— Ва… —
Всё это время женщина с восхищением наблюдала за жаждой убийства, скопившейся внутри Пак Чинсона. Поскольку она сама совершила около 150 убийств, она могла разглядеть хотя бы малую часть его сути.
— Ва… что это? Что это такое?
То, что она видела, никак не могло уместиться в человеке. Было очевидно, что это лишь верхушка айсберга, но даже её она не могла толком оценить.
Жажда убийства Пак Чинсона не была взрывной, как у неё самой; она была холодной и твердой, словно её специально заморозили. Поэтому казалось, будто она смотрит на величественный пейзаж, неподвластному человеку.
— Ва… что это? Ой, кажется, назревает что-то серьезное?
Этот пейзаж, до того момента неподвижно застывший, вдруг задрожал и начал двигаться.
Женщину охватил внезапный страх.
Впервые её привычка убивать просто ради удовольствия сменилась чувством долга: она обязана была его убить.
Она выхватила кинжал и высвободила силу ног, равную пятидесяти людям.
— Ва…!
— Хе-хе.
Женщина, только что оставлявшая после себя лишь остаточные изображения, замерла, не пробежав и трех метров. Разум, заметивший уголки губ Пак Чинсона, предупредил её не двигаться дальше.
— Пу! Что ты делаешь, Джек! Скорее убей этого мальчишку!
Глава секты Чхончхонгё, почувствовав неладное, тоже обливался холодным потом.
«Получится! Получится, получится, получится, получится, получится!!»
Когда Пак Чинсон начал излучать свою жажду убийства, аура женщины, до этого поглотившая всю площадку, отступила. Казалось, будто черная пелена изгоняется чем-то ещё более грязным и мрачным.
Пак Чинсон сосредоточил всё внимание на внешнем мире, стараясь не дать жажде убийства задержаться в собственном теле.
«Как та женщина, как та женщина, умоляю, как та женщина! Даже такая сумасшедшая баба справляется!»
Жажда убийства Пак Чинсона тянулась бесконечной вереницей, словно сосиски. Одна жажда порождала другую, а та — следующую.
Ш-ш-ш-ш-ш.
Это было похоже на бесконечный рулон туалетной бумаги. Поток жажды убийства был слишком силен, чтобы Пак Чинсон мог его сдержать.
«А, нет!»
В итоге его зрение начало меркнуть против воли. Вместо того чтобы пропитать пространство жаждой убийства, он выпустил её слишком много.
— А, а-ху-ху.
Желание убивать и жажда умереть охватили его тело. Сквозь сжатые зубы вырвался неконтролируемый смешок.
— Ва… —
— Пу-пу-пу. Ну и безумие. Даже смешно становится. Что это за чудовище привел с собой Цепеш?
Глава секты Чхончхонгё подал знак к отступлению, уводя с собой остолбеневшую Джек-потрошителя.
Дрожь, дрожь, дрожь.
Однако остальные убийцы-пешки были слишком заняты тем, что их конечности ходили ходуном. Будучи марионетками, чувствительными к жажде убийства, они пали на колени перед этим подавляющим зрелищем.
— А-ху-ху… нет! Не то! Лучше уж «хе-хе»…!
Пак Чинсон пытался удержать рассудок с помощью нелепого бормотания.
Плюх!
Чтобы не потерять сознание, он вонзил кинжал себе в бедро. Но из-за этого самоистязания жажды убийства вырвалось ещё больше.
«Так, раз такое дело — смена плана, пан или пропал, импровизируем!»
[Да, сынок. В жизни главное — сохранять спокойствие.]
Пак Чинсон представил, как отец получает нагоняй от мамы, и решился на последний отчаянный шаг.
Если пропитать пространство не выходит, значит, нужно сменить тактику.
Пак Чинсон собрал всю рассеянную жажду убийства и ту, что только что вырвалась наружу,
— Всё равно, если не получится, мы все сдохнем-м-м-м-м!!!
и вбил её в «Кровососущий кинжал».
