? Они же опасные. Разве их не должны всех перебить?
— Откуда мне знать. Наверное, есть причина, почему их не могут истребить. Может, они особенно сильные.
— Вот и мне кажется, что причина должна быть. Только какая — не понимаю.
— И правда.
Вариантов хватало. Может, местные монстры и правда слишком сильны. Может, они прячутся где-нибудь в столичной канализации. А может, их специально оставляют для тренировок.
Ни одно объяснение не казалось особенно разумным, но в этом мире свои представления о нормальном. Наверное, проще принять как есть. Щёлк.
Я закрыл колпачок ручки.
— А вы сегодня чем занимались, ваше высочество?
— Алхимией.
Минт ненадолго задумалась.
— Но, по-моему, это всё какое-то мошенничество. Базовая магия алхимии очень похожа на магию преобразования.
— Да.
Я пока не понимал, почему из этого следует, что алхимия — мошенничество.
— Если всё равно можно согнуть правила чем-то вроде магии преобразования, я не очень понимаю, какой смысл вообще выделять алхимию в отдельную науку.
Кажется, я понял, о чём она. Сам я алхимии не знал, но мысль в этом была. Хотя если подумать ещё немного…
— Наверное, в алхимии прежде всего стоит изучать, чего можно добиться без магии. Иначе граница между ней и другими магическими дисциплинами действительно становится слишком размытой.
— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?
— Нет. Просто моё мнение.
Если считать алхимию местным аналогом химии, вывод напрашивался сам собой. Человека с естественно-научным образованием, который совсем не знает химии, представить трудно, независимо от специальности. Минт кивнула.
— Может быть… У тебя в лаборатории есть печенье?
— Есть. Сейчас.
Я положил на стол пакет. Минт шевельнула пальцами, и тот плавно подлетел к ней. Каждый раз впечатляет.
— А ты сегодня чем занимался?
— Утром писал исследование. После обеда пойду в отделение. Надеюсь, пациентов будет поменьше.
Хрусть. Минт откусила печенье. Судя по крошечному кусочку, скорее попробовала на вкус.
— Кстати, я нашёл ещё одну аспирантку.
— А? Истину выбрасываешь?
— Нет. Нашёл ещё одного человека.
Хотя «нашёл» звучит немного странно. Истину я собирался благополучно довести до окончания докторантуры. Само собой.
Хотя… а если она скажет, что не хочет идти дальше в докторантуру? Надо будет заранее придумать, как её убедить. Но сейчас не об этом.
Минт, похоже, ещё не закончила.
— Девушка?
— Да.
— Ну конечно.
— Ваше высочество, она студентка, но аспирантов вообще-то не я выбираю. Они сами подают заявление.
— Вот как?
— Именно.
Минт прищурилась. Не верит. А я правду говорю. Если бы выбирать мог я, давно набрал бы человек семь.
— Хочу посмотреть, кто это.
— Хорошо.
Минт характером колючая, но с Истиной после знакомства ничего страшного не произошло. Познакомить её с новой аспиранткой тоже, наверное, можно.
— Мне уже пора…
— Счастливого пути. До встречи.
Минт собрала вещи и вышла из лаборатории. Почему-то настроение у неё внезапно улучшилось. Потому что я согласился познакомить?
***
Через несколько минут после ухода Минт дверь открылась и вошла Истина.
— Профессор, я повесила объявление, как вы просили. А зачем оно вообще нужно?
— Боюсь, что кто-нибудь попытается опередить нас, пока статья проходит рецензирование. Это ведь может занять несколько месяцев.
— Понятно.
Самый надёжный способ. Если заранее вывесить результаты под моим именем, украсть идею и выдать за свою станет гораздо труднее. Пожалуй, именно такой урок оставила нам история Розалинд Франклин, не получившей Нобелевскую премию.
Как бы то ни было. Истина сегодня впервые за долгое время надела очки и с серьёзным видом листала блокнот. Что это с ней? Новое расписание?
Я посмотрел на неё.
— Что-то случилось?
— Профессор, через несколько дней будет Фестиваль охоты на монстров. Говорят, летом монстров становится особенно много, и тогда устраивают большой поход на них.
— Вот как?
— Будут раненые.
Ну, конечно будут.
— Что за люди. Весной турнир по фехтованию, летом охота на монстров. У них вообще бывает спокойный сезон?
— Рыцари ведь и занимаются тем, что сражаются.
Мне это по-прежнему казалось безумием, но жители этого мира всё-таки не идиоты. Наверняка у обычая есть причина. Кажется, я уже слышал что-то похожее.
