Ситуация, безусловно, была ужасающей.
Только взгляните на бесчисленные жертвы и разрушения — даже Юн Аён не смогла бы их спасти.
Юн Аён, повидавшая немало сражений, не ожидала, что увидит подобное даже в Корее.
К тому же, что это вообще такое?
— Странная груда костей покрывает весь город...
Осколки костей... монстр... человек?
Из-за мучений монстра Юн Аён не могла вовремя принять верное решение.
— Раз-два, раз-два. Усердно толкаем, тянем, толкаем, тянем... А? Это же медсестра.
— Кх-х-х... П-прекрати...
Чинсон перестал с силой двигать позвоночную кость и посмотрел в сторону Юн Аён. Расстояние было таким, что они казались лишь точками, но Чинсон мгновенно определил её местоположение, как только она наступила на осколок кости.
Он осознавал присутствие не только двух других мастеров, но и всех существ, находившихся на «Паутине из костяных цепей». Весь созданный барьер был для него словно собственное нутро.
— Медсестра!
Шух!
Чинсон, обрадованный встречей, одним рывком выдернул позвоночную кость, которой терзал Первого. Из-за того, что он дернул её без раздумий, подбородок Первого разорвался длинной вертикальной полосой.
— Ка-а-а-а-а!
— Медсестра! Медсестра! Я здесь! Медсестра!
На позвоночной кости, которой Чинсон размахивал в качестве приветствия, было полно плоти, судя по всему, принадлежавшей Первому.
Клац, клац.
— Кто...
Юн Аён, пребывая в полубессознательном состоянии, ускорила шаг. Ходьба по огромным костям была для неё непривычным опытом, даже несмотря на то, что она была мастером исцеления.
— Ч-Чинсон?.. Это ты?.. Пак Чинсон из нашего батальона Старшая школа Хэун?
Юн Аён сняла маску, чтобы лучше разглядеть Пак Чинсона.
Городской центр, разрушенный до такой степени, что восстановление казалось невозможным.
И монстр, который, вероятно, превратил город в это.
— Боец Юн Аён... вы знакомы?
— Кто же этот ребенок...
Бойцы Маэстри уже поняли, что сильно опоздали.
В нормальных обстоятельствах они должны были немедленно броситься к монстру, но из-за мальчика, излучавшего зловещую ауру, они не могли этого сделать.
И было отчего:
— А-ха-ха! Медсестра! Я же говорю, я здесь! А? А? А-а-а?
Казалось, будто вся эта катастрофа произошла именно из-за этого мальчика.
— Кх-х-х...
К тому же монстр, который должен был стать целью для уничтожения, уже выглядел лишённым рассудка.
Осколки костей, сковывающие монстра, и Пак Чинсон, прыгающий у него на носу.
Почему Чинсон выглядит как агрессор, а монстр — как жертва?
— Ну что вы? Не ответите? Может... может, вы хотите умереть?.. Это так?.. Это так?!
Юн Аён поняла причину, как только увидела, что Чинсон спрыгивает в их сторону.
— Бойцы! Я окажу поддержку! Скорее, призовите свои Идеи!
— Что?
Хрусть.
Боец, стоявший слева от Юн Аён, не успел среагировать, как его тело было раздавлено.
Удар «Позвоночной костью Пихён-рана», которой размахивал Чинсон, превратил его в груду мяса. От бойца, ставшего просто куском плоти, осталась лишь маска, а сам он потерял человеческий облик.
— Всё в порядке! Медсестра! Я спасу вас от дяди!
— Чинсон! Что ты творишь!
Искажённое жаждой убийства зрение Чинсона превращало незнакомых мужчин в «дядю», а женщин — в «тетю».
— Зато вы, медсестра, должны меня убить! Поняли? Поняли? Поняли?! Хи-хи-хи!
— Рядовой Пак Чинсон! Тебя что, атакуют ментально?! Назовись! Назовись!
— Отойдите! Боец Юн Аён! Этот мальчик — виновник того, что город стал таким!
На руки оставшегося бойца надели пару маленьких перчаток.
[Кулак и страсть суммируются]
Мировая единица измерения души: A
Сила удара возрастает с каждым разрушением цели. Кроме того, чем выше твёрдость разрушенного объекта, тем сильнее множится мощь.
Общая боевая способность: A⁺
Мастер разрушения, покоривший как официальные, так и неофициальные рейтинги Кореи, нанёс удар. Чинсон, нарочито вздохнув от медлительности кулака, небрежно выставил вперёд позвоночную кость.
