Ну, я-то выступил эффектно, но возникла небольшая проблема: я не мог использовать жажду убийства в течение десяти часов.
— Эх. Возвращаться обратно — только позориться.
Выбравшись из подземного перехода, Пак Чинсон решил на время остановиться в банке, где раньше обитал Ильчхонбопса.
Там было довольно тихо, так как он сам всё прибрал, но, прежде всего, ему хотелось напоследок взглянуть на это место еще раз.
— Ну и разнесли же мы тут всё.
Здание, построенное всего пять лет назад, было разрушено так основательно, что от того, что помнил Пак Чинсон, не осталось и следа.
Более того, покореженная клетка на стойке регистрации первого этажа ясно давала понять: это больше не банк.
Теперь здесь не осталось места, где нереальное впервые вторглось в привычную жизнь.
Место, где он впервые встретился с Ким Сеён, Пён Гиёном, Ли Сынхвой… и Ким Ильджоном, исчезло.
Пак Чинсон сидел в углу первого этажа и бормотал себе под нос:
— Кстати, интересно, как там Сестрица Ноги?
— Ты обо мне?
— Да. Сестрица Ноги… А… а?
— Мы встретились слишком быстро, чтобы говорить «давно не виделись».
Сестрица Ноги наклонилась, заглядывая ему в глаза, и произнесла:
— Се-се-сестрица, ты почему здесь?!
— Я всё это время была здесь.
— Тебя не было в универмаге, я думал, ты ушла куда-то еще!
— Я собиралась, но увидела, как ты входишь сюда. А, ну и, конечно, видела, как ты эффектно расправился с саранчой.
Пак Чинсон, прихрамывая на левую ногу, с трудом поднялся. Сестрица Ноги не подала виду и молча поддержала его.
— Я тут посплю немного перед уходом. А ты?
— Я сейчас же уйду, чтобы не мешать тебе отдыхать.
— Хе-хе. Тогда можно попросить тебя об одолжении в следующий раз?
— Конечно. Ты ведь мой спаситель, можно сказать, в духовном смысле.
Пак Чинсону нужно было больше союзников.
Те, с кем он был раньше, за те пять лет, что он отсутствовал, взвалили на себя слишком многое.
Конечно, он не мог просто так забрать их с собой, но ему был нужен кто-то, кто мог бы передать им весточку.
Ноги Сестрицы Ноги могли бы стать отличным средством связи.
— Я подам сигнал в небо. Приди ко мне, когда увидишь его.
* * *
[Вырывает то, что было вбито… и пускает в ход…!]
Мужчина, стоявший на груде обломков, в одиночку противостоял врагам. Все эти омерзительно многочисленные противники выглядели почти одинаково.
Кавалеристы в багровых доспехах с ног до головы, они ехали верхом на чем-то, что едва ли можно было назвать лошадьми.
И-и-и-и-хи-хи!
Львиные головы без грив издавали звуки, похожие на ржание. Вместо хвостов у них были змеи, словно это были монстры, прошедшие через биологические эксперименты.
Цок-цок-цок.
Там, где ступали их копыта, вспыхивал жаркий серный огонь. Это означало, что всё вокруг было пропитано запахом серы.
— Проваливайте! Мусор вы этакий!!
Мужчина, вооружившись десятиметровым стальным столбом, сбивал кавалерию, облепившую внешнюю стену.
Он сражался как настоящий полководец, но, к несчастью, врагов было слишком много.
— Кх-х.
Мужчина нахмурился, когда зрение начало подводить его.
Крепость из обломков в Батальон Старшая школа Хэун.
Это место, которое можно было назвать просто кучей мусора, было единственным в Южной Корее, где люди еще держались вместе.
Всю длинную линию бывшего пляжа Батальон Старшая школа Хэун,
— Ха-а, ха-а. Проклятье!
этот мужчина в одиночку превратил в стену.
Структура, где песчаный пляж стал домом, а море — тылом, и была истинной сутью Крепости из обломков.
[Вырывает то, что было вбито, и пускает в ход]
Система земных посланников: 5-й ранг, Вирту
*Раздражение владельца, которое он пытался вырвать, никуда не делось, а засело ещё глубже. Столкнувшись с раздражением даже в аду, владелец решил, что лучше будет усилить его мощь.
Любой предмет, вбитый в землю, можно вырвать и использовать как инструмент.
Владелец не чувствует веса предметов, а размер того, что можно вырвать, зависит от его ментальной силы.
Эспер-любитель
Максимум: фонарные столбы, деревья и т.д.