Титул в семье всё равно наследует один человек. Даже второй сын рыцарского рода не получает обеспеченное будущее автоматически. Большинству тех, кто хочет стать рыцарем, приходится доказывать себя на поле боя. А будущим наследникам — доказывать, что они достойны стоять над остальными.
Наверное, поэтому они и пытаются поубивать друг друга раз в несколько месяцев. Хотя это лишь моя догадка.
— Когда фестиваль?
— Завтра.
Прекрасно. Работы прибавится.
***
На следующий день этот Фестиваль охоты на монстров действительно начался. И пациент появился практически сразу. Да, мысль «зачем вообще добровольно заниматься тем, от чего получаешь травмы» не отпускала.
— Профессор!
— Я рядом. Можно не кричать.
Пациента внесли на носилках. Судя по одежде и посоху, который один из спутников осторожно нёс следом, перед нами был маг. Неожиданно фэнтезийная картина.
Рыцарь, маг, лучник, целитель — они там что, действительно собирают рейдовую группу из четырёх человек? Впрочем, рано делать выводы. На первый взгляд состояние пациента выглядело терпимо. Дышит, цвет кожи более-менее нормальный.
Только слюна постоянно течёт изо рта. Вот это уже тревожнее. Когда-то я видел похожую картину у пациента, отравившегося фосфорорганическим пестицидом.
Неужели здесь есть что-то похожее? Истина кашлянула и заглянула в записи.
— Мужчина, двадцать два года. Имя — Изати. Потерял сознание во время охоты на монстров. Целитель, который его привёз, думает, что он ударился головой и поэтому отключился.
Полностью исключить это нельзя. Но от обычного удара головой человек редко падает без сознания и начинает пускать слюни. Посмотрим внимательнее.
— Что с ним произошло?
Целитель из его группы выглядел так, будто вот-вот расплачется.
— Не знаю! Мы шли, и он вдруг упал. Я использовал целительную магию, теперь он дышит, но не разговаривает и нормально ходить не может. Взгляд совсем пустой.
— Он упал внезапно?
— Может, попал в какую-нибудь ловушку?
Вряд ли. От ловушки я ожидал бы травмы стопы или голени. Я достал платок и вытер слюну с лица пациента. Если присмотреться, дыхание редкое и неглубокое.
— Когда он упал?
— Мы шли через лес. Он отстал из поля зрения, а потом уже лежал. По дороге ещё говорил какую-то бессмыслицу.
— Что именно?
— «Радужный папоротник».
Галлюцинации. Я повернулся к Истине.
— Принеси резиновую трубку и мехи.
— Да!
Я потряс потерявшего сознание мага за плечо. Если не считать угнетённого дыхания, пока он не выглядел умирающим. Хотя уверенности немного.
— Эй. Постарайтесь прийти в себя.
— У-у…
Целитель рядом нервно переминался.
— Вот видите? Наверное, всё-таки где-то ударился головой…
Следов травмы головы я не видел. Может, целительная магия позволяет ему пока обходиться таким слабым дыханием? Проверить невозможно.
Истина вернулась с ведром и резиновой трубкой.
— Похоже, он съел грибы.
— Грибы? Почему?
Откуда мне знать, почему люди едят то, что находят в лесу? Чего только человек не сделает. В любом случае предварительный диагноз определился.
Холинергический криз после употребления грибов. Обычно такое происходит из-за чрезмерной стимуляции мускариновых ацетилхолиновых рецепторов. В прошлой жизни я видел подобное у людей после отравления пестицидами.
Основные признаки — слюнотечение, слезотечение, мышечная слабость, а у некоторых пациентов ещё и галлюцинации. Лечат холинергический криз атропином, но дыхательную недостаточность он сам по себе не исправит. Атропин действует на мускариновые ацетилхолиновые рецепторы, тогда как рецепторы, связанные с диафрагмой, — никотиновые.
Слишком много сложных слов. Вывод простой: даём атропин и отдельно следим за дыханием. Я снова растормошил пациента и сделал укол атропина в руку.
Антидот введён. Что дальше? Сначала промыть желудок или заняться дыханием?
Он пока дышит сам, цианоза и других явных признаков тяжёлой гипоксии нет. Значит, сначала желудок.
— Начнём с промывания.
Я осторожно ввёл резиновую трубку в пищевод. Истина с тревогой следила за мной.
— Смотри, чтобы он продолжал дышать.
— Хорошо.
Желудочное содержимое начало стекать в ведро. Промывание прошло проще, чем я ожидал.
— Он поправится?
— Раз уж успел доехать до больницы — скорее всего. Ещё немного задержались бы, и он мог перестать дышать.
Целитель, который всё это время выглядел совершенно убитым, наконец немного расслабился.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta