[Копье Лонгина, уровень усвоения: 30%, уровень ограничения: 95%]
Система классификации духовных единиц мира: SSS
*Копье, использованное сотником Лонгином под крестом, чтобы пронзить бок Иисуса во время его распятия.
Поскольку было призвано оружие, далеко превосходящее его возможности, его сила оказалась заблокирована (95%).
Усвоение еще не завершено, поэтому наложены дополнительные ограничения (70%).
Существа, которых копье воспринимает как злых духов, не могут дотронуться до него.
Совокупная боевая мощь: A⁺⁺⁺
— Ха-а-а-а-а-ап!! Движимый
острым боевым кличем, Пехт метнул почти разваливающееся ветхое копье.
Пехту уже доводилось сражаться с копьеносцами, поэтому он владел соответствующей техникой. Бросок был выполнен настолько безупречно, что становилось жалко самого Пехта: кому, как не ему, пришлось метать такую рухлядь.
— Какая жалость. Помимо опасного запаха, выглядит довольно потрепанно… Хм?!
С точки зрения Первого, это копье больше походило на зубочистку — настолько, что даже называть его оружием было бы стыдно.
Хрусь! Трах-тарарах-бах!!
Однако эта «зубочистка» пробила насквозь левую ладонь Первого, оставив в ней дыру размером с луну.
Плоть начала искривляться и разрушаться еще до того, как копье успело ее коснуться. Зрелище было таким, будто плоть на левой руке сама услужливо расступилась перед летящим снарядом.
Воплотивший миф Пехт рухнул на колени и изверг полный рот густой крови.
— Кхе-кхе! Угх!
«Н-нужно призвать его снова…»
Материализовавшийся на мгновение миф нанес Первому лишь первую рану и тут же исчез.
Сам по себе призыв «Копья Лонгина» не составлял проблемы, но даже просто схватить и бросить его стоило Пехту всей его ментальной энергии.
— Хм.
Осмотрев зияющую дыру в левой руке, Первый легко усмехнулся.
Рана от Копья Лонгина не затягивалась даже благодаря регенерации Первого. Казалось, повреждение так и останется сквозной дырой.
— Юный человек… Обладатель редчайшего таланта. Кто бы мог подумать, что ты сумеешь призвать Священное копье.
— Ха-ха. Шутка, конечно, но… твое обещание пощадить меня всё еще в силе?
— Разумеется. Но чувство сожаления переполняет меня куда сильнее.
Трудно было сосчитать, в который уже раз на его глазах выступали слезы.
Первый поднял истощенного Пехта и поднес к своему огромному глазу. Жизненная сила Пехта иссякла настолько, что даже на моргание век уходили колоссальные усилия.
— …….
Пока Первый тащил его за собой, он видел разрушенный центр города.
Здания, расколотые на разнородные обломки, словно разбитый пенопласт; пламя, заменяющее неоновые вывески; и выживших, которые не смели издать даже тихого стона, боясь быть замеченными Первым.
— Сэён…
Больше всего внимание Пехта привлекла застывшая на месте и онемевшая юная Белая нефритовый токкэби.
На Ким Сеён, облаченной в аура-пластину, практически не было царапин.
— Тётя Сэджин… Дедушка… И даже Пехт…
Однако ее сердце получало один удар за другим, и ей стоило невероятных усилий просто держаться на ногах.
Конечно, Ким Сеён не была настолько глупа, чтобы даже в таком положении допытываться до судьбы своей тети.
Тетя погибла. Именно поэтому дедушка стал таким,
— И-из-за меня даже Пехт…
Даже Пехт оказался на краю гибели.
Пейзаж, достойный того, чтобы при жизни называть его адом.
Став свидетелем слез Ким Сеён, Пехт с тяжелым сердцем обратился к Первому:
— Помимо меня, есть еще один человек, которого я бы хотел попросить пощадить.
— Тот самый человек, на которого ты украдкой косился с самого начала?
— Именно. Пощадите только барышню Сэён. Тогда я больше не стану сопротивляться.
— Какая жалость… Неужели ты думаешь, что находишься в положении, когда можешь диктовать условия?
— Нельзя?
— Эта девчонка не прониклась сочувствием ко мне. Оставлять ее в живых нет смысла.
— Ха. Вполне в духе ублюдка-львёнка.
Пехт в очередной раз собрал всю свою концентрацию.
Стоило ему закрыть глаза, как в затылке запульсировало, а тело пронзила жуткая мигрень, но он не остановился.
Что-то гораздо более мощное, чем Копье Лонгина.
Или же не столь сильное, как Священное копье, но то, что он сможет воплотить на все 100 процентов.
«Если боги существуют, умоляю, помогите мне хотя бы в этот раз». Движимый
верой в то, что он истинный главный герой этого мира, он ждал знамения.
— А…
Получив от мира доказательство, Пехт издал глубокий вздох.