Общая боевая мощь: 9 000А (15 000А↓)
Кучи мусора, обломков, всякого хлама — всё, из чего состояла стена, было делом рук Пён Гиёна, который постоянно называл всё вокруг мусором.
— Да проваливайте уже! Мусорные вы отродья!!
Стена, возведенная из всякого хлама, была последней линией обороны, защищавшей достоинство Кореи.
— …
В отличие от шумной саранчи, кавалерия не издавала ни звука.
Слышны были лишь топот копыт, треск чего-то горящего в серном огне да редкое ржание лошадей.
У них не было лидера, подобному тысячнику саранчи.
Они просто молча, без всяких правил, продолжали терзать людей, даже если им в сердце вонзали оружие.
[200-миллионная кавалерия, индивиды]
Система земных посланников: 8-й ранг, Архангел
*Существа, появляющиеся при звуке шестой трубы. Считается, что в эпоху появления 200-миллионной кавалерии обязательно погибает треть человечества.
Общая боевая мощь: 100А
Они стали армией лишь потому, что их было 200 миллионов, но действовали они, исходя из сугубо личных желаний.
— Да вы издеваетесь…!
Пён Гиён заранее использовал обломки небоскребов, окружавших Батальон Старшая школа Хэун, в основном разрушенных зданий, чтобы возвести стену.
И без того ровная местность Батальон Старшая школа Хэун стала настолько чистой, что конца пути было не видать, и всё это пустое пространство заполнила кавалерия.
— Черт. Сегодня они на удивление яростны.
Пён Гиён на мгновение снял очки и потер переносицу. Из-за слишком долгого использования Идеи его зрение сильно упало.
— Опять придется менять очки. Прости, что доставляю хлопоты.
Всё началось с того, что в небе появился перевернутый крест.
Из-за этой штуки, которая с любого ракурса выглядела как перевернутый крест, сила Идеи резко упала.
Способности Юн Аён к исцелению тоже имели предел, а без очков, сделанных ею, Пён Гиён становился почти слепым.
— Гиён! Мы пришли!!
— Гиён, давай быстрее приводи себя в порядок!
Люди, закончившие подготовку, поспешно взобрались на крепость. То, как они быстро выстраивались, выдавало в них тех, кто постоянно находится на линии огня.
— Черт! Опоздали! Как я могу сейчас уйти?!
Пён Гиён поправил очки и нахмурился.
— У-у-у-а-а-а-а-а-а-а!!
— …
Благодаря тому, что кавалерия хранила молчание, крики людей казались громче. Но эти крики были бессмысленны, как свеча перед солнцем.
И-и-и-и-хи-хи!
Из-за перевернутого креста боевая мощь кавалеристов возросла на один уровень.
[200-миллионная кавалерия в Святом городе]
Общая боевая мощь: 210А (100А↑)
— Черт. Мусор, а туда же.
Пён Гиён поднялся на самую высокую точку внешней стены.
— Леопард чертов…
Он без труда разглядел Третьего. Было бы странно не заметить леопарда, сидящего на муравейнике.
— Пока ты не вмешаешься лично, мы не падем!
Третий, который каждый день только и делал, что двигал шахматные фигуры, пытался разрушить крепость силами одной лишь кавалерии. Пён Гиён был уверен: пока Третий бездействует, крепость не падет.
[Эспер-любитель! Вырву вас всех…!!]
Они ни разу не были в преимуществе. Но ни разу и не пали.
Др-р-р-р-р-р!!
Обломки в радиусе 15 метров вокруг Пён Гиёна разом взмыли в воздух.
[Вырывает то, что было вбито, и пускает в ход, Эспер-любитель]
Поднимает вбитые предметы, не используя физическую силу. Радиус — 15 м, потребляет огромное количество ментальной энергии.
Общая боевая мощь: 12 000А (15 000А↓)
— А-а-а-а-а-а!! Кх-х…!!
Пён Гиён, охваченный жуткой мигренью, с трудом открыл глаза. Откат от расхода ментальной энергии проявился головной болью и падением зрения.
Взгляд метался в мутной пелене. Капилляры в глазах полопались, заливая их красными прожилками.
— Хе-хе. Сдохните.
Вжух, вжу-у-ух… Ш-ш-ш-ш-ш!!
Обломки, медленно плывшие в воздухе, обрушились на кавалеристов, облепивших стену.
Это было похоже на душ из камней. Кавалеристы с 210А не могли противостоять «душу» в 12 000А.
Обломки, упавшие до самой земли, бешено вращаясь, атаковали кавалеристов.
