Увидев эту очаровательную сцену, перед которой невозможно было устоять, Филомель тут же наклонилась. Закрыв глаза, она почувствовала, как маленькая тёплая ручка нежно возится у неё за ухом.
— Теперь можешь открыть глаза.
Филомель открыла глаза и сразу спросила:
— Ну как я выгляжу?
— Не знаю, кто красивее — ты или цветок!
Услышав это, Филомель звонко рассмеялась. Затем она легонько похлопала Каина по плечу. Каин сразу понял намёк и тоже наклонился. Лиазель принялась осторожно закреплять цветок у него за ухом. Заметив, что цветок у Лиазель жёлтый, Филомель потрогала тот, что украшал её собственное ухо.
— Значит, мой цветок белый?
Она снова посмотрела на Каина. Он выглядел на удивление красивым, склонившись на уровень ребёнка, чтобы та могла украсить его ухо цветком. Жёлтый цветок, затерявшийся среди естественно растрёпанных серебристых волос, особенно выделялся на их фоне. Сочетание холодной красоты этого мужчины и нежного цветка напоминало произведение искусства.
— Готово!
— Красиво получилось?
— Да! Даже дядя оказался красивее, чем я ожидала!
Лиазель весело захихикала. Филомель взяла её за плечи и повернула к себе.
— Лиазель, я хочу ещё один цветок. Купишь мне, пожалуйста, какой-нибудь? Выбери тот, который тебе понравится.
— Хорошо!
Лиазель снова поспешила к маленькому торговцу цветами.
— Тебе очень идёт, Филомель.
— Тебе тоже, герцог.
— Мне вообще всё идёт.
Филомель посмотрела на Каина, который нарочито поглаживал подбородок, словно всерьёз любовался собой. Но из-за растрёпанных Лиазель волос он выглядел скорее забавно.
Филомель рассмеялась и протянула руку. Она всего лишь хотела поправить ему волосы, но, приглядевшись, заметила что-то прилипшее к ним. Она приблизилась к его лицу, чтобы рассмотреть получше.
— Ах… Кажется, на волосах остались следы цветочных чернил. Не знаю, отмоются ли они…
Растирая испачканное место кончиками пальцев, Филомель вдруг заметила его взгляд и подняла голову. Они стояли так близко, что их дыхание смешивалось. Каин смотрел на неё с изумлением: он никак не ожидал, что она внезапно приблизится настолько.
Филомель и сама не осознавала, насколько близко к нему подошла, но, наконец заметив это, смутилась.
— А-а… Прости.
Она поспешно отстранилась, прежде чем Каин успел произнести хоть слово. Он коснулся того места, которого она только что касалась, и рассеянно пробормотал:
— …Ничего страшного.
Затем он посмотрел на Филомель, смущённо прикусившую губу, и заговорил:
— Послушай, Филомель…
— …Да?
— Мне всё равно, что ты делаешь и что говоришь. От тебя я приму всё. Поэтому не раздумывай так долго и не бойся подходить ко мне.
Каина не столько задевало, что Филомель раз за разом оставляла его чувства без ответа. По-настоящему больно ему было от другого, порой она сама приближалась к нему, а затем внезапно отстранялась, словно боялась, что он неправильно её поймёт.
— Я ведь и правда заплачу от горя.
— Что?
Филомель резко повернулась к нему, но, увидев его сияющее, почти по-детски невинное лицо, посмотрела на него с явным неодобрением.
— Ты собираешься и дальше шутить?
— Я серьёзно. Я чуть не расплакался.
Он слегка наклонился, словно предлагая ей самой в этом убедиться.
Филомель немного поколебалась, но всё же приблизила лицо, чтобы проверить, действительно ли он плачет. И стоило ей это сделать… Каин поцеловал её в щёку. От тихого звука поцелуя и неожиданного прикосновения чего-то мягкого к коже Филомель застыла на месте. Она ошеломлённо раскрыла рот.
— Ч-что… это было?!
— Ласка.
— Кто вообще использует ласку, чтобы удовлетворять свои желания?!
— Попался.
Каин пожал плечами и беззастенчиво улыбнулся.
Щёки Филомель вспыхнули так сильно, что она прижала к ним обе ладони, словно её только что неожиданно ударили по лицу. Она могла лишь растерянно смотреть перед собой. Быстро отвернувшись, она попыталась скрыть смущение, но румянец на её щеках был слишком заметен. Каин же принялся растирать раскрасневшееся ухо.
«Ах… Вот же беда».
Он мог поклясться, что вовсе не собирался её целовать. Но стоило ему увидеть её невинное, изумлённое лицо, пока она разглядывала его, как он потерял над собой контроль. Каждый раз, когда он приближался к ней, его охватывали одновременно счастье и смятение. Если бы он сдержал себя ещё немного хуже, то, возможно, поцеловал бы её в губы, а не в щёку. Он попытался унять бешено колотившееся сердце.
И тут издалека донеслись радостные топающие шаги.
— Филомель! Дядя! Посмотрите, какой цветок я принесла!
