Однажды Мадонна предложила Филомель постепенно начать исполнять обязанности хозяйки дома. В первые дни почти всеми делами занималась сама Мадонна, поскольку Филомель путалась и терялась в деталях. Филомель прекрасно понимала, что ей ещё многому предстоит научиться, прежде чем она сможет справляться с ролью хозяйки дома. И она была уверена, что её наставница Мадонна понимала это даже лучше неё самой.
Но почему же тогда Мадонна предложила ей взять на себя эти обязанности? Поразмыслив, Филомель пришла к единственному выводу: к этому наверняка приложил руку Каин.
Каин долго смотрел на неё, а затем улыбнулся.
— Я знал, что ты догадаешься. Когда ты всё поняла?
— Когда Мадонна принесла мне документы о владениях герцогства Виндевиль.
— Значит, ты поняла всё сразу.
Хотя отношения Филомель и Каина складывались прекрасно и они были помолвлены, свадьбы между ними ещё не было. Более того, даже расторжение помолвки оставалось возможным. С официальной точки зрения Филомель всё ещё была посторонней для герцогства. И всё же в первый же день, когда она приступила к обязанностям хозяйки дома, Мадонна принесла ей документы, касавшиеся владений герцогства Виндевиль.
Именно тогда Филомель окончательно убедилась, что Мадонна получила прямые указания от Каина.
— Спасибо. Ты ведь сделал это, потому что беспокоился, что будет со мной, пока тебя не будет рядом, верно?
Как она и сказала, Каин действительно тревожился за неё. Он собирался возвращаться, чтобы видеться с ней каждые две недели, но этого было недостаточно. Ему хотелось ежедневно получать отчёты обо всём происходящем, однако он понимал, что это невозможно.
Поэтому он решил наделить Филомель властью. Властью, не уступавшей той, которой обладала сама герцогиня Виндевиль, а возможно, даже равной власти самого герцога. Слуги во дворце почти с самого начала обращались с Филомель так, словно она уже была хозяйкой дома. А после того как она официально взяла на себя соответствующие обязанности, её авторитет стал ещё выше. Каин хотел, чтобы в его отсутствие никто не пренебрегал Филомель и не игнорировал её, чтобы она могла делать всё, что пожелает. А для этого ей была необходима власть.
— Именно так. Я действительно настолько сильно забочусь о тебе и беспокоюсь за тебя.
Каин взял её за руку. Затем медленно провёл кончиками пальцев по её холодной ладони.
— Поэтому не рань себя, не болей, не грусти, пока меня нет. Будь счастлива… И всегда улыбайся.
Филомель тихонько рассмеялась.
— Разве человек может всегда быть счастливым и улыбаться?
— Я сделаю так, чтобы ты могла.
Он нежно поцеловал её в тыльную сторону ладони. Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущий. Если в прежнем чувствовалось желание, то нынешний напоминал лёгкое прикосновение птичьего крыла — в нём была лишь нежность.
— Филомель… Ты помнишь, что я говорил тебе раньше?
— О том, что ты сделаешь меня человеком, которого все будут любить и уважать?
— Да.
Каин улыбнулся.
— Молодец, что не забыла. И я хочу, чтобы ты никогда об этом не забывала, потому что я всегда исполняю то, что обещаю.
Неизвестно почему, но в тот миг Филомель вспомнила его слова, произнесённые той ночью под шёпот ветра:
«В конце концов ты признаешься мне в любви. И скажешь мне это… „Я люблю тебя. Я не могу жить без тебя“».
Каин всегда сдерживал обещания. А значит, рано или поздно Филомель произнесёт эти слова.
— Я… Каин…
Филомель посмотрела на него. Каин улыбался с уверенным видом.
Она подумала, что его привлекательность заключалась не только во внешности. Он был замечательным мужчиной и во многих других отношениях: уверенным в себе, способным добиваться всего, к чему стремился, и окружавшим её неотразимой нежностью.
Она задумчиво наблюдала за тем, как его рука играет с её ладонью, и впервые задалась вопросом: действительно ли возможно не полюбить Каина? Может быть…
Нет. Возможно, его любовь была тем, от чего ей просто не суждено было спастись.
С приближением зимы устроили самый масштабный и пышный приём этого сезона, словно прощальный праздник перед наступлением лютых холодов. Благодаря согревающим камням, расставленным повсюду, гости могли носить лёгкую одежду, будто на дворе стояла середина лета. Они снимали тяжёлые пальто и прогуливались в изящных нарядах, наслаждаясь тёплой и оживлённой атмосферой.
Большинство разговоров между гостями сводилось к одной теме.
