С самого раннего утра Филомель была занята приготовлениями и украшением. Она едва помнила, что происходило во время купания и массажа, призванного снять отёчность, всё словно происходило в полубессознательном состоянии.
Поскольку сегодняшний приём был её первым официальным мероприятием за долгое время, служанки герцогского дворца с энтузиазмом принялись наряжать её, словно красивую куклу в своих руках. Филомель довольно быстро поняла, что остановить их не получится, и смирилась, позволяя им делать с собой всё, что вздумается.
— Вааа!
Услышав тихий возглас восхищения, Филомель открыла глаза. В зеркале она увидела Лиазель, та прикрыла рот ладошкой, а её глаза сияли от изумления. Филомель тут же обернулась и радостно поприветствовала её.
— Лиазель, ты уже пришла?
— Филомель! Ты такая красивая! Прямо как принцесса!
Лиазель осторожно подпрыгивала на месте, боясь подойти слишком близко и случайно испортить наряд Филомель. Филомель рассмеялась, услышав это невинное, непосредственное сравнение.
— Правда? Как мило с твоей стороны.
Но в то же время ей было немного жаль, что Лиазель не могла отвести от неё взгляд. Филомель чувствовала себя виноватой из-за того, что не могла взять Лиазель с собой на приём: её существование ещё не было официально объявлено.
— Как насчёт того, чтобы однажды нам обеим надеть такие платья?
— Вместе с тобой, Филомель?
Лиазель гораздо больше хотелось проводить время с Филомель, чем носить платье принцессы, поэтому она тут же переспросила.
— Конечно.
— Да! Я бы очень этого хотела!
— Хочешь остаться и ещё немного посмотреть, как меня наряжают?
— Да! Я буду сидеть тихонько.
София и Лиазель устроились на ближайшем диване и стали наблюдать за приготовлениями Филомель, негромко и дружелюбно беседуя друг с другом. Заметив, как хорошо они ладят, Филомель время от времени улыбалась, глядя на них через зеркало. Как раз когда сопровождавшая её служанка проверяла последние детали платья, в дверь тихонько постучали.
— Лиазель, кажется, это герцог. Не встретишь его вместо меня?
— Да!
Лиазель быстро вскочила с дивана и побежала к двери. Едва она открыла её, Филомель обернулась посмотреть.
— Лиазель?
Каин на мгновение замер, увидев, что дверь открыла Лиазель, хотя заранее слышал, что она будет здесь. Он не ожидал, что девочка сама его встретит, но тут же протянул ей один из двух букетов, которые держал в руках. Букет был слишком большим, чтобы маленькая девочка могла удобно держать его одной рукой, однако, несмотря на роскошную упаковку, состоял он из простых цветов.
Лиазель ахнула, глядя на букет. Это были те же цветы, которые она несколько дней назад купила на городской площади.
— Это тебе подарок.
— Спасибо, дядя! Они такие красивые!
Лиазель радостно улыбнулась и повела Каина к Филомель. Каин наклонился и поцеловал её руку с тыльной стороны. Его горячие губы прижались к коже, словно оставляя неизгладимый след, а затем медленно отстранились. При этом его обнажённая рука продолжала нежно поглаживать её ладонь. Тепло, исходившее от его губ и руки, было вполне ощутимым.
— Сегодня ты и правда ослепительно прекрасна, Филомель.
— А ты красив, герцог.
Хотя обычно взрослого мужчину не стали бы так описывать, Каин действительно принадлежал к тем мужчинам, которым шло слово «красивый». Сегодня он уложил волосы и надел элегантный официальный костюм. Мужчина, который великолепно выглядел даже в простой одежде или рубашке, естественно, становился ослепительным, когда одевался соответственно своему положению.
Разглядывая его, Филомель заметила, что цвета их нарядов почти совпадали, и немного смутилась.
— Правда? Тогда разве у тебя нет подарка для такого красавца?
— Я отдам тебе то, что ты держишь в руке.
Она имела в виду букет, который он принёс, но Каин чуть сильнее сжал её руку, которую всё ещё не отпускал.
— Эту руку?
— Я про букет.
— Ах, как жаль.
Он смиренно пожал плечами и протянул ей букет. Он был не очень большим, зато состоял из необычных цветов с интересными оттенками. Филомель посмотрела на своё платье нежно-фиолетового цвета. Большинство полученных ею цветов тоже были такого оттенка.
— Ты выбрал букет в тон моему платью?
— Да. Фиолетовый тебе очень идёт.
Так ответил обладатель фиолетовых глаз.
— Словно ты создана для этого цвета и должна оставаться с ним навеки.
Филомель рассмеялась, глядя в его спокойно мерцающие глаза.
— Не существует никакой судьбы, которая предписывала бы такое.
