«Пусть пользуются переводчиком. Даже если поймут, что они мне сделают?»
Пак Чинсон, тихо ворча, нахмурился.
Проблема была вовсе не в этом.
Материалы, подготовленные в конференц-зале.
На карте, испещренной стрелками и крестиками, были также отмечены позиции Первого, Третьего и Пожирающего клинка.
«Пхеньян... Ким Ильджон, значит».
Пак Чинсон вспомнил битву в банке. У него возникло подозрение, что хозяин, о котором говорили Первый и Пожирающий клинок, — это Ким Ильджон.
«К тому же, Первый и Пожирающий клинок живы».
Поскольку это были говорящие Идеи, у него теплилась слабая надежда.
Но, как и ожидалось, они оказались живее всех живых. Иначе их бы не отметили на карте таким образом.
«Говорили, что не умрут, и не соврали. В таком случае, в этот раз я... Ким Ильджона...»
— Чинсон-гун!
Ли Син и Цепеш поспешно вышли из конференц-зала.
— А, господин Ли Син.
— Как ты мог так просто уйти! Чинсон-гун!
— А, ну, это... прошу прощения. Они всё время повторяли «Южная Корея, Южная Корея» и смеялись, я подумал, что они нас оскорбляют, вот и...
— Но ведь это официальное мероприятие! В следующий раз ни в коем случае так не делай. В этот раз — действительно...
— П-простите...
— Это было круто.
Ли Син подмигнул ему и показал большой палец.
— А?
— Ха-ха-ха! У меня аж на душе полегчало! Если бы не ты, Чинсон-гун, я бы сам там всё разнес!
{Милый, это было превосходно.}
Цепеш рассмеялся, взъерошив волосы Пак Чинсона.
— Давай отойдем подальше и поговорим. Хм. Ты и сам по одним лишь интонациям догадался, что общественное мнение склоняется к тому, чтобы нанести удар по «Песту».
— Друзья Дэниела Со живы. Это значит...
От мысли, что всё это время он старался зря, у него перехватило дыхание.
— Нет, нет. Политика не так проста. Они — главы государств. Они не станут так легко показывать свои истинные намерения.
— Значит, то, что они насмехались над нами, было просто представлением?
— Представлением, в котором смешались личные амбиции и искренность. Вес титула SSS-ранга гораздо больше, чем ты думаешь, Чинсон-гун.
Это те самые ребята, что потрясли Китай, где был Сяо Лань, и США, которые до сих пор остаются сверхдержавой. У них слишком серьезная боевая мощь, чтобы считать их просто террористами.
— Ох-хо-хо. Политика — это слишком сложно.
— В силу своей профессии они смотрят на ситуацию в мире после «Песта». Наверное, они умирают от любопытства, пытаясь узнать информацию о тебе. Они поняли, что если ты, победивший Пожирающий клинок, присоединишься к нам, то игнорировать нашу страну станет невозможно.
— Так они просто вредничали?
— Ха-ха-ха! Я сам чуть не сорвался и не устроил там погром из-за их вредности!
Это действительно шанс захватить мировое господство, и в то же время — глобальная угроза.
Они решили, что силами Международного агентства по сотрудничеству в условиях кризиса можно раздавить «Пест», но