Хрусь!
Пехт покрепче перехватил двуручный меч.
— Я вовсе не высокомерен.
— Да нет, вполне. Для такого уровня вполне можно и поважничать.
— …Вы видите мои способности?
Пак Чинсон сосредоточил взгляд, пытаясь рассмотреть скрытые возможности Калаболга.
«Интересно, сколь выдающейся техникой боя наделено тело Пехта? И еще…»
«Там же было что-то скрытое за знаком вопроса». Угу.
[Калаболг (Calabolg), Абсолютный талант]
Поглощает Идею цели, перерабатывая и развивая ее в свою собственную.
Можно поглотить не более одной Идеи одновременно; если поглотить новую, уже имеющаяся способность исчезает.
Масштаб поглощаемой Идеи прямо пропорционален силе духа владельца.
*Текущая поглощенная Идея: отсутствует
— …
Пак Чинсон сглотнул вязкую слюну.
Стоящий перед ним аристократ обладал силой, позволяющей ему с полным правом рассуждать о noblesse oblige. Во всяком случае, он не был болтуном, чьи слова расходятся с делом.
Смертоносное сочетание мощи и идеологии.
К тому же Пехт лишь слегка поморщился от ядовитой ауры Пак Чинсона, оставшись в полном порядке.
«Кстати говоря, Пехт ведь со мной одного возраста?»
Один умудряется излучать мрачную жажду убийства в неполные семнадцать лет, а второй воспринимает это как легкое недомогание.
Если Пак Чинсона еще можно было понять, то Пехт явно прошел через множество смертельных схваток. В конце концов, в нормальных условиях даже взрослые люди до жути боятся самого факта убийства человека.
— Ухмылка!
И тем не менее — ни отступления, ни сожалений, ни надежд на будущее.
Использовать жажду убийства как боевую мощь означало идти до конца прямо здесь и сейчас.
Смысл жажды убийства исчезает в тот момент, когда начинаешь думать о будущем.
Пусть не убивать, но и не отступать ни на шаг.
— А-а-ах.
Только атака, снова атака и непрерывный натиск.
В тот момент, когда Пак Чинсон снова бросился на Пехта, тот опустил острие Калаболга к самой земле.
— Набенхут (Набенхут): Хвост.
Нижняя стойка западного фехтования на полуторных мечах.
Пехт плавно взмахнул мечом ровно в тот момент, когда Пак Чинсон вошел в зону его досягаемости.
Цзинь!
От удара, заблокировавшего клинок, скорость Пак Чинсона хоть немного, но упала.
Атаковал первый Пак Чинсон, но защищаться почему-то тоже пришлось ему.
— А-а-ах…!
И все же Пак Чинсон, мгновенно сменив стойку, оттолкнулся от земли. Ему во что бы то ни стало нужно было прорваться сквозь радиус действия двуручного меча и всадить кинжал.
— Покажу вам кое-что интересное. Шлюссель (Шлюссель): Ключ.
Пехт прижал рукоять к груди, направив острие на Пак Чинсона. Поскольку он стоял вполоборота, площадь, доступная для удара кинжалом, значительно сократилась.
— Мне плевать на твои стойки! Только атака… Мм?!
Ярко-красный кинжал ринулся на Пехта, точно ядовитая змея.
Тинг! Тинг! Тинг! Тинг! Тинг!
Однако острие двуручника безошибочно сталкивалось с кончиком кинжала, полностью гася атаки.
— Это всё?
«…И маршруты сложные». Угу.
Для нанесения смертельного удара по Пехту прорисовывалось всего три возможных пути.
Все они вели исключительно в тыл, и без захода за спину Пехта от них не было никакого толку.
Мерцание-мерцание-мерцание… Вжик-вжик!
Более того, путь, ведущий к левому бедру, пару раз моргнул и растворился.
Судя по всему, после недавнего выпала количество маршрутов сократилось до двух. Стоило Пехту чуть согнуть левое колено, как все бреши в обороне исчезли.
В конце концов Пак Чинсон был вынужден остановить рывок, и они на мгновение замерли друг напротив друга.