Пш-ш, пш-ш.
— А?
Какое там разрушение.
В кулаке бедного мастера образовалась аккуратная дыра. Это было всё равно что пытаться разбить дубинку, в которую вбит гвоздь.
— Что такое? Дядя, ты такой слабый.
— Кх! Это ещё не всё! Юн Аён!
— Ох... но ведь этот ребенок из нашего батальона...
— Юн Аё-о-он!!!
Юн Аён, как мастер исцеления, видела бесчисленное множество трупов. Если у смерти есть запах, то она знала его лучше, чем кто-либо другой.
— Чинсон...
Запах, исходивший сейчас от Чинсона, был куда более зловонным, чем от растерзанного монстра.
Зловоние, достаточно сильное, чтобы мастер целой страны погиб так нелепо.
Смерть наступила мгновенно, так что даже Юн Аён не могла ничего поделать. То, что человек умер у неё на глазах, означало, что она сама потерпела поражение.
— О... почему Чинсон сделал это с нами...
Ведь Пак Чинсон был всего лишь Идеей D-класса.
И почему он атакует нас с такой враждебностью?
Юн Аён пожалела, что не уделяла Пак Чинсону больше внимания. И ради выживания союзников она вновь собралась с духом.
— [Исцелись!]
[Исцелись]
Мировая единица измерения души: S
*Удалось воплотить фразу, близкую к «слову силы», исключительно для целей восстановления.
Восстанавливает тело существа, указанного владельцем, с момента его разрушения. Если хотя бы 70% головы или сердца функционируют, можно исцелить любую рану.
Не действует на болезни, которые владелец не понимает с медицинской точки зрения.
Возможно восстановление выносливости или ментальной силы, а также сохранение целительной силы в небольших аксессуарах для передачи.
Владелец страдает от экстремального истощения ментальной силы при каждом использовании способности.
Общая боевая способность: C
Одно слово Юн Аён залатало дыры в руке бойца.
— Ха-а-а-а!
Боец, подкреплённый подавляющей силой исцеления, без остановки атаковал позвоночную кость. Оставив Чинсона, который просто наблюдал, он сосредоточился только на разрушении кости.
— Вау. Дядя, рука не болит?
— Заткнись!
Хрусть.
Только когда Юн Аён почувствовала легкое головокружение, на позвоночной кости появилась трещина.
— Исцелись! Исцелись! Исцелись!
— Хра-а-а-а-а!
Хрусть-хрусть, крэк!
Позвоночная кость Пихён-рана разлетелась с жутким звуком. Это был результат двухминутной непрерывной совместной работы мастера исцеления и мастера разрушения Кореи.
— Хлоп-хлоп-хлоп! Дядя, ты меня никогда не хвалил, но я! Я не такая! Молодец, держи печать!
— Ха-а, ха-а. Теперь мощь моего кулака возросла.
— Хи-хи! У меня еще полно таких! А? А? А?
Чинсон широко раскинул руки. Юн Аён, увидев поле костей позади него, почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.
— [Кулак и страсть суммируются!]
— [Исцелись!]
Тем не менее, двум мастерам удалось уничтожить новые кости, которые Чинсон доставал одну за другой. Как и подобает мастеру разрушения, сложность постепенно снижалась, а нагрузка на Юн Аён уменьшалась.
— Фу-у-у. Боец Юн Аён, сколько примерно осталось до прибытия остальных?
— Думаю, они будут в течение 10 минут. Ли Син тоже прибудет через 15.
— В таком темпе мы справимся сами.
— Хи-хи?
Чинсон, наклонив голову на 90 градусов, нарочито произнёс звукоподражание, как сумасшедший. Он больше не собирал кости, а лишь упорно растягивал уголки губ.
— Ч-что такое? Неужели ты наконец решил сдаться?
— Хи-хи.
— О... да, Чинсон. Скоро придут остальные, так что давай не будем драться, а обсудим ситуацию.
— Медсестра... что вы сказали?.. Придут еще дяди?..
Чинсон сказал это, не опуская растянутых до ушей уголков губ.
— Черт. Я всё же подавлю его, боец Юн Аён.
— Ну что вы? Нужно поторопиться, да?
Бум! Ш-ш-ш-ш.
Чинсон сильно топнул, и доселе спокойные кости резко взметнулись вверх.
— А?!
Кости, словно живой водопад, закружились и сковали мастера разрушения. Мастер застыл в позе, в которой собирался нанести прямой удар правой.