Лиазель подбежала к ним, размахивая маленькой ручкой, совершенно не замечая напряжённой атмосферы между ними. На её ладони лежал необычный цветок: жёлтый в середине и белый по краям.
— Мне сказали, что некоторые цветы иногда распускаются именно так. Разве он не чудесный?!
Филомель пришла в восторг от цветка и тут же забыла о том, что произошло минутой ранее.
— И правда чудесный! Как будто соединили два цветка, которые ты принесла нам до этого.
— Отличный выбор.
Внезапно Каин поднял Лиазель на руки.
— А?
— Ну-ка, закрой глаза.
Филомель взяла у девочки цветок.
Лиазель догадалась, что они задумали, крепко зажмурилась, и Филомель аккуратно закрепила цветок у неё за ухом. Лиазель выглядела такой милой с закрытыми глазами, что Филомель нежно прижалась своей щекой к её щеке. Малышка удивлённо распахнула глаза. Филомель рассмеялась, глядя в её круглые глазки.
— Ты чудесно выглядишь, Лиазель.
— А я? Филомель?
Каин подставил ей лицо с закрытыми глазами, но она лишь ткнула пальцем ему в лоб и отодвинула его голову обратно. Каин разочарованно вздохнул и опустил Лиазель на землю. Девочка взяла за руки и Филомель, и Каина. Её щёки порозовели.
— Я хочу ещё что-нибудь съесть!
— Хорошо. Поедим всё, что захочешь.
— Только не переедай. Мы ведь ещё будем ужинать, Лиазель.
— Но в такой день можно есть всё, что душе угодно!
— Верно! Глупый дядя, разве ты этого не знаешь?
— За двадцать семь лет жизни меня ещё никто не называл глупым, Лиазель.
Филомель и Лиазель просто проигнорировали его замечание.
Лиазель звонко рассмеялась, и оба улыбнулись ей в ответ. Они шли вместе, разговаривали и смеялись. Со стороны эта сцена ничем не отличалась от картины счастливой, дружной семьи.
Север
С приближением зимы на севере, где снег лежал круглый год, холод становился всё сильнее. Мужчина средних лет, чьё массивное телосложение превосходило даже стать рыцарей, стоял лицом к ледяному ветру, закутанный в густой мех.
— Господин Теодор.
Услышав голос подчинённого, Теодор обернулся. Его фиолетовые глаза сверкнули. Несмотря на возраст, Теодор всё ещё оставался красивым мужчиной. Длинный шрам на лице и пронзительный взгляд придавали ему ещё больше внушительности и суровой силы.
— Что случилось?
— Госпожа Наташа просит вас немедленно вернуться.
Стоило ему услышать её имя, как выражение его лица сразу смягчилось.
— Моя жена?
— Да.
Бывший герцог Виндевиль был известен своей холодностью и строгостью, однако стоило кому-нибудь упомянуть Наташу, как на его лице появлялась искренняя улыбка.
— Хорошо. Значит, пора возвращаться.
Но, произнеся это, он всё равно снова и снова поглядывал в сторону заснеженных равнин. Подчинённый попытался проследить за взглядом господина, но увидел лишь плотные снежные заносы. И всё же он прекрасно знал, что покоится под этими равнинами. Поэтому больше ни о чём не спрашивал.
— Желаете провести ещё одну разведку?
С тех пор как Теодор несколько лет назад прибыл на север, он ни разу не пропустил ежедневный обход. Дважды в день он отправлялся проверять снежные поля.
— Не нужно. Я уже достаточно осмотрел окрестности.
Теодор натянул поводья и развернул коня. Когда огромный конь шумно выдохнул, подчинённый поспешно отступил. Северные лошади приспособились к суровым условиям здешнего края, они выросли в размерах, а их мышцы стали настолько крепкими, что мясо сделалось жёстким и непригодным в пищу. Кожа у них тоже была грубой и толстой. Эти животные вдвое превосходили обычных лошадей, и к их размерам до сих пор было трудно привыкнуть.
Не успел Теодор добраться до замка, уже показавшегося на горизонте, как заметил, что что-то произошло. Раздались крики.
— Кай!
— Да, господин!
Кай, его подчинённый, обернулся и бросился туда, откуда доносились голоса. Некоторое время назад появился новый вид мутировавших волков. Их зубы стали толще, тела — более худыми и лёгкими, а челюсти — сильнее. После гибели двух жителей края из-за этих зверей люди приняли дополнительные меры предосторожности, однако волки по-прежнему осмеливались приближаться к замку.
— Помогите!!
Раздался ужасающий вопль, за которым последовали звуки разрываемой плоти. Теодор и Кай остановились. Рядом с человеком, лежавшим без сознания, находился другой — его тело было разорвано надвое и уже замерзало в снегу.
Из снежной бури показалась огромная фигура. Она была занята тем, что пожирала труп, и ещё не заметила приближения людей.
И вдруг…
— Кья-а-а!
Ужасающий вопль пронзил тишину. Существо обернулось, и теперь его можно было разглядеть отчётливо.
Красные глаза.
Монстр.