Бегемот — владыка суши.
Амфибия-монстр, олицетворяющая земную твердь.
Это самое первобытное существо, указывающее на хаос, обладающее телом настолько огромным, что его невозможно охватить взглядом. Могучее творение, которое под силу взрастить лишь Абсолюту.
Поскольку истинный облик Бегемота не раскрыт, вокруг него ходит множество догадок.
Иногда его описывают как нечто среднее между слоном, динозавром и бегемотом. Единственное, что указано довольно точно — это хвост, подобный гималайскому кедру, и кости из бронзы.
Он был создан, когда Бог сотворил людей в первозданном мире, и никто не может ни поймать его, ни победить.
Несмотря на невообразимую мощь, Бегемот в основном использовался в качестве пищи. Считается, что во время Страшного суда сам Господь убьет его и разделит между спасенными.
Тот, кто погибал в ежедневных схватках с Левиафаном, становился пропитанием для спасенных, и говорят, что в раю едят только мясо Бегемота.
К сожалению, Левиафан, который каждый день сражается с Бегемотом на границе пропитания, был существом, принадлежащим жене Бегемота.
Морской монстр из Ветхого Завета, иногда называемый Левиафаном.
Он имеет облик гигантского змея, покрытого твердой чешуей, а на спине у него в ряд выстроены щитовидные выступы.
Ходила легенда, что Левиафан настолько огромен, что только на то, чтобы проплыть мимо него, требуется три дня.
Его величие было таково, что при одном его появлении ангелы в ужасе падали ниц. Говорят, что даже самые благочестивые правители в трепете поклонялись перед этим монстром.
Сердце твердое, как скала, и пылающие угли в глотке. Там, куда долетало дыхание Левиафана, оставалась лишь тлеющая зола отчаяния.
В отличие от своего мужа Бегемота, Левиафан олицетворял зависть — один из семи смертных грехов. Поэтому, независимо от воли Бога, Бегемот считался более близким к Нему, чем Левиафан.
Тот факт, что Бегемот сражается со своей женой Левиафаном, и что в раю всегда едят только мясо Бегемота, был тому причиной.
Поскольку они олицетворяют сушу и море соответственно, они были существами, которые никогда не исчезнут с лица земли. Даже сейчас, не имея физического воплощения, они всегда были где-то рядом.
Неясно, какая связь существует между Бегемотом и Идеей — артефактом, мечом творения Ребеккой, способным по желанию изменять ландшафт.
Одно можно сказать наверняка: Ребекка появилась после того, как скверна начала поглощать сушу из-за Печати ментального ада.
Пять комбинированных мечей, созданных Ребеккой, верно воплощали волю суши. А Бегемот символизирует сушу, тогда как Левиафан — море.
Скверна до сих пор поглощает сушу, но не может поглотить море.
Давай попробуем скомбинировать данные тезисы и поразмыслить.
Если,
скверна не то чтобы не может поглотить море, а просто не делает этого?
Если изначально не было нужды поглощать море?
— Бегемот… Левиафан… Конечно, было бы надежнее получить снятие записи, но и без этого неважно. В конце концов, время отреклось от Бога.
Произнес Красный дракон Апокалипсиса, поглаживая Гильотину, ставшую его любимым мечом.
Для того, кто стал причиной всех бед, было достаточно просто поддерживать Идею. Об остальном позаботятся его возлюбленные создания.
Сатана тихо закрыл глаза, ожидая своего часа. При мысли о том, что скоро откроется путь, уголки его губ сами собой поползли вверх.
***
— Господин Цепеш… пожалуйста, опустите меня…
Цепеш бежал, неся Пак Чинсона на руках. Он перебирал ногами в сторону ближайшего побережья, стараясь как можно дальше уйти от поля боя.
— Прости. Даже если мы останемся там сейчас, мы ничего не сможем сделать.
— Вы… стали лучше говорить по-корейски.
— Хорошо, правда? Похвали меня. Я решил, что когда воссоединюсь с Хани, мы обязательно будем говорить по-корейски.
В воздухе, как визуально, так и по запаху, начал чувствоваться морской бриз. Это было то самое море, которое Пак Чинсон и Ким Сеён пересекли верхом на Костяшке.
«Когда мы прилетели сюда, всё было не так».