— Уже закончили, Чинсон-гун?
— Ухмылка, говорю же.
— …
Спокойный вид Пак Чинсона заставил Пехта умолкнуть.
«В чем дело? Чинсон-гун ведь уже должен был исчерпать все свои козыри». Угу.
Лишь когда по спине Пехта скатилась капля пота, он осознал, как сильно на самом деле напрягся.
Конечно, после того как Чинсон-гун испустил эту грязную ауру, его боевая мощь заметно возросла.
Но не более того.
Он не то что не смог задеть его одежду — он даже в радиус действия кинжала толком не вошел. Дошло даже до унижения, когда все его выпады были напрочь заблокированы.
Идея, позволяющая раскусить чужие способности, впечатляла, но Чинсон-гун явно уступал ему на несколько голов.
«И тем не менее, откуда этот озноб?..»
Пехт покачал головой.
Тигр не станет бояться мыши только потому, что та взбесилась.
Желая избавиться от остатков беспокойства, Пехт впервые перешел в контратаку.
— Хех. Что такое? Опять копируешь мои движения?
Пак Чинсон, не обращая внимания на выпады соперника, продолжал взрывообразно напрягать мышцы бедер. В конце концов, ему тоже оставалось делать лишь одно.
Цзя-я-анг!
В момент столкновения кинжала и двуручного меча вылетели короткие искры.
Пехт, скопировавший его движения, раз за разом атаковал в точно такой же манере, как сам Пак Чинсон.
[Калаболг (Calabolg)]
Полностью перенимает и усваивает движения существа, с которым владелец вел дуэль, делая их своими собственными.
Когда двуручный меч принял позу змеиного выпада, создалось ощущение, будто этот укус превратился в бросок гигантской анаконды.
Это было поистине идеальное превосходство во всем.
Техника ножевого боя Пак Чинсона, пропущенная через превосходящую его физическую форму, воплотилась в нечто гораздо более развитое, чем то, чем обладал оригинал.
Будучи двуручным мечом, оружие превосходило кинжал и в мощи, и в дальности, и даже в точности.
Ка-а-а-анг!
Еле-еле отбив серию выпадов, Пак Чинсон не выдержал финального удара и отлетел назад. Этот тяжеловесный удар был таковым, что ему пришлось повозиться, прежде чем он смог вернуть равновесие.
— А-а-ах. Просто невероятный талант. Впервые вижу человека, превосходящего меня во всех аспектах.
— …Но почему ты можешь улыбаться? Что это за мерзкая усмешка!
— Прошу прощения, если выгляжу раздражающе.
Пак Чинсон перехватил кинжал обратным хватом.
— Чинсон-гун, неужели…!
— А-а-ах! Посмотрим, сможешь ли ты скопировать это и впредь!
Пак Чинсон с ликующим выражением лица бросился на Пехта.
Па-бат!
По правде говоря, скорость его рывка осталась прежней.
Из-за пропущенного удара «анаконды» он даже стал чуть медленнее. И тем не менее,
— Чинсон-гун! Неужели до этого момента вы сдерживали силу и технику?!
— А-а-а-ах!! Попробуй-ка повторить и обратный хват, Пехт!
Кинжал, которым он собирался полоснуть Пехта обратным хватом, со свистом развернулся и взмахнул горизонтально.
Ка-анг!
Пехт кое-как отбился плашмя двуручным мечом, но его колени слегка подогнулись.
[Абсолютная жажда убийства]
Физические возможности возрастают втрое относительно базового уровня тренированности.
[Частичная жажда убийства]
Частично воспроизводит исключительно боевую мощь, свойственную [Абсолютной жажде убийства].
Освобожденная часть тела воспроизводит движения времен [Абсолютной жажды убийства] независимо от воли владельца. Однако это не распространяется на полностью освоенные части.
Хрусь-хрусь-хрусь!
Правая рука Пак Чинсона, державшая кинжал, в отличие от обмякшей левой, невероятно раздулась и налилась силой.
Троекратный рост физических показателей.
