Пак Чинсон, мельком взглянув на телефон Ан Сонхо, помрачнел ещё сильнее.
— Не знаю почему, но у меня дурное предчувствие, сержант.
— Похоже, тот, кто устроил этот хаос, заодно парализовал связь. Это лишь догадка, но я уверен в ней.
— Медбрата тоже нет. Кажется, случилось что-то действительно серьёзное.
— Ты следил за действиями военврача? Может, он просто задерживается?
Ан Сонхо не знал, что медбрат принадлежит к «Маэстри». Он решил, что тот занят другими важными делами, учитывая его обычную загруженность.
Пак Чинсон, лихорадочно выискивая глазами Ким Сеён, размышлял:
«Клан Ким из Пэгок, должно быть, сражается на передовой. Этот грохот — их рук дело... Значит, и заместитель командира отделения тоже там?»
Он специально уступил Пехту дежурство по патрулированию.
Раз они не явились по приказу о сборе, скорее всего, оба сражаются на стороне клана Ким.
«Но почему же так тревожно...»
Беспричинная тревога заставляла Пак Чинсона нервничать. Мысль о том, что даже медбрат исчез, вызвала у него холодный пот.
Неужели сил одного клана Ким недостаточно, чтобы справиться с ситуацией?
Ан Сонхо, который всё это время наблюдал за ним, отвёл взгляд и негромко произнёс:
— Если сейчас покинешь строй, это будет дезертирство.
— А, сержант Ан Сонхо...
— Насколько я знаю, наш батальон Старшая школа Хэун будет отвечать за защиту гражданских при эвакуации. Это тоже нелёгкая задача.
— Гх. Н-но...
— Но раз связь парализована, нам нужны люди для разведки. Это тоже задача не из лёгких.
— Сержант?
Ан Сонхо до самого конца не смотрел ему в глаза.
— Ты, Пак Чинсон, подходишь лучше всех, так как патрулировал вместе с кланом Ким. Я сам доложу офицерам.
— Сержант...! Спасибо вам...!!
Пак Чинсон низко поклонился Ан Сонхо. В этом жесте читалось глубокое уважение человека к человеку.
— Ступай. И не забудь вернуться, нам нужно передать информацию. Звучит абсурдно, но выбора нет.
— Есть! Победа!
Пак Чинсон отдал энергичное приветствие Ан Сонхо, который всё ещё смотрел в сторону.
* * *
—...
У старика больше не было желания сопротивляться. Хотя точнее будет сказать — у него не осталось ни средств, ни сил.
Он просто смотрел на приближающуюся лапу, думая о мрачном будущем клана Ким из Пэгок.
— Дедушка-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
«Прости меня... Сеён...»
Как же одиноко и больно будет этому маленькому Белому нефритовому токкэби, когда он умрёт.
Хоть бы она не пыталась совершить глупость, пытаясь спасти клан.
Чёрт возьми. Надо было чаще улыбаться ей и заботиться получше.
«Хе-хе-хе. До чего же нелепо».
Всю жизнь старик был одержим Белым нефритовым токкэби и боевой мощью клана. Даже ему самому эти мысли казались абсурдными.
Ким Сеён, которую удерживал Пехт, не переставая кричала:
— Отпусти меня! Пехт!! Кто-нибудь, пожалуйста! А-ах!! Мой дедушка...! Спасите моего дедушку...!!
Раз уж предыдущий Белый нефритовый токкэби погиб, то со смертью этого старого главы клан Ким из Пэгок будет окончательно уничтожен.
Встревоженные слуги начали обстреливать монстра с крыш зданий, но, разумеется, безрезультатно. Когда Первый разрушил здания оставшейся лапой и крылом, сопротивление стихло само собой.
Люди, не успевшие эвакуироваться из зданий, гибли один за другим.
Они падали с высоты, оказывались раздавлены обломками асфальта или превращались в кровавое месиво под ударами Первого.
Треск.
Аура-пластина Ким Сеён вспыхнула ослепительным светом. Она собиралась грубо оттолкнуть Пехта, который мешал ей с самого начала.