Разница в 60 раз — это не то, что можно компенсировать количеством в 60 человек. Однако,
— А-а! Гла-глаза! Проклятье!!
Проблема была в том, что каждый бой проходил по такому сценарию.
— Ги-Гиён!
— Помогите Гиёну!!
Как бы ни были опытны ветераны, выжившие до сих пор, они сильно зависели от Пён Гиёна. Только он мог оттеснить линию кавалерии.
[Эспер-любитель с Крепостью из обломков]
Общая оборонительная мощь: 100 000А
— У-ух.
Пён Гиён, пошатываясь, ходил по стене, оттесняя линию кавалерии.
Обломков полно, стена прочная, нужно лишь, чтобы ментальная сила Пён Гиёна продержалась еще немного.
Третий, всё это время не сводивший глаз с шахматной доски, нацелился ферзем на коня противника.
— Гр-р-р. Ким Ильджон ждет, пора бы ускорить темп правления.
[Чудовище из Книги Даниила, Третий. Принудительное правление]
Система земных посланников: 3-й ранг, Офаним
Существо, услышавшее крик Третьего, начинает слепо повиноваться. Однако сопротивление подчинению пропорционально ментальной силе цели.
— Кр-р-р-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!
Третий внезапно взревел. Децибелы были такими, что накрыли не только крепость, но и весь Батальон Старшая школа Хэун.
Люди, услышавшие рев Третьего, начали заводить левые руки за спину.
— А-а! Ру-рука!
— Рука меня не слушается!
Это была та самая способность, что заставила Чин Чхонока использовать Идею против воли. Будучи высшей формой ментальной атаки, подобный той, что была у Ильчхонбопсы, она подействовала на всю крепость.
— Черт! Неужели этот леопард?!
Пён Гиён не стал исключением. Заведя левую руку за спину, он смотрел на Третьего с убийственной ненавистью.
— Хе-хе-хе. Убивать сразу — неинтересно. Я буду постепенно повышать уровень правления. Белый конь, попробуй-ка защититься.
Третий двинул пешку, окружая коня, которого уже прижал ферзь.
— …!!
— И-и-хи-хи?!
Принудительное правление Третьего распространялось не только на людей, но и на его союзников — 200-миллионную кавалерию.
Людям он приказал сковать левую руку, а кавалерии — сражаться, отбросив разум.
[200-миллионная кавалерия в Святом городе + Принудительное правление]
Общая боевая мощь: 300А (210А↑)
Боевая мощь каждого кавалериста выросла со 100А почти в три раза.
— …Ха-а-а.
— …И-и-хи-хи.
Кавалерия, чей разум начал угасать, испускала тяжелые горячие вздохи. Лошади и их всадники вместе сверкали глазами, создавая жуткую картину единения.
— У-у, у-у.
— Гиён, ч-что нам делать?
Давление, исходящее от почти 100 тысяч берсерков, было трудно вынести даже ветеранам крепости.
Враждебность, накопленная 100 тысячами существ, — это не то, с чем может справиться простой человек.
Пён Гиён одной рукой поправил очки и сильно нахмурился.
— …Значит, решил наконец пошевелить своим тяжелым задом? Долго же ты собирался! Мусор ты этакий, леопард!!
Вжу-у-у-ух!!
Все обломки, висевшие в воздухе, собрались над головой Пён Гиёна.
Вздохи 100 тысяч безумцев были настоящими, но и Пён Гиён, поднявший обломки, словно маленькие метеориты, тоже был настоящим.
— Сдохните все.
Пён Гиён, пошатываясь от головной боли, указал правой рукой на кавалерию.
Вжу-у-ух… Ш-ш-ш-ш-ш!!
В тот же миг, когда обрушился водопад из обломков, кавалерия, превратившаяся в берсерков, бросилась на внешнюю стену.
Те, кто пытался взобраться на стену, и те, кто пытался их сбросить.
— Проклятье! Держитесь! Ну же!!
К несчастью, проблема была в тех местах, где не было «водопада» Пён Гиёна.
Врагов было слишком много, а линия обороны — слишком длинной, чтобы Пён Гиён мог прикрыть всё в одиночку.
— Держитесь! Держитесь, я сказал! Кх-х!
— Гиён, иди сюда!
— Гиён! Сюда, сюда!!
В тот момент, когда число кавалеристов, облепляющих стену, начало расти,
Пак Чинсон, добравшийся до окрестностей Батальон Старшая школа Хэун, молча глядя на беснующуюся кавалерию, тихо произнес:
— Ого. Ровно семь дней заняло.