— Ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки.
— Киши, киши, кишиши.
[Наступление земных ёкаев]
Общая боевая мощь: A⁺⁺⁺
В «Наступление земных ёкаев» старик отобрал лишь самых близких корейскому духу существ: Кысындэ, великанов-ёкаев, Гвитэ, Чансанбомов и других.
Те, что были нарисованы на фоне для массовки, имели в основном C-класс боевой мощи,
те, что из-за перспективы казались ближе и детальнее — B-класс,
— Кишишиши!!
а те, что получили имена и заняли позиции в первых рядах, обладали боевой мощью A⁻⁻⁻.
— Вперед, дети мои.
Это был настоящий легион.
«Наступление земных ёкаев» было произведением, над которым старик трудился, вкладывая всю душу. После того как концепция была утверждена, он десятки и сотни раз перерисовывал одни и те же образы.
— Вперед! Кысындэ!
И всё это — лишь ради того, чтобы использовать их в реальном бою, как сейчас.
— Кигигиги…!
Ёкай, принявший облик тени маленького ребенка, откликнулся на зов хозяина.
Изначально Кысындэ был духом-хранителем эпохи Корё, но за время правления династии Чосон превратился в злого духа. Признав его злобную натуру, старик назначил его командиром авангарда в этом наступлении.
Ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки.
Сотни и тысячи корейских ёкаев устремились прямо в пасть Первого. По приказу старика и согласно наступлению Кысындэ, они должны были разорвать монстра изнутри.
— Ууп, ууууп.
Первый, чье горло было забито ёкаями, выпустил Ким Седжин и начал беспомощно барахтаться.
Тук-тук, тук-тук-тук.
Каждый раз, когда Первый взмахивал руками, десятки ёкаев падали на землю. Но «Наступление земных ёкаев», будучи целым легионом, не иссякало, словно бушующий водопад.
— Ууп.
Поняв, что это всё равно что пытаться разрубить воду мечом, Первый перестал сопротивляться и замер.
— Седжин! Ты в порядке?!
— Благодарю, глава клана. Благодаря вам я спасена.
Ким Седжин, ступая по ёкаям, благополучно приземлилась на землю и подошла к старику.
— Фух. К счастью, наступление возымело эффект.
— Как и ожидалось от вас, глава. Прошу прощения за мою слабость.
— Всё хорошо. Просто неудачное стечение обстоятельств… Хм…
— Глава?
Ким Седжин проследила за взглядом старика, который уже выглядел ошарашенным.
Хруст, хруст. Хру-хру-хруст.
Там, куда смотрел старик, Первый с аппетитом «пировал».
— Кх-кх, печально, кх-кх, как же. Кх-х-х.
Первый с жадностью пожирал ёкаев, которые под высоким давлением вырывались из рисунков. Поскольку его голова была львиной, он выглядел как зверь, жадно пьющий воду из шланга.
— Печально! Кх-кх, кх-х-х! Как же! Кх-х-х!
Ёкаев, забивших его горло, он проглотил давным-давно, а Кысындэ, назначенный командиром авангарда, теперь торчал у него в ноздре, лишившись нижней части тела. И тут,
— …
Шлеп.
— Г-глава… это…
Перед стариком и Ким Седжин упала оставшаяся нижняя часть тела Кысындэ.
Хруст-хруст-хруст-хруст-хруст-хруст-хру.
Количество ёкаев, выходящих из листов бумаги, начало постепенно уменьшаться. Зато тушь на губах Первого, в противовес ёкаям, скапливалась всё больше.
— От-ры-жка.
Когда Первый издал громкую отрыжку, «Наступление земных ёкаев», которое поначалу казалось чем-то великим, подошло к концу.
Старик смотрел на пустые листы бумаги с выражением полного отчаяния.
— Мой шедевр из шедевров…
— Как прискорбно. Но я же говорил вам, неспособным сопереживать мне.
— Глава! Опасно!
— Что я не буду идти тихо.
— Глава!!
Первый небрежно нацелился на голову старика. Несмотря на крики Ким Седжин, старик не мог выйти из состояния паники.
— Седжин…?
— Глава! Уходите с дороги!
Ким Седжин оттолкнула старика в сторону и снова использовала талант Белого нефритового токкэби.
«Левой ногой — на запад! Правой — на восток!»
В тот момент, когда рог Ким Седжин ярко вспыхнул, она воспроизвела силу всех духовных существ, которых призывала ранее.
— Ха-ап!!
В левой ноге сосредоточилась изящная и стремительная энергия Лазурного дракона, а в правой — властная и яростная энергия западного дракона.
— [Походка вразвалку!!]