— Хнык... я должна спасти дедушку... Пехт... тетя, хнык, тети Седжин тоже больше нет...
— Понял, госпожа Сеён.
Но неожиданно Пехт легко отпустил Ким Сеён.
— П-пехт...?
— Госпожа Сеён, подождите здесь. Я пойду вместо вас.
Прежде чем Ким Сеён успела его оттолкнуть, Пехт сам подтолкнул ее.
[Калаболг!!]
Пехт, сжимая бесцветный двуручный меч, бросился на Первого. Его баланс тела, превосходящий даже Пак Чинсона, позволял развивать максимальную скорость, несмотря на разрушенную поверхность земли.
— Печально. Почему молодые люди так стремятся жертвовать собой ради этого старика?
— Можно мне пока называть вас «Лев»?
Бах!
Пехт на полной скорости врезался в лапу Первого.
Пехт не мог пробить шкуру, которую не смогли пробить ни Ким Седжин, ни старик. Но он знал, что атака не сработает, поэтому решил использовать силу отдачи, чтобы отскочить.
— О-о? Неплохо, молодой человек.
Он даже использовал лапу как трамплин.
Оттолкнувшись от лапы, Пехт с такой скоростью, что пейзаж вокруг исказился, спас старика.
— Пехт, зачем ты пришел? Я же просил тебя присмотреть за Сеён.
— Прошу прощения, глава клана. Но я не мог игнорировать крики госпожи Сеён.
Пехт бросил быстрый взгляд на Ким Сеён и снова сосредоточился на Первом.
После поражения от Пак Чинсона Пехт провел бесчисленное количество часов в самоанализе.
Поражение,
бегство от ответственности и страх,
а также искренние чувства к Ким Сеён.
Может, он проиграл потому, что слепо верил в талант и ранги?
Может, истинная сила, как у Пак Чинсона, заключается не в запечатлённой душе, а в самом владельце?
Конечно, это могло быть просто оправданием проигравшего. Возможно, у Пак Чинсона был просто более великий и превосходный талант.
— Фу-у.
В конце концов, Пехт не изменил своим взглядам. Мир все равно вертится вокруг талантов.
— Фу-у-у.
Но... иногда бывают и исключения.
И этих исключений вокруг Пехта стало подозрительно много.
«Простите, глава клана. Я не мог встать на пути у любимой девушки».
Пехт решил поддержать путь, который выбрала Ким Сеён. Будь она токкэби меча или кем-то еще, даже если бы она все бросила и занялась икебаной, он бы ее поддержал.
—...Ситуация очень запутанная.
Но если тот, кого ты решил поддерживать, страдает, то о каком-либо диалоге не может быть и речи. Раз уж он стал её сторонником, он обязан остановить её слёзы и крики.
— Фу-у-у. Немного нервничаю.
Братислава Пехт был парнем, во всех отношениях одаренным талантом. Юридически он был несовершеннолетним, но физически и ментально — уже вполне взрослым человеком.
Пехт, давно оценивший обстановку, принял отчаянное решение.
— Глава клана, прошу прощения на минуту.
— Пехт? Что ты собираешься делать? Ты что, задумал...
Пехт укусил старика за тыльную сторону правой руки. Той самой руки, которой тот часто пользовался и в которой была заключена вершина мастерства суми-э.
[Калаболг (Calabolg), Абсолютный талант]
Поглощает Идею цели, улучшая и развивая её для себя.
Можно поглотить не более одной Идеи; при поглощении новой старая способность исчезает.
Масштаб поглощаемой Идеи пропорционален ментальной силе владельца.
— Печально. С этого момента все люди в этом районе умрут. Кх-а-а-а-а-а-а-а!!!
Из пасти Первого вырвался оглушительный звук, от которого закладывало уши.
Этот звук, словно накрыв весь город невидимым куполом, оборвал все виды связи.
Эффект, превосходящий ЭМИ (электромагнитный импульс).
Побочным эффектом стало то, что стекла вокруг Первого разлетелись вдребезги, а у людей из ушей пошла кровь.
Пехт, с трудом поднявшись на ноги, прихрамывая, подошёл к Первому.