[Кровососущий кинжал]
Система классификации духовных единиц мира: D⁺⁺⁺
Кинжал с ярко-красным лезвием оказался зажат в правой руке Пехтта.
— Признаю в тебе обладателя необыкновенного таланта, юный человек. Ради своего господина я должен был бы убить тебя сотню раз, но нарушить заключенную сделку тоже не могу.
— Почему?.. П-почему кинжал Чинсона…
— Я лишь слегка сотру твой талант. Поблагодари божество, которое наделило тебя способностью сопереживать противнику.
— Я представлял самое сильное оружие, но… вот это…
Пехт погрузился в столь ужасное отчаяние, что не мог даже смириться.
Результатом попытки представить оружие разрушительнее Копья Лонгина стал гигантский глаз Первого перед его носом. Как в чистом зеркале, в нем отчетливо отражалось его собственное отчаянное положение.
— Ха-ха. На этом всё?
Пехт подумал, что Ким Седжин перед смертью, должно быть, испытала нечто похожее. Львенок, так хорошо понимавший чужие сердца, должно быть, точно так же попирал любые чувства.
Хрусь.
Первый впился зубами в правую руку Пехтта.
— Кх-х-х-х-х-х-уп!!!
— Хоть порция и не для насыщения, но вкус довольно-таки с перчинкой.
[Калаболг]
Система классификации духовных единиц мира: A⁺(A⁺⁺⁺↓)
*Абсолютный талант: Уничтожен
*[Воображение рождает оружие]: Уничтожено
Совокупная боевая мощь: A⁻⁻⁻(A⁺↓)
Ку-дзи-и-и-ик.
Первый поглотил даже «Воображение рождает оружие», таившееся в правой руке Пехта. «Абсолютный талант», связанный с новой идеей, также исчез в глубинах желудка Первого вместе с правой рукой.
— Кр-р-р-х…!!
В отличие от «Воображения», абсолютный талант был изначальной идеей самого Пехта.
Боль от вырывания частички собственной души была не по силам даже такому не по годам зрелому юноше, как Пехт.
— Великолепно, юный человек. Обладал ли ты благословением таланта даже в своей незримой ментальной силе?
— Кхе. П-про…
«Прости меня… Сэён… Вместо поддержки я лишь посеял в тебе травму…»
Даже когда зрение стало угасать, Пехт думал только о Ким Сеён. Ощущая, как его тело неумолимо холодеет, он потерял сознание, так и не успев завершить мысль.
Первый опустил Пехтта перед Ким Сеён и смахнув набежавшие слезы.
— Ах. Какая жалость. Конец того, кто испил чашу благословенного таланта до дна, — лишиться части этого самого таланта.
— П-Пехт…?
— Этот парень ради твоего спасения поставил на кон собственную душу.
— Это я попросила Пехта спасти дедушку…
— Парень проникся сочувствием к тебе, но ты так и не смогла посочувствовать ему. Печально.
— Хэ-э-эк. Заткнись. …ты, ублюдок.
— Плохо слышно. Если хочешь установить со мной эмоциональную связь, говори громче.
— Ты всё это устроил по собственному волеизъявлению! ЛЬВИЩЕ ТЫ ЭТАКОЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!
Аура-пластина, облачавшая Ким Сеён, начала полыхать, словно колеблющееся пламя.
Скрип-скрип.
Рог посреди ее лба резко изогнулся вверх и сместился чуть выше правой брови.
Цвет ауры сменился с синеватого на багровый, а распущенные волосы приняли вид пылающего пламени.
«Всё из-за того, что у меня не было сил». У
всё синее сияние, включая аура-пластину, рассеялось. Осталась лишь бушующая, словно извергающийся вулкан, аура, разросшаяся до пояса Первого.
«Всё было из-за того, что мне не хватало сил!»
Лишь после того, как глаза и аура Ким Сеён налились кроваво-красным светом, а ногти опасно заострились и удлинились, эти жуткие перемены прекратились.
[Белая нефритовый токкэби, режим Туоксини]
Сбросив аура-пластину, токкэби сосредоточила всю свою жизненную силу, техники и параметры, включая ауру, исключительно на физической силе.
Совокупная боевая мощь: A⁺⁺⁺(A↑)
Защита: B(A⁺⁺⁺↓)
Количество стресса, обрушившегося на Ким Сеён всего за один день, было поистине колоссальным.
Ее род был практически уничтожен, а Пехт лишился правой руки из-за нее и находился при смерти.
— Мне нужна сила…
Будь у нее сила, всё можно было бы решить.
И вопросы с Маэстри и карьерой мечницы, и раненый дедушка, и Ким Седжин, которая наверняка погибла, и этот львиный ублюдок, что нарочно заварил всю эту кашу, а теперь валит вину на других — всё, абсолютно всё!!
— Кровь! Дай мне силы!!
Безысходное чувство бессилия мгновенно сменилось боевым духом, направленным на Первого.
Решимость выскрести до дна саму свою душу вознесла Ким Сеён на уровень высшей ступени эксперта меча.