[Белый нефритовый токкэби, коллаборация Походки Западного дракона и Походки Восточного дракона. Походка вразвалку]
Общая боевая мощь: A⁺⁺⁺
Удар ногой, в который Ким Седжин вложила всю свою сущность, столкнулся с бесстрастной ладонью Первого.
Ква-ква-ква-ква-ква-ква-ква-ква!!!
От мощи, от которой, казалось, дрожало само пространство, кожа Первого впервые лопнула, обнажив красную плоть.
— Немного жжет. Отличный удар для человека.
— Не неси чепухи! Это еще не конец!
— Нет, это уже конец.
Передняя лапа Первого неумолимо приближалась, словно насмехаясь над всеми усилиями Ким Седжин. Энергия, которая не смогла пробить Первого и отскочила, лишь разнесла в щепки ни в чем не повинные здания.
Ким Седжин, почувствовав опустошение, позвала старика, сидевшего на земле.
— А-ха-ха… Г-глава…
— Седжин…?
Из-за того, что Ким Седжин приложила слишком много сил, кожа вокруг её лба пересохла. В этом «засушливом» облике не чувствовалось ни капли победного духа.
— Как прискорбно.
Тихо прошептал Первый и использовал вторую руку, чтобы окончательно прижать Ким Седжин.
Хрусть, ку-у-у-у-у-у-у-ун…!!!
— С-Седжин? Не шути так. Умоляю, Седжин…?!
Старик, у которого окончательно подкосились ноги, дрожал всем телом. Ладонь Первого, прилипшая к асфальту, была причиной того, что старик пришел в такое состояние.
Ку-г-г-г-г-г.
Первый раздавил асфальт вместе с Ким Седжин. Сила воспроизведения мощи ног, полученная от Белого нефритового токкэби, была побеждена простым раздавливанием.
— А… наших Седжин…
— Воля не обнаружена. Подтверждаю полное уничтожение.
— Н-наша… нашей Седжиииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииии
Глаза старика налились кровью, и он, не раздумывая, выхватил листы бумаги.
Ск-ск-ск-ск-ск-ск!
Старик продемонстрировал мастерство, закончив рисунок еще до того, как лист успел коснуться земли.
Он так сильно сжал кисть, что та сломалась, но даже сломанной кистью он продолжал демонстрировать поразительное мастерство.
— Теперь твоя очередь, старик.
К сожалению, ладонь Первого оказалась быстрее, чем мастерство старика. Чтобы раздавить Ким Седжин, обе его руки уже были опущены почти до самой земли.
Правая рука Первого накрыла старика вместе с тяжелым порывом ветра.
Ку-ква-ква-ква-ква!
Незаконченные рисунки разлетелись и исчезли в вихре ветра и осколков асфальта.
Старик пробормотал, глядя на пятна крови на лапе Первого, которые, по всей видимости, принадлежали Ким Седжин:
— Седжин… как же так…
— Хм-хм-хм. А ты везучий, старик. Хоть и поздно, но спасение пришло.
В тот момент, когда Первый собирался нанести прямой удар по старику,
— Дедушка-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Путь ему преградила синяя вспышка.
Саинчамсагом, излучающий ясный свет, вместо старика отразил правую руку Первого.
— …Сеён?
— Дедушка! Ты в порядке?!
Её присутствие было настолько теплым, что могло очистить всю эту зону.
Аура внезапно появившейся Ким Сеён перекрыла чувство отчаяния, вызванное бессмысленной смертью Ким Седжин.
Первый, увидев Ким Сеён и стоящего позади неё Пехта, снова прослезился.
— Как печально. Из-за везучего старика теперь погибнут молодые люди, у которых было будущее.
— Сеён… беги скорее…. Я не могу потерять еще и тебя….
— Дедушка, о чем ты говоришь? Ситуация настолько плоха? Где остальные члены семьи….
— Сначала поднимитесь, глава клана.
Незаметно появившийся Пехт осторожно поддержал старика. Судя по тому, как он опустил взгляд, он, похоже, уже понял, что произошло.
— Дедушка… а где тетя? Куда делась тетя? Разве она не должна была сражаться?
— Пехт, позаботься о моей внучке. У меня осталось еще одно дело.
— …Понял. Слушаюсь.
— Дедушка! А как же тетя Седжин! Тетя…!
— Госпожа Сеён, сейчас нужно слушать главу клана, кх.
Пехт схватил Ким Сеён за плечо, но тут же сжался под её ледяным взглядом.
Эта ледяная решимость, пройдя через Саинчамсагом и увеличившись в размерах, превратилась в доспехи, идеально подходящие Ким Сеён.
Вжух.
Доспехи странного вида, одновременно размытые и непрозрачные.
Появившийся в конце плащ из синей ауры добавил юной Ким Сеён величия.
[Белый нефритовый токкэби, Аура-пластина]
Общая боевая мощь: A
Защита: A⁺⁺⁺
— Убери руки, Пехт. Я разговариваю с дедушкой.