— Ты слышала о маркизе Кибане?
Да, все обсуждали семью маркиза Кибана. С наступлением зимы светская жизнь обычно затихала, но именно тогда разразился громкий скандал, мгновенно ставший главной темой для пересудов.
— Ты о наркотиках?
— Как он посмел попытаться подмешать наркотики аристократам?!
Слухи о причастности Итана Кибана к торговле наркотиками уже начали распространяться. И никто не относился к ним благосклонно: в аристократических кругах наркотики не пользовались одобрением. Даже если забыть о том, что они были запрещены законом, одних побочных эффектов хватало, чтобы вызвать всеобщее отвращение. Аристократы, считавшие внешнюю красоту и достоинство важнейшими своими качествами, полагали, что наркотики прежде всего угрожают их внешности и не стоят даже малейшего удовольствия.
Империя прекрасно понимала подобные настроения, поэтому не слишком усердствовала в борьбе с торговлей наркотиками. Но на этот раз всё было совершенно иначе. Речь шла не о том, чтобы просто предложить людям вместе принять наркотики. Кто-то коварно пытался отравить гостей без их ведома. Итана поймали в тот момент, когда он подмешивал наркотики в напитки, и его преступления стали достоянием общественности.
— Какой бессовестный человек! Меня ведь тоже приглашали на тот приём. Слава богу, что я не пошла!
Если бы она там оказалась, то могла бы попасть в ловушку, пристраститься к наркотикам, изуродовать себя, а заодно и навлечь на семью такую бесчестную славу, что её могли бы вычеркнуть из родословной аристократов. При этих мыслях её передёрнуло от отвращения.
— Такое нельзя оставлять безнаказанным!
— А что было потом?
— Я слышала, что всех причастных арестовали, кроме господина Эймона.
— Наверное, потому, что он единственный, кто сам не принимал наркотики? Значит, теперь он станет следующим маркизом?
Если смотреть на ситуацию объективно, исчезновение законного наследника действительно открыло господину Эймону дорогу к титулу. Однако общественное мнение было далеко не на его стороне.
— Если он займёт это место, будет ещё больший позор.
— Вот именно. Никому не нужен титул, запятнанный подобным образом.
Если бы Эймон вёл себя достойно, возможно, кто-то и проникся бы к нему сочувствием. Но все знали, что он беззастенчиво флиртовал с молодыми девушками. Более того, в день собственной помолвки он сбежал ночью с лучшей подругой своей невесты.
— Да и независимо от его поведения, этот титул не стоит таких хлопот. Предыдущий маркиз оставил после себя огромные долги.
— Я слышала, что гости, присутствовавшие на том приёме, подали императору петицию с требованием денежной компенсации на случай, если семью Кибан нельзя будет привлечь к ответственности по закону.
— И правильно сделали.
На самом деле этим аристократам деньги были не нужны. Они хотели вернуть себе доброе имя, которое едва не пострадало ни за что.
— Но разве у семьи Кибан не было шахт?
Когда вспомнили, что их владения перешли к корпорации Конамо, лица собеседников изменились. Конамо была незаменимым партнёром для аристократов, однако все прекрасно знали: всё, что попадает в Конамо… оттуда уже не возвращается.
— Вот так и рухнул ещё один аристократический дом.
Это был один из самых стремительных крахов в истории аристократии — и практически без сопротивления.
— О, а ты слышала о леди Филомель? Говорят, она взяла на себя обязанности хозяйки дома!
— Боже мой, похоже, герцог и впрямь без ума от неё!
Слухи, которые Каин намеренно пустил в обращение, распространялись именно так, как он и рассчитывал. Люди уже вовсю обсуждали эту новость.
— Должно быть, в прошлой жизни леди Филомель спасла целую страну! Отказалась от своего легкомысленного жениха, а теперь помолвлена с великолепным герцогом Виндевиль!
Филомель завоевала расположение многих аристократок, хотя ещё совсем недавно никто и представить не мог, что она станет невестой герцога. Возможно, дело было в том, что она не хвасталась и не пыталась выставить себя выше остальных. Более того, женщины даже не завидовали ей. Ведь Каин и без того был человеком, к которому никому не удавалось приблизиться. Он никогда никому не давал шанса и ни к кому не проявлял интереса. Поэтому Филомель не казалась им женщиной, которой следовало бы завидовать.
— Значит, они сегодня тоже придут?
Едва прозвучал этот вопрос, как у входа в зал раздался громкий голос распорядителя, объявившего о прибытии Каина и Филомель. Все взгляды тут же устремились к входу…