[Белая нефритовый токкэби]
Система классификации духовных единиц мира: A⁺(A↑)
Материализует Белую нефритовый токкэби в теле заклинателя.
Токкэби нынешнего поколения: Высшая ступень эксперта меча (Высшая↑)
Совокупная боевая мощь: A⁺⁺⁺(A↑ режим Туоксини)
Взмах крыльями!
Наблюдая за метаморфозой Ким Сеён, Первый широко распустил орлиные крылья и произнес:
— Я сопереживаю твоему яростному стремлению, еще один человек. В тебе нет ни капли намерения отступить.
— …….
— На этой тесной земле так много одаренных душ. Если бы я не явился сюда лично, вы могли бы расцвести пышным цветом.
Хрусь-с.
Ким Сеён молча сжала Саинчамсагом, и созвездия, выгравированные на клинке, ярко засияли.
Мистический клинок, который Ким Юсин унаследовал вместе с даром даосизма после встречи с бессмертным мудрецом в Чунгаке в Сораболе.
Шедевр среди мечей, на котором за столь долгие годы не появилось ни единого пятнышка ржавчины.
— …….
Легенда, по сей день живущая в реальном мире, еще сильнее усилила ауру режима Туоксини.
[Саинчамсагом (Саинчамсагом, рубящий нечисть)]
Усиливает ауру владельца.
Ба-бах-бах!!
Бесшумно приблизившись к Первому, Ким Сеён с размаху ударила его по лодыжке.
— На колени, львиный ублюдок.
— Хм-м?!
Первый выразил куда большее изумление, чем во время атаки Копьем Лонгина.
Ку-у-у-у-ун…!!
Чудовищная физическая сила режима Туоксини в противостоянии чистой мощи опрокинула Первого.
— Я сказала, на колени!!
Она доказала свое подавляющее превосходство в силе перед лицом этого огромного монстра.
Бабах! Бабах! Ба-ба-бах!!
Ким Сеён теснила Первого, словно лупя палкой. Первому то и дело приходилось позорно пятиться назад.
— Хм?! Я — падаю?!
Даже когда Первый пытался наступить на Ким Сеён ногой, падающим оказывался он сам. При каждом столкновении с Саинчамсагомом он был вынужден отступать.
Тух-тух-тух-тух!
Медленными, но разнообразными движениями Ким Сеён продолжала давить на Первого, отталкиваясь ногами от стен зданий за счет одной лишь чистой силы.
— Кр-р-х! У этого меча, должно быть, какая-то мистическая способность, смертная!
Бац!
Первый отразил атаку Ким Сеён, скрестив обе руки.
[Саинчамсагом (Саинчамсагом, рубящий нечисть)]
В зависимости от способностей владельца позволяет рассекать идеи ранга А и выше.
Этот мистический клинок, принадлежавший Ким Юсину, изначально создавался для борьбы с сильнейшими противниками.
Уникальная способность, заложенная в Саинчамсагоме, незаметно для окружающих сокращала разрыв между ней и Первым.
— Сдохни! Сдохни! Сдохниииии!!
— И всё же как жаль. Даже с внезапно возросшей силой ты не способна постичь мощь, которой обладаю я.
И действительно: пока выносливость Ким Сеён имела пределы, Первый, несмотря на внешне грозный вид, не получил ни единого повреждения. Более того, при каждом ее резком взмахе багровая аура значительно уменьшалась.
— Ха-а, ха-а. Убью…
— Как… Как же это печально…
Голова Первого источала слезы, но на ней по-прежнему сияла лучезарная улыбка. Столь странный баланс слез и улыбки невольно вызывал чувство отвращения.
— Ублюдок-львёнок, уж тебя-то я точно…!!
Кончик рога Ким Сеён слегка надломился.
Наступила расплата за слишком чрезмерное использование силы, точно такая же, с какой столкнулась Ким Седжин.
— Как жаль. Если бы вы напали вместе, то продержались бы куда дольше. Выходит, вам и впрямь не хватило эмпатии друг к другу.
— Заткнись!
— Люди всегда прозревают лишь после того, как их как следует потреплют. На этот раз роль тех, кого потрепали, досталась вам.
— Я сказала, за-аткнись!!
В конце концов кончик рога Ким Сеён отломился пополам.
Режим Туоксини давал хрупкому телу старшеклассницы чудовищную силу, способную сокрушить даже такого монстра, как Первый. Было бы ложью утверждать, что у этого не было побочных эффектов.
Первый вытер слезы и расплылся в улыбке, полной чистого безумия.
— Вам следовало сперва проникнуться друг другом. Это сокрушительное поражение тех, кто сражался в бессмысленных турнирных боях.
— Тьфу. Так, может, начнем сражаться вместе прямо сейчас? Сам же спровоцировал этот турнир, чего теперь языком трепешь?
— Хм?! Это ты.
Почувствовав присутствие Пак Чинсона, Первый сбросил свою жуткую улыбку.