Пак Чинсон почувствовал, как сознание начинает меркнуть.
Стоило им отдалиться от поля боя, как он невольно расслабился. Уют в объятиях Цепеша тоже сыграл свою роль, но в любом случае это было досадно.
«Черт. Сеён… Господин Ли Син…»
Тот, кто заварил всю эту кашу, первым же отправился на покой.
Стоит ему признать свою слабость, как он больше не сможет себя уважать.
«Угх. Нет сил. Это из-за Дорора?»
Пак Чинсон, борясь с накатывающей сонливостью, предавался всяким раздражающим фантазиям. Однако, несмотря на то, что сонливость и гнев взрывались одновременно, жажда убийства так и не проснулась.
«Нет. Так я правда потеряю сознание».
— Всё в порядке, Хани. Просто засыпай.
Цепеш, прочитав состояние Пак Чинсона, на мгновение остановился и прижался своим лбом к его лбу.
«А… тепло…»
Это было тепло, которое он уже чувствовал раньше.
Температура, которая безоговорочно поддерживает. Уют, который утешает, говоря, что теперь всё хорошо и что он много натерпелся.
«Сеён…!»
Это было похоже на момент воссоединения с Ким Сеён.
Вспомнив о Ким Сеён благодаря Цепешу, Пак Чинсон стиснул зубы и начал сопротивляться. Ким Сеён забрали из-за него, он не может позволить себе просто спать.
— Хани, сейчас тебе нужно отдохнуть. Всё хорошо, спи.
Цепеш снова двинулся вперед, переставляя свои стройные ноги. Они были не только эстетически совершенны, но и функционально безупречны.
Цепеш думал, что Пак Чинсон уснул, но тот отчаянно цеплялся за остатки сознания.
«Дорор, прошу… пожалуйста, сними это ограничение».
Монолог Пак Чинсона никак не мог быть услышан Дорором.
Децибелы и вероятность этого стремились к абсолютному нулю. Однако,
«Аа… умоляю…!!»
Как только Пак Чинсон возжелал этого всем сердцем, жажда убийства тут же закипела.
«Получилось!»
Пак Чинсон и сам не ожидал, что ограничение будет снято таким нелепым образом. На самом деле, он не знал, снято ли оно окончательно, но нельзя было упускать шанс, о котором не догадывался даже Бог.
В его иссохшем теле бурлила энергия, порожденная жаждой убийства. Она поглощалась организмом сразу же после возникновения, поэтому Цепеш ничего не заметил.
«Дошел до 50 процентов. Я сделал это. Но…»
Осознав [2nd, Природа хищника], он разом поднял уровень синхронизации с 11 до 50 процентов.
Если судить только по росту, это был вполне удовлетворительный результат, но в сравнении с ситуацией он был совсем не рад. Даже 50 процентов не принесли существенного прогресса в ходе сражения.
«Но почему я должен осознавать свою Идею?»
Идея — это сама его душа, но было такое чувство, будто он должен испрашивать на это разрешение.
У кого он просит разрешения? Зачем? Почему?
На самом деле, было смешно, что этот вопрос возник только сейчас.
«Идея стоит выше меня…?»
С течением времени казалось, что он нарушает свои же слова. Прошлое — это он, будущее — это он, но он разделился на совершенно разных людей.
«Я — это я. Я всегда стою выше себя».
Черная жажда убийства начала проникать глубже через внутренние повреждения Пак Чинсона. По мере того как Пак Чинсон погружался в глубокие размышления, жажда убийства становилась всё более чувствительной.
Она перешла черту, когда просто поддерживала тело на клеточном уровне. Она начала способствовать созданию новых клеток или даже частично брать на себя роль погибших.
«Я сам управляю собой».
Расширение чувств из-за безумия также сыграло решающую роль. Хотя явных изменений не было, скорость мышления возросла до невероятных пределов.
Пак Чинсон погрузился в несвоевременные раздумья. В некотором смысле это было похоже на медитацию.
По мере углубления мыслей жажда убийства проникала всё глубже в мозг. Она намеренно создавала извилины, активно отражая волю своего хозяина.
Время Пак Чинсона начало замедляться, очень и очень медленно.
Подобно бесконечно растягивающейся резинке, концепции времени и пространства исчезли.