[Паутина из костяных цепей]
Ограничивает и сковывает движения всех существ, кроме владельца.
— Кх! Юн Аён!
Как и в случае с Первым, стоило мастеру хоть немного пошевелиться, как куски плоти отрывались. Юн Аён отчаянно исцеляла его, но мастер не мог выбраться из оков.
— Хи-хи. Я когда-то дрался на кулаках с дядей. Ты слышишь, слышишь, слышишь, дядя? А? А?
— С чего я твой дядя?!
— Хнык. Ты знаешь, как мне было больно? Тогда ты делал так же. А?
— П-подожди! Подожди-и-и!
Чинсон принялся наносить удары по крепкому кулаку мастера.
Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!
Каждый раз, когда кулаки Чинсона и мастера сталкивались, кулак бедного мастера деформировался в неприятную сторону.
Хрусть.
От удара одна из костяных веток, сковывавших мастера, пронзила его грудь.
— Хи-хи-хи! Эй! Дядя! Даже если мощь растет, ты не можешь выдержать!
— Я позволил тебе поднять мощь удара, кх-х, просто чтобы насладиться этим...
— [И-исцелись!!]
— Хватит..., боец Юн Аён... Кх-х. Я больше не хочу чувствовать боль...
— [Исцелись!] [Исцелись, исцелись, исцелись!] Пожалуйста, не сдавайся!
— Ну что вы? [Поддержка убийства!]
Мир предоставил Чинсону инструменты, необходимые для убийства мастера разрушения.
[Деревянная дубинка, едва сделанная из гнилого дерева]
Мировая единица измерения души: F
Дубинка, появившаяся из пустоты за спиной Чинсона, обрушилась на голову мастера.
Хру-у-у-усть.
— П-пожалуйста, хватит.
— Кх.
Мастер, который упорно держался благодаря исцелению, скончался, как только Юн Аён выдохлась.
— Фух, фух... Чинсон, что у тебя на уме? Те двое, которых ты только что убил...
— Тсс. Хи-хи. Я думаю, как бы мне умереть.
Чинсон подвёл уставшую Юн Аён к умирающему Первому.
— Эй, эй, эй! Мягкая игрушка!
— Жаль... Еще недавно ты настаивал на хождении по лезвию и убийстве, а теперь — самоубийство?
— О... Чинсон. Неужели ты и монстра сделал таким?
Первый с трудом вращал глазами, глядя на Юн Аён.
— Человек, раз на тебе нет ран, значит, ты приглянулась Пак Чинсону. Какая удача.
— О-о... Боже мой. Монстр, нет, Идея действительно говорит...
— Сейчас Пак Чинсон собирается убить тебя. Если хочешь жить, не упусти шанс. Его психическое состояние нестабильно, и настроение меняется, как у ребенка. Поэтому...
— Эй! Не говори медсестре всякие глупости!
Чинсон, не дав Первому договорить, бросил в него валявшееся рядом ребро.
[Ребро Пихён-рана]
Мировая единица измерения души: A⁺⁺⁺
*Одно из бесчисленных ребер короля всех призраков, Пихён-рана.
Острота при ударе возрастает в 2 раза, твердость при защите — в 2 раза.
Общая боевая способность: A⁺⁺⁺
Осколок кости, валяющийся как песчинка, — Идея класса A⁺⁺⁺.
Хрусть.
Первый, чья голова была пронзена ребром, начал медленно растворяться, превращаясь в дым.
—...
Голова, исчезающая с улыбкой, казалось, выражала облегчение.
Ш-ш-ш-ш.
Как только тело Первого полностью исчезло, мир снова втянул «Паутину из костяных цепей» внутрь себя. Она всосалась в трещины быстро и чисто, как пылесос, чтобы исчезнуть там, откуда пришла.
— Ах, точно! Я же хотел обсудить с мягкой игрушкой способ умереть!
— О-о... Чинсон. П-почему ты должен умирать? Нет причин, по которым мы должны это делать...
— Я плохой ребёнок, поэтому должен умереть! Медсестра же учитель, значит, может убить плохого ученика, да? Да? Да?
— О... Боже мой...
Юн Аён, подавленная безумием Чинсона, рухнула на колени. Она выглядела так, будто покорилась не Богу, а злому духу.
— Эй. Что такое. Не можешь убить? Тогда медсестра мне тоже не нужна.
— Ох. Ч-Чинсон.
Чинсон сменил отношение, как перевернул ладонь. Не обращая внимания на то, как Юн Аён барахтается, он схватил её за горло и заставил встать.