Вжух, вжух, вжух, вжух.
Кинжал поглощал жажду убийства с невероятным аппетитом.
Рукоятью он жадно впитывал внешнюю жажду, а лезвием — ту, что шла из бедра. Казалось, он одновременно наслаждается и обжорством, и изысканным деликатесом.
С-с-с-с-с.
Красное лезвие покрылось черным налетом, и от него потянулось легкое марево. В отличие от ярости Кан Джино, это оружие демонстрировало куда более активные движения.
— Хы-ы-ы!
Конечно, марево Пак Чинсона было тонким, полупрозрачным, но определенно черным. Оно начало медленно удлиняться вдоль лезвия кинжала.
— Хы-а-ап!
Пак Чинсон с боевым кличем выдернул кинжал. В тот же миг оружие поглотило всю жажду убийства, что была поблизости.
Такая смена тактики могла бы затмить даже ливень.
— ……?
Злодеям, дрожавшим перед Пак Чинсоном, показалось, будто небо внезапно прояснилось.
— Э-это…
Пак Чинсон посмотрел на оружие в своей руке и зачем-то протер глаза.
— А.
Когда он вонзал его в бедро, это был кинжал, но теперь в руке у него оказался изящный одноручный меч.
Одноручный меч с впечатляющим угольно-черным лезвием.
Меч, ставший длиннее из-за налипшей на лезвие жажды убийства.
— …Получилось.
[Пожирающий клинок 103 673-го Одуксини]
Мировая система рангов душ: A⁺⁺⁺
*В те далекие времена 103 673-й Одуксини поглощал жажду убийства противника и использовал её как свою энергию.
Жажда убийства, существующая вокруг владельца, обретает физическое воздействие.
Клинок способен поглощать жажду убийства, витающую вокруг.
При атаке владельца сила атаки удваивается, при защите — сила защиты. Кроме того, чем больше жажды убийства поглощено, тем выше коэффициент прироста.
*Всеядность:?
*Закон сохранения оригинала: сохраняет способности, бывшие до добавления жажды убийства (текущая: Кровососущий кинжал).
Общая боевая мощь: A⁺⁺⁺
Вместо того чтобы пропитывать пространство жаждой убийства, ему удалось запереть её внутри кинжала.
Хотя жажда убийства всё ещё оставалась, этого было более чем достаточно, чтобы кланяться до земли.
— Кье-е-е-е-е-е-е!
— А? Что за звук? Неужели…
Меч издал странный визг. В то же время он впитал жажду убийства Пак Чинсона и начал извергать из себя нечто вроде легкой черной вуали.
— Кье-е-е-е-е-е-е-е!!
Она была похожа на тонкую прозрачную ткань. Если не считать черного цвета, она напоминала священную фату.
Вуаль расползалась без конца и края, пока не захватила всю площадку. Более того,
Ш-ш-ш.
— Ох.
Хаотично парящие куски вуали превратились в острые длинные шипы.
— Кье! Кье! Кье-е-е!
— Ох. Что за… это ты пожираешь мою жажду убийства? Хватит жрать, парень! Так я снова потеряю рассудок!
— Кье!!
Шипы, разбросанные в воздухе, в такт визгу меча дружно устремились к убийцам.
[Пожирающий клинок 103 673-го Одуксини, Всеядность]
Визуализированная жажда убийства сама по себе обладает силой атаки. По собственной воле атакует всех живых существ, кроме владельца.
Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп-хлюп!
Шмяк-шмяк-шмяк-шмяк-шмяк!
Хоть они и выглядели как шипы, способ атаки был чисто осьминожий. Они кололи, давили и хлестали — прямо как кракен, вытащенный на сушу.
— А-а! Что это внезапно такое!
Во все стороны тянулись щупальца, созданные из жажды убийства.
Если не считать земли под ногами, нет, даже прямо над землей извивались эти щупальца.
— Пу, пу-пу?! Джек! Защити меня!!
— Ва… это было действительно, действительно, действительно серьезное дело…?
