— Мне вот любопытно, что ты собираешься делать, Пак Чинсон. Хик-хик. Хотя ответ и так очевиден, но всё равно хочется услышать.
Ситуация закончилась подавляющей победой охотников на саранчу, но повода для радости было мало.
Пак Чинсон чувствовал, как в разных уголках подземного перехода затаилась скорбь.
Многие погибли во время нападения директора школы. У выживших не было времени даже на траур — нужно было готовиться к завтрашнему дню.
— …Ты сказал, что в Пусане бои идут каждый день?
— Там настоящее поле боя. Каждый день всё куда хуже, чем здесь.
— Было бы здорово, если бы вы с Кан Джинно тоже отправились туда.
— Не можем из-за Третьего и кавалерии. Да и людей здесь нужно защищать.
— Командир отделения и школьная медсестра ждут меня.
Как и люди здесь, погруженные в печаль, Пён Гиён и Юн Аён представлялись ему измученными страданиями.
Должно быть, они держались месяцами, не зная ни дня покоя.
Держались лишь для того, чтобы избежать поражения в месте, где победа была невозможна.
— В одиночку туда не пробраться. Лучше идти вместе с Чинно и мной.
— Чтобы здесь всё уладить, понадобится не меньше месяца, верно?
— Ну… постараюсь управиться за две недели. Тогда и сможем пойти вместе.
— Хе-хе. Тогда я пойду вперед и проложу путь.
— Нельзя…
Хлоп.
Юк Тонхо положил обе руки на плечи Пак Чинсона. Давление было куда сильнее, чем просто физический вес.
— Всё в порядке. Вы двое мне всё равно нужны, так что, хотите вы того или нет, всё равно придете ко мне.
— Хик… с той Идеей, что ты показал сегодня, это, может, и возможно… но… хик-хик… сейчас ты выглядишь паршиво.
Потеряв жажду убийства, Пак Чинсон выглядел куда более жалким, чем сам ощущал.
Бесконечный голод оставил темные круги под глазами, а дрожащая левая нога тянула его к земле.
— Я же сказал, всё нормально. Ну… если позову, прибегай сразу, договорились?
— Хик-хик…
— Кстати, я тоже хотел кое-что спросить.
— Я уже выложил всё, что знал. Больше мне ничего неизвестно.
— Когда Третий и кавалерия проходили здесь…
— Хик-хик?
— В небе появлялся черный перевернутый крест или, может, внезапно пошел огненный дождь?
— Хик?! Откуда Пак Чинсон это… а, нет! Меня тогда здесь не было!
— Я так и думал.
— И крест, и огненный дождь были! Сначала дождь, а потом появился крест!
Чудовища из Книги Даниила не могут покинуть Пхеньян. Даже за пределами Башни Рептилий им нужна Идея Ким Ильджона, чтобы выбраться оттуда.
[Красный дракон Апокалипсиса, Чудовище из Книги Даниила]
Призывает монстров, записанных в Книге Даниила.
После первого уничтожения монстры не могут покинуть ад.
[Святой город]
*Злейший демон создал в мире живых условия, идентичном аду.
Пока находишься в этой области, боевая мощь всех существ, отмеченных перевернутым крестом, возрастает на один уровень.
Боевая мощь тех, чья Идея не вышла за пределы человеческой цивилизации, падает на один уровень при одном лишь виде этого места.
[Первый зверь, Армагеддон]
Обрушивает огненный дождь, выжигая землю. Опустошенная земля на некоторое время приобретает те же свойства, что и [Святой город].
«Значит, Ким Ильджон тоже там…»
Полезная информация.
Похоже, одними лишь нечистотами из Кодекса Гигас монстров из Книги Даниила не выманить.
Может, они и сопровождали его без особой причины, но тогда не было нужды вызывать огненный дождь и поднимать перевернутый крест.
— Информация хорошая, но, ха-а, теперь я знаю, что уровень сложности там запредельный.
Очевидно, что в Пусане сейчас находятся не только Третий и кавалерия, но и Ким Ильджон.
Более того, они сражаются, когда их боевая мощь снижена из-за «Святого города». Даже если Третий просто играет, само противостояние — уже чудо.
— Хик-хик.
Юк Тонхо выбрал подходящую сумку и начал набивать её едой и лекарствами.
— Хе-хе. Спасибо. Но мне не нужно так много.
— Нечего тогда слюни пускать.
— Нет, нет. Я про лекарства. Лучше положи те, что с анестетиком.
Юк Тонхо, ворча, запихнул в сумку одноразовые шприцы и пузырьки с таблетками, как просил Пак Чинсон.
— Отдохнул бы немного, ничего бы не случилось. А в таком состоянии тебе только хуже будет.
— Э? Я разве сказал, что ухожу прямо сейчас?
— Тогда не делай такое лицо.
— А, точно. Маски никакой нет?
— Пак Чинсон, у тебя запросов больше, чем у всех.
Юк Тонхо напоследок положил маску и застегнул сумку.