— Кха, гх, уши... Я так и знал. Вы настолько ничтожны, что вас даже «Львом» называть нельзя.
— О-о? Любопытно узнать твое мнение, молодой человек. Разве не вы, люди, первыми напали без предупреждения?
— Господин Лев... не несите чуши. Эти крылья у вас для красоты?
— О-о? О-о-о?! Неужели ты сопереживаешь мне?! Наконец-то?!
Первый внезапно прослезился и широко раскинул руки. В его облике смешались безумие и восторг.
— Вы ведь с самого начала не собирались просто пройти мимо. Вы специально шли через город, прикрываясь разговорами о сопереживании, верно?
— Я — единственное дитя, познавшее человеческое сердце. Именно потому, что я способен сопереживать, я наиболее опасен.
Поскольку Первый обладал человеческим сердцем, его преданность хозяину была исключительной.
Он собирался крушить всё живое на своём пути, пока не доберётся до хозяина на севере. Посредством беспорядочных разрушений он хотел громогласно возвестить о возвращении своего господина.
— Такие, как вы, господин Лев, самые отвратительные. Мусор, который собирался убивать с самого начала, но оправдывает это тем, что виноваты сами жертвы.
— Тебя, сопереживающего мне, я так и быть пощажу.
Из-за того звукового удара город оказался полностью изолирован.
Парализованы не только все достижения цивилизации и науки, но и Идеи, обладающие способностью к связи.
Первый, обладающий способностью к сопереживанию, лучше всех знал, как «готовить» цивилизацию.
— Мне не нужна ваша пощада.
[Калаболг (Calabolg), Абсолютный талант]
Поглощенная Идея: [Произведение обретает плоть]
Усвоение: 30%
Смена Идеи: [Воображение рождает оружие]
Правая рука Пехта вобрала в себя Идею главы клана Ким из Пэгок. «Абсолютный талант», копируя Идею старика, трансформировал её в способность, подходящую Пехту.
Пехт сразу же осознал достоинства и недостатки новой Идеи, как только она запечатлелась в его душе. Ощущение было такое, будто знания вбили прямо в голову.
— Жаль, что времени мало. [Воображение рождает оружие.]
[Калаболг (Calabolg), Воображение рождает оружие, усвоение: 30%]
Рейтинг мировой системы единиц души: A⁺⁺⁺
*Один мастер из Южной Кореи мог даровать жизнь своим рисункам. Магический меч Пехта, поглотив эту способность, видоизменил ее.
Владелец может призывать и использовать оружие, которое он вообразил (в зависимости от текущего уровня усвоения способность ограничена).
Оружие, далеко выходящее за рамки возможностей владельца, ограничено в своих первоначальных способностях.
Общая боевая мощь: F ~?
— От тебя внезапно повеяло опасностью, молодой человек. Не давай мне повода тебя убить.
— Глава клана, кажется, мы с вами сработались лучше, чем я думал. Жаль только, что усвоение занимает много времени.
Старик, уже потерявший сознание, как и остальные, едва дышал.
Пф-ф.
Пехт вонзил бесцветный меч в землю и схватился за правое запястье.
Новая Идея еще не была полностью усвоена, поэтому она неуверенно закрепилась только в правой руке.
«Госпожа Сеён...»
Пехт снова бросил взгляд на Ким Сеён и сосредоточил все внимание на правой ладони.
Идеи, объединённые с «Абсолютным талантом», не всегда становились лучше. Чаще всего они становились намного слабее предыдущих.
Именно поэтому он всегда держал «желудок» пустым.
Хотя он и хотел поглотить Белого нефритового токкэби, правда была в том, что не было Идеи, способной удовлетворить Пехта.
— Мне повезло.
Но «Воображение рождает оружие» было настолько читерской Идеей, что было жалко снова опустошать желудок.
— В этот момент я чувствую себя главным героем.
Пехт представил.
Самое мощное оружие, которое он мог вообразить сейчас, подобно тому, как старик рисовал злого дракона и токкэби.
Оружие, которое нанесет самый смертельный урон этому демоническому Льву.
«Подождите. Демон?»
Закончив представлять, Пехт сжал в правой руке старое копье.