Джек-потрошитель показала себя как боец S-ранга. Она довольно легко защищала главу секты, разрубая кинжалом все щупальца.
Чап-чап-чап-чап!
— И-и-ик!
— С-спасите!
Однако остальные сотни убийц не могли справиться с натиском.
В человеческом обществе они могли притворяться хищниками, но перед лицом настоящего монстра были лишь довольно крепкими мухами.
Пак Чинсон ограничил меч, чтобы тот больше не поглощал его жажду убийства.
— Эй, меч, ты вообще что такое?
— Кье?
— То, что я сейчас вижу, это способность «Всеядность»?
— Кье-кье!
— Ты что, Эго-меч или кто?
— Кье!
— Э-это ведь тоже, по идее, моя Идея…?
Если этот визг — тоже Идея, значит, это часть его души. А если смотреть шире — просто он сам.
— …….
Пак Чинсон почувствовал легкое смущение, глядя на часть самого себя.
— Кье-е!
— Ладно… с сегодняшнего дня ты — Всеяд. Приятно познакомиться, Всеяд.
— Кье! Кье!
Пока Пак Чинсон знакомился с Всеядом, женщина бросилась на него. Она дождалась, пока глава секты обеспечит себе путь к отступлению, и тут же рванула в атаку.
— Хе-хе? Сдохни, малыш-монстр!
— Угх! Реакция запоздала.
Пак Чинсону было трудно среагировать на скорость пятидесяти человек. Кинжал женщины, извиваясь, как змея, целился прямо в солнечное сплетение.
— Кье!
Дзынь! Хрусть.
Острая внезапная атака женщины была заблокирована вуалью Всеяда. Она не смогла пробить извивающуюся пелену жажды убийства и была вынуждена отступить.
— О-о! Молодец, Всеяд!
— Кье!
— Отлично. Теперь наш черед.
Пак Чинсон взял Всеяда и просто рубанул сверху вниз.
«Хе-хе? Я всё вижу!»
Женщина планировала распороть живот Пак Чинсона, одновременно отбивая Всеяда. У неё не было таких четких путей убийства, как у Пак Чинсона, но способности к симуляции были на высоте.
Её спина согнулась почти параллельно земле. Этот юный монстр ещё не мог справиться с упругостью пятидесяти человек.
Женщина источала липкую жажду убийства.
— Хе-хе? Хочешь стать подношением для нашей секты Чхончхонгё?
— Хе-хе. А сможешь?
Кинжал женщины столкнулся с Всеядом. Всеяд, который по идее должен был отскочить,
— Э-э-э…?
— Кье!
просто вдавил её в землю.
[Пожирающий клинок 103 673-го Одуксини]
При атаке владельца сила атаки удваивается, при защите — сила защиты. Кроме того, чем больше жажды убийства поглощено, тем выше коэффициент прироста.
Вуаль, парящая вокруг Пак Чинсона, прилипала к Всеяду только в момент взмаха, а затем исчезала. Женщина, ожидавшая тонкий одноручный меч, столкнулась с огромным двуручником, о котором даже не подозревала.
— Кье-е-е-е-е-е-е!!
Всеяд поглотил жажду убийства не только женщины, но и сотни убийц.
Вуаль жажды убийства росла, становясь всё плотнее. Убийцы, чьей движущей силой была жажда убийства, не могли остановить её рост.
Настоящий убийца убийц.
Естественный враг всех убийц.
— Хе-хе. Пехт делал это так? Шлюссель (Шлюссель): Ключ.
Пак Чинсон прижал рукоять к груди, направив острие на женщину. В этой стойке он подставлял лишь бок, вынуждая её атаковать только колющими ударами.
Па-анг!
Кончик кинжала женщины снова столкнулся с кончиком Всеяда.
Как только они соприкоснулись, увеличившееся лезвие Всеяда просто отсекло правую руку женщины.
— А-а-а-к!
— Странно. Получается гораздо лучше, чем тогда? Что за?