— А? Это…
Пак Чинсон, который мгновение назад был на руках у Цепеша, теперь стоял на земле на своих двоих. Не было ни Цепеша, ни людей, которые бежали вместе с ним.
— Сон?
Лучше бы это был сон, так было бы безопаснее для психики.
Пейзаж полностью изменился: перед ним раскинулась равнина, на которой хотелось просто лечь и лежать. Особенно впечатлял бесконечный горизонт.
— Как отсюда выбраться? Только выбрался из ада, и тут такое…
По сравнению с Печатью ментального ада это место было раем.
Это было приятное место, которое можно было смело назвать раем, но, как ни крути, это была еще одна тюрьма.
— Угх. Хочу выбраться.
Как только Пак Чинсон почувствовал досаду, диапазон его чувств внезапно расширился. Его ощущения охватили всё это пространство, и его собственное «я» начало блекнуть.
— Ха-а.
Стоило ему вздохнуть, как прошло 10 лет.
В отличие от тела, которое ощутило это как мгновение, разум осознал, что прошло 10 лет. От мысли, что прошло 10 лет, стало еще тяжелее и тоскливее.
— Ха-а.
В одно мгновение пролетело 100 лет.
Ничего не делая, он прожил 100 лет.
— Ха-а-а.
В мгновение ока исчезло столько времени, что его невозможно было измерить.
Он подумал, что, возможно, это время с момента, когда Сальгвитэ исчез с поверхности земли, до того, как Пак Чинсон сам пробудился в качестве Сальгвитэ.
— ……
На этот раз он не вздохнул.
Тогда появились кит, который прекрасно вписывался в эту равнину, и змея, которую хотелось бы видеть исчезнувшей навсегда.
— Змея…? Кит…?
Оба они кивали головами, словно предлагая ему выбрать одного из них.
— Кит лучше, чем змея.
Как только Пак Чинсон попытался коснуться кита, змея сама собой обвилась вокруг его руки.
— Ой! Что за?! Быстро отвали… Э?
Плюх.
Пак Чинсон, обессиленный, растянулся на траве. Кит, обеспокоенный его состоянием, медленно плавал в небе.
Время снова медленно вернулось на круги своя. Он обрел утраченные чувства и смог снова в полной мере ощутить свое «я».
— Ш-ш-ш!
Змея впервые издала звук и в тот же миг впиталась в руку Пак Чинсона. В этот момент,
[Сальгвитэ (Зародыш убийцы демонов)]
Текущий уровень синхронизации с Сальгвитэ: 50, 60, 70… 80… 90… ↑↑↑
Уровень синхронизации начал расти в геометрической прогрессии.
— Уа-а-а!
Глаза Пак Чинсона бешено вращались. Не выдержав внезапного удара, он издал странный крик.
Как он и сомневался, в мире не было причин получать разрешение на использование от какой-то там Идеи.
Пак Чинсон был готов с того самого момента, как жажда убийства достигла Сальгвитэ. Более того, когда он впал в неистовство прямо перед активацией Печати ментального ада, его тело уже достигло состояния Сальгвитэ.
Пак Чинсон сам сковывал свои мысли и удерживал уровень синхронизации на низком уровне. Но глубокие размышления в раненом состоянии предложили следующий этап вскоре после того, как он достиг 50 процентов.
[Сальгвитэ (Зародыш убийцы демонов)]
Текущий уровень синхронизации с Сальгвитэ: 98, 99… ↑↑
Уровень синхронизации продолжал расти, не сбавляя скорости. Поскольку изначально было 100 процентов, было естественно, что всё придет к сотне.
В тот момент, когда естественность собиралась занять свое место, кит впервые издал крик.
— Уо-о-о-о-о-о-о…!!!
— Ха-а!
Бешено вращавшиеся глаза Пак Чинсона остановились. Он увидел кита более ясным и проницательным взглядом, чем прежде.
Треск, треск.
Когда кит открыл пасть, перед ним возникла огромная трещина. Это выглядело так, будто стекло пространства разбилось вдребезги.
— Неужели это…
[Сальгвитэ, Поддержка убийства ver. Окхван]
Может быть использовано только тогда, когда мир разрешает, и только в случае кризиса, который признает сам Бог.
Мир одобрил активацию.
Он счел достижение 100-процентной синхронизации серьезным кризисом.