— Спросил на всякий случай, а она и правда была… Зачем вообще здесь маска?
— Это я должен спрашивать, зачем она тебе. И… мне любопытно, обязательно ли уходить прямо сейчас?
— Это тоже по лицу видно? У тебя что, ночное зрение в темноте?
— Просто чувствую.
Ухмылка.
Пак Чинсон закинул сумку на плечо и улыбнулся. Видеть, как человек, который намного крупнее его, мнется на месте, было даже мило.
— Спасибо, хён.
— Хик-хик. Жаль. Мог бы еще остаться… Хик-хик?! Что ты только что сказал?!
— Пойду я. Надо убраться, пока не пришел тот, кто вечно «а-ан, а-ан» делает. Не хочу, чтобы меня за шкирку хватали, это жутко бесит.
— Хик! Пак Чинсон!!
— Если позову — придешь, договорились?
Пак Чинсон, прихрамывая на левую ногу, направился к люку с лестницей.
* * *
Пусан, Батальон Старшая школа Хэун.
Перед так называемой Крепостью из обломков, лагерь кавалерии.
— Борьба ради власти доставляет удовольствие.
Размером с Крепость из обломков, с четырьмя головами и двумя парами крыльев на спине.
Леопард-монстр, напоминающий гору, облизнулся, глядя на шахматную доску на земле. Доска была под стать монстру — огромная.
— Хм. Фигур почти не осталось, а власть всё ещё крепка.
Леопард, явившийся в этот мир под именем Третьего, получил от Сатаны полномочия на управление и прибыл сюда.
Всё это время Третий уничтожал только те группы людей, которые хоть как-то держались вместе. Он медленно путешествовал по Южной Корее, разрушая всё до такой степени, что общество не могло восстановиться.
Р-р-раз.
Третья пасть Третьего открылась. Мужчина, выбравшийся из неё, с гримасой отвращения ступил на землю.
— Фу-у. Мне вот интересно, сколько еще придется заниматься этим дерьмом.
— Р-р-р. Ким Ильджон, ты же Первый зверь, должен понимать.
— Заткнись, пока я силой тебя не прижал. Если всё пойдет не так, я просто перебью тут всех и вернусь в Пхеньян.
Ким Ильджон, которого Третий назвал Первым зверем, пнул ни в чем не повинную шахматную фигуру. Даже самая маленькая пешка была в два раза больше него.
— Война — это прелесть власти.
— Фу-у! Хватит врать! Ты же просто развлекаешься, разве нет?! Если бы не приказ Владыки, я бы уже давно размозжил ваши гнилые башки!
— Р-р-р. А ведь ты сам наслаждался этой войной за власть.
— Раз или два — это одно, но не постоянно же? Тебе самому не надоело спать у себя в пасти?
— Не торопись. Сейчас самое интересное время.
Сказал Третий, двигая пешку, которую сбил Ким Ильджон, на одну клетку вперед.
Это была игра, в которую Третий играл сам с собой, без противника.
У черных, которыми играл Третий, было много фигур, а у белых на другой стороне — совсем мало.
У белых остались только конь, слон и пара пешек,
а у черных — подавляющее большинство пешек и две королевы, сильнейшие фигуры.
Издалека казалось, что на доске только черный цвет — настолько доминировали черные.
Если бы Третий не тянул время специально, игра бы давно закончилась.
Хрусть!
Ким Ильджон пнул пешку, которую передвинул Третий, и она развалилась.
— Даю три дня. Если за три дня не возьмешь крепость, я сам выломаю ворота, так и знай.
— Времени у нас полно, почему бы не насладиться властью подольше?
— Только ты можешь дрессировать этих диких кавалеристов! Фу-у! Знал бы, лучше бы Абаддона притащил! Кто бы мог подумать, что саранча, даже не насекомые толком, будет понятливее этих кавалеристов!
— Не обижайся. Я тобой доволен.
— Что за бред ты несешь?! В общем, имей в виду! Три дня! Три дня!! А потом все дружно валим в Пхеньян!
— Правитель в этой крепости способный. Хочу поиграть с ним еще.
— Фу-у… Не доводи меня до греха. Ты что, не знаешь, что у них там Гильотина?
Ким Ильджон схватился за голову из-за упрямства Третьего.
— Этот артефакт нам не угроза. Наша власть абсолютна.
— Этот артефакт угрожает не мне, а тебе! Не выпендривайся и давай уже разнеси их. Понял или нет?
— Понял. Через три дня приложу все силы, чтобы открыть путь.
— Вот и славно. Целься в Гильотину внутри крепости. Если через три дня её не будет у меня, я сам пойду и заберу.
Гр-р-р, бум.
Третий снова сосредоточился на шахматной доске.
Он убрал одну из черных королев с поля — кто угодно понял бы, что это мелкая месть Ким Ильджону.
— Фу-у…
Тяжело вздохнув, Ким Ильджон открыл третью пасть Третьего.
Раз уж время всё равно не идет, решил убить его сном. Он надеялся, что, когда проснется, увидит внутренности крепости.