— Доспехи… вот оно что…. Сеён, прости, что я так плохо с тобой обращался. Я оправдывал это тем, что верю в твой потенциал, но… теперь я вижу, что был просто глуп.
— Д-дедушка…?
— Говорят, есть озарения, которые приходят только перед лицом смерти. Я был всего лишь недалеким стариком.
Старик достал сломанную кисть и начал рисовать прямо на пустой земле.
— Как же это прискорбно. Похоже, твоя жизнь вызывает у тебя лишь сожаление, старик.
Первый, скрестив руки на груди, спокойно наблюдал за последними попытками старика.
— Что ты стоишь, Пехт! Уводи Сеён отсюда!!
— …Госпожа Сеён, прошу прощения.
— Д-дедушка? Что происходит… А-а, дедушка!! Дедушка-а!!
Ким Сеён, всё еще не понимая ситуации, безвольно поплелась за Пехтом. Отсутствие тети и странное поведение дедушки привели её в полное замешательство.
В глазах старика, с безумной скоростью работавшего кистью, читалась ярость.
— Как ты посмел убить Седжин. Я не дам тебе уйти безнаказанным.
— Прискорбно, старик. Твоих сил недостаточно.
— …Седжин, я полагаюсь на тебя.
Старик закончил работу, которую решил сделать последней в своей жизни.
Легендарный злобный дракон Канчори, от одного присутствия которого сохнут травы и гибнут посевы. Высший корейский ёкай.
А на голове этого Канчори стояла Белый нефритовый токкэби прошлого поколения — Ким Седжин.
— …Название произведения: Злой дракон и токкэби.
Конечно, это было слабее настоящей Ким Седжин, но это была сильнейшая комбинация, который старик мог вообразить.
Ким Седжин, перерожденная из туши, вместе с черным злым драконом вырвалась из земли.
Гр-р-р-р-р-р!!
Злой дракон в одно мгновение обвил шею Первого, а Ким Седжин замахнулась для удара ногой прямо в глаз монстра.
Даже при том, что Первый явно проигрывал, он лишь прослезился и проигнорировал старика.
— Как прискорбно. Даже если поставить на кон узы и легенды, этого всё равно недостаточно.
— Эй, зверь. Ответь мне на один вопрос. Неужели мастерства этого старика совсем не хватает?
— Разве что-то изменится, если я отвечу? Мне просто прискорбно.
— Чем больше ты говоришь, тем больше кажешься человеком. Я сомневаюсь, что ты — Идея.
— Если под этим ты подразумеваешь душу, то да.
— Отвечай, монстр. Где сейчас твой проклятый хозяин?
— Я же только что сказал. Разве что-то изменится, если я отвечу?
Киинг!
Ким Седжин изо всех сил ударила Первого в глаз, но тот легко защитился, просто слегка прикрыв веко.
Старик, глядя на Ким Седжин, состоящую из туши, внезапно рассмеялся.
— А я-то думал, что достиг вершины в живописи тушью… Хе-хе, выходит, я всё еще недостаточно старался.
Па-анг!
Первый смахнул Ким Седжин, словно назойливую муху, и она рассыпалась,
Ква-д-д-д-д-д-д.
а злого дракона Канчори, который обвил его, как веревка, он просто разорвал на части.
— Я отправлю тебя к твоим драгоценным узам, старик.
— Хе-хе. Ну и мерзкая же ты тварь… и манера речи под стать.
Ладонь Первого снова нацелилась прямо на голову старика. Как и в случае с Ким Седжин, он просто небрежно накрыл его рукой.
* * *
В то же самое время, плац Специального учебного батальона старшей школы Старшая школа Хэун.
Бойцы батальона, в спешке выбежавшие из своих комнат, собирались с озадаченными лицами.
Батальон Старшая школа Хэун и 998-я бригада состояли из курсантов, поэтому их не отправляли на передовую немедленно. Как и резервисты, они должны были быть направлены в качестве подкрепления позже, по мере необходимости.
— Ох. С ума сойти.
Члены HT, которые допоздна тренировались в спортзале, невольно оказались первыми на сборе.
Среди них Пак Чинсон с крайне встревоженным лицом ждал, пока остальные бойцы выстроятся в ряды.
— Сержант Ан Сонхо, вы случайно не видели нашего заместителя командира отделения? Кажется, она еще не пришла….
— Хм. Зоркий глаз. Почему бы тебе не позвонить ей?
— А у вас телефон работает? У меня он не включается с самого начала.
— Хм? Вдруг? Мой телефон…
На телефоне, который достал Ан Сонхо, тоже красовался значок отсутствия сети. Более того, Wi-Fi и другие услуги беспроводного интернета также были полностью отключены.