— Ещё как существует.
Он произнёс это настолько серьёзно, что его слова невозможно было принять за шутку.
Филомель осторожно коснулась цветов кончиками пальцев, затем слегка погрузила лицо в букет, чтобы вдохнуть аромат. От цветов исходили разные запахи, но особенно выделялся аромат фиалок.
— Этот цветок мой любимый.
Каин указал на свои глаза.
— Потому что его цвет в точности такой же, как у моих глаз.
— И правда.
Филомель улыбнулась, глядя на фиалку.
— Кстати, ты уже закончил приготовления?
— Да. Поедем?
— Конечно. Я уже всё закончила.
Она взяла Каина под руку, затем взяла за руку Лиазель, и они вместе спустились в холл. Там они встретили Харнина, который только что вошёл.
— О, босс!
Увидев её, Харнин радостно помахал рукой.
— Боже мой, глава, сегодня ты так нарядилась!
— Не будет ли это слишком утомительно? Ты справишься?
— Ты о том, чтобы присмотреть за девочкой? Не волнуйся.
Это был первый раз, когда Филомель оставляла Лиазель во дворце без собственного присмотра. Она не сомневалась в людях герцога, но хотела, чтобы Лиазель получила новый опыт, поэтому попросила Харнина приехать. Он с радостью согласился — и вот теперь был здесь.
— Лиазель, это мой друг.
— Привет, малышка. Я Харнин.
Лиазель не могла отвести взгляд от его длинных зелёных волос.
— Харнин — фея?
— Что?..
Филомель рассмеялась, услышав невинный вопрос Лиазель.
— Харнин не фея, но он дружит с феями. Если попросишь его, может быть, он даже покажет тебе одну.
— Покажи мне фею, пожалуйста!
— Ха! Тогда иди сюда, проказница. Сегодня я подарю тебе воспоминание, которое ты никогда не забудешь!
— Вааа!
— И я тоже!
София с энтузиазмом побежала за ними, а Филомель не смогла сдержать смеха.
«Как я и думала, эта троица отлично ладит».
Возможно, дело было в том, что по душевному возрасту они были примерно на одном уровне, они быстро нашли общий язык.
Каин улыбнулся и проводил Филомель к ожидавшей их карете.
— Похоже, они прекрасно проведут время.
— Да, думаю, так и будет.
Филомель рассмеялась, вспомнив, как Лиазель и София весело бежали за Харнином. Поднявшись в карету и сев напротив Каина, она заметила брошь, приколотую к его груди.
— Ты снова её надел?
— Да.
В аристократических кругах обычно не принято надевать одно и то же украшение несколько раз подряд. Даже госпожа Бонита, несмотря на многочисленные долги, старалась постоянно менять украшения и платья.
Каин нежно провёл пальцами по броши.
— Я хотел, чтобы её увидели все.
И его глаза, и цвет броши были фиолетовыми… Филомель прекрасно знала, что эта брошь для него значит. От этого её лицо стало горячим.
— Ах, точно… Харнин сказал, что ему удалось изготовить довольно много.
Хотя свитки духов ещё не поступили в официальную продажу, Харнин уже некоторое время тайно изготавливал их и успел накопить немалый запас. С самого начала Каин планировал не выпускать сразу большое количество товара, ведь дефицит и высокая цена должны были разжечь интерес покупателей.
— Хорошо. Возможно, начнём продажи уже через несколько дней.
— Реакция людей оказалась лучше, чем мы ожидали?
— Да. Люди принимают духов гораздо быстрее, чем мы предполагали.
В конце концов, милота привлекает сердца сильнее, чем красота или привлекательная внешность. Очаровательные образы духов быстро завоёвывали сердца людей.
— Лучше запустить продажи до моего отъезда.
— Да, так действительно будет лучше.
Филомель тихо произнесла:
— Осталось совсем немного времени.
До отъезда Каина на север оставалась примерно неделя. Хотя с тех пор, как он объявил о своём решении, прошёл уже месяц, Филомель казалось, будто она услышала об этом всего несколько дней назад.
— Ты… не хочешь, чтобы я уезжал?
Филомель посмотрела на него. Каин улыбался с шутливым видом, скрестив руки. Она тоже улыбнулась и слегка покачала головой.
— Да, конечно, не хочу.
— А?!
Каин не ожидал такого прямого ответа и изумлённо уставился на неё.
— Когда ты уедешь, мне будет одиноко. Я знаю, что ты будешь время от времени навещать нас, но всё равно… я буду волноваться.
Наконец Филомель призналась самой себе, она стала слишком сильно полагаться на Каина. На него можно было положиться. Более того, он действительно заслуживал доверия.
— И, кстати, я знаю, что ты специально поручил Мадонне обучать меня обязанностям хозяйки дома.