Пак Чинсон размахивал уменьшившимся Всеядом в воздухе.
Он давно не практиковал эту технику, но она осталась в теле лучше, чем он ожидал. К тому же Всеяд сидел в руке как влитой, будто он пользовался им всю жизнь.
— Кье-кье!
— Набенхут (Набенхут): Хвост.
Нижняя стойка западного фехтования на длинных мечах.
Пак Чинсон опустил кончик Всеяда вниз. В этой стойке, которую обычно волочат по земле, кончик меча лишь слегка парил над поверхностью.
Женщина, схватившись за правое плечо, пошатнулась.
— Ва… это действительно проблема…
— Ой, да ладно, проблема только у тебя.
Пак Чинсон изо всех сил взмахнул Всеядом. Вложив всю мощь, он нанес сокрушительный удар сверху вниз.
— Кье-е-е-е-е-е-е-е!!
Всеяд, снова впитавший вуаль, увеличился в размерах и накрыл женщину. Она даже не пыталась защититься, лишь одарила его своей грязной улыбкой.
— Хе-хе? Я не думала, что умру, поэтому даже завещание не написала.
— О, правда?
Хрусть!
Несмотря на то, что женщина до последнего сохраняла улыбку, её тело в кровавом месиве впечаталось в землю.
Разобравшись с женщиной, Пак Чинсон тут же нашел главу секты.
— Он всё ещё там? С таким успехом мне даже двигаться не придется.
Под белым балахоном, похоже, скрывался довольно толстый человек. Несмотря на старания Джек-потрошителя, он не смог уйти далеко.
Пак Чинсон собрал все щупальца, что были на площадке. Когда кракен внезапно исчез, убийцы растерянно замерли.
— Погнали, Всеяд. Прошу, ударь как следует.
— Кье-кье!
Щупальца начали вихрем кружиться вокруг лезвия.
— Набенхут (Набенхут): Хво… а… больше ничего не помню. Надо будет потом попросить Пехта или кого-то ещё научить меня.
Пак Чинсон взмахнул Всеядом так же широко, как и в прошлый раз.
— Кье-е-е-е-е-е-е!!
В тот момент, когда лезвие Всеяда рассекало воздух, оно увеличилось. Собрав всю жажду убийства на площадке, оно стало колоссальным.
— Пу, пу-пу! Защитите меня! Меня!!
— Защитить главу…!
Убийцы, услышав приказ, бросились наперерез, не жалея себя. Они выстроили живую стену, чтобы принять на себя удар гигантского Всеяда вместо главы.
— Хе-хе. Куда собрались… а?
— Хе-хе?
Женщина, которую считали мертвой, внезапно вцепилась в лодыжку Пак Чинсона.
— Ой-ой…
Пак Чинсон тут же пнул её, но из-за сбившейся стойки удар вышел неточным.
— Кье-е-е-е-е-е-е-е-е-е!!
Чва-за-за-за-за-за-зак!!
Гигантский Всеяд, траектория которого тоже сбилась, разнес стену из убийц. Изначально он должен был уничтожить и главу, но удар прошел левее.
— Кье!
Всеяд издал звук, который прозвучал почти довольно.
— Тц. Упустил.
Когда убийцы и женщина были повержены, жажды убийства, которую мог поглотить Всеяд, стало меньше.
Больше он не мог достать главу издалека. Тот, видимо, проявил скрытый потенциал бегуна и исчез из виду.
— Кье-кье!
— Шумно. Ты не можешь говорить потише?
— Кье-кье!
— Я же сказал, шумно!
— Кье-кье!
— …
Из-за атак Пак Чинсона пустырь превратился в сплошные руины, куда более масштабные, чем прежде. Вокруг не осталось ни души, и в этот момент он осознал, что понятия не имеет, куда двигаться дальше.
— И как мне теперь добраться до аэропорта…?
Пак Чинсон поплелся прочь, шаркая ногами.
— Кье!
— Да хватит уже!
Лишь радостный визг Всеяда эхом разносился по руинам.