— А-а-а-а-ах!
Распознав Идею Пехта, Пак Чинсон постепенно и неторопливо наращивал свою мощь. Он намеренно ограничивал себя, даже в приемах с обратным хватом кинжала, просто приглядываясь к противнику.
— Ухмылка, говорю же! Ах! Энддорфин просто зашкаливает, Пехт!
Если подумать, даже по его собственным меркам это выглядело несколько ребячески.
Пак Чинсон всегда гордился тем, что принадлежит к HT и отряду «Зомби». Его упорство не было настолько хрупким, чтобы его мог сломать какой-то там талант.
Поэтому сначала он атаковал по классике, но победить не смог и дошел до точки, где без опоры на усиленную правую руку ему было просто не выстоять.
Пак Чинсон впервые в жизни видел кого-то, настолько напичканного талантом от рождения.
— Но… тем интереснее… Верно ведь? Верно-верно-верно??
— Ч-что за…?
— Если честно, эта твоя невероятная одаренность во многом держится на Идее. Что ж, тогда на сей раз я воспользуюсь своей Идеей и разнесу твой талант в щепки.
— Что за бред ты несешь?! Тогда к чему была вся эта аура и кинжал, что ты использовал с самого начала! Чинсон-гун!
Стоило Пак Чинсону взять кинжал обратным хватом, как его атаки стали в два, в три раза разнообразнее.
Исчезнувшие было смертельные маршруты вернулись, и вокруг стали смутно прочерчиваться новые.
Ка-а-анг!
Более того, мощь двуручного меча, которым Пехт рубил обеими руками, сравнялась с силой ударов одноручного кинжала Пак Чинсона.
— Ухмылка.
— Крук!
Пехт впервые был вынужден отступить под натиском.
— Ах. А теперь я покажу тебе кое-что забавное.
— Это еще что такое?!
— Набенхут (Набенхут): Хвост.
Нижняя стойка западного фехтования на полуторных мечах.
Пак Чинсон опустил правую руку. Если не считать кинжала, направленного в землю, поза была идентична той, что принимал Пехт.
Вжик!
Едва кинжал взметнулся снизу вверх, фигура Пак Чинсона сорвалась с места в бешеном темпе.
Отразив бесцветный и безвкусный двуручный меч, кинжал сам растворил свое присутствие, став абсолютно бесцветным и безвкусным.
— Шлюссель (Шлюссель): Ключ.
В мгновение ока преодолев расстояние до самого подбородка Пехта, Пак Чинсон прижал кинжал к груди, встав вполоборота. Это был момент, когда уязвимые точки на верхней половине тела Пехта оказались на прицеле ярко-красных траекторий.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-шух!
Ветер подул настолько яростно, что золотистые волосы Пехта затрепетали.
— …….j
— Биджунг, Данджунг, Хюнчон, Мёнчи, Аниха, Хёпён, Чонгванг, Дочхо.
Бесчисленные выпады замерли в считанных миллиметрах от тела Пехта. Жажда убийства, окутывавшая лицо Пак Чинсона, тоже рассеялась во все стороны.
— …Чинсон-гун. Вы превзошли все мои ожидания. Потрясающе.
— Хех. Я тоже могу кое-чему подражать с помощью кинжала. Ну, не так безупречно и идеально, как ты, Пехт.
— Эта чудовищная правая рука — и есть суть Идеи, которой владеет Чинсон-гун? Техникам, что творит подобная рука, даже мне не под силу подражать. А уж того, что вы сумеете скопировать мою технику, я тем более не ожидал.
Вжик!
Пехт деактивировал свой бесцветный и безвкусных Калаболг.
— Чего это ты вдруг остановился? Моя Идея слишком грязная, не хочешь отведать?
— Похоже, и это вы смогли раскусить. Если объяснять кратко, я придерживаюсь правила питаться только вкусным.
Пехт изогнул уголки губ почти так же, как Пак Чинсон.
— Ухмылка. От вашей Идеи у меня может случиться несварение желудка.
— Ухмылка. Возможно. Но, к сожалению, та Идея, которую я намерен поглотить, уже определена. Ради этого момента мой желудок должен оставаться пустым.
— Токареву руки не распускай.
— Ха-ха. А вот и откажусь?
— …Ха-ха. Жить надоело?
Жутко!
Ледяная, подобному клинку улыбка была обращена строго на Пехта.
Пехт напряг все тело, отчаянно сопротивляясь давлению, чтобы не быть полностью подавленным Пак Чинсоном.
Он отчаянно боролся со страхом, напоминая себе, что еще не использовал свой последний козырь.
«Погодите. Я сказал — страх?»
Пусть боевая мощь Пак Чинсона и удивляла, но если бы они сошлись в полную силу, бой не был бы для него невыполнимой задачей.
Множество техник, которые Пехт воплотил в плоть и кровь. Среди них было немало таких, к которым Пак Чинсон даже подступиться не смог бы в плане подражания.
К тому же сейчас он находился в состоянии «голода». Он сражался, не используя Калаболг на полную катушку.
«Еще пару минут назад эта аура не казалась мне настолько тяжелой…»
И тем не менее, Пехт сам того не заметив, выдал ответ, уходящий от ответственности:
— …Это решение главы клана.
— Главы клана?
— И то, что я приехал в Корею, и то, что я должен сойтись с Сеён-ян — все это отражает волю всего клана Ким из Пэгок.
— Тц. Едва ли это воля всего клана. Токарев ведь тоже часть клана Ким из Пэгок.
— Чинсон-гун, тут такое дело…
Пак Чинсон коротко выдохнул, и вся жажда убийства, окутывавшая крышу, испарилась.
— Ха-а. Я не собираюсь лезть в их семейные разборки. Хотя это до жути раздражает.
— Глава клана желает видеть Чинсон-гуна. На самом деле у меня есть приказ привести вас сегодня вечером.
— Ась? С чего вдруг?
— Просто перед тем как забрать вас, мне хотелось воочию увидеть истинную силу Чинсон-гуна. Прошу прощения за доставленные неудобства.
— Ох, ну и к чему было устраивать всю эту возню?
— Я тоже мужчина и признавать поражение мне не хочется… но раз уж Чинсон-гун победил, дам вам один совет.
— Какой еще совет?
— Ни в коем случае не пренебрегайте главой клана. Этот человек куда более велик, чем Чинсон-гун может себе представить.
— С чего бы мне пренебрегать семьей Токарева?
— Нет, вы не понимаете. Чинсон-гун просто не сможет найти с главой общего языка. Этот человек вдвое невыносим, чем я.
— Тц.
Эта их элитарность.
— Ну что ж, пошли перекусим, Чинсон-гун.
— Мы еще пару минут назад насмерть резались, не надо со мной так дружелюбничать.
— Хотите, чтобы я растрепал на каждом углу, что у Идеи Чинсон-гуна есть и другие фокусы, помимо кинжала?
— Тц. Все элиты такие мелочные?
— Если мы сойдемся снова, победа будет за мной. Так что обязательно зарубите на носу то, что я сказал.
— Что за софистика нафиг!
Пехт с улыбкой вышел с крыши.
Однако, вопреки этой улыбке, он никак не мог простить себе тот минутный приступ страха, что испытал только что.
«Почему я…»
Почему в ответ на слова о смерти он попытался прикрыться главой клана, чтобы избежать ответственности?
Разве он собирался поглотить эту Идею не потому, что ему нравилась барышня Сеён?
— Слушай, Пехт, а ты же иностранец, с какого перепугу вообще слушаешься всяких там из клана Ким из Пэгок?
Благодаря окрику Пак Чинсона, раздавшемуся у него за спиной, Пехт с трудом взял себя в руки.
«Страх, который я испытал только что… он был настоящим. Вот чёрт». Угу.
— Пехт?
— …Наверное, глава клана объяснит вам это лично.
Дрожа от неведомого прежде чувства страха, Пехт тем не менее до самого конца сохранял на лице улыбку, обращенную к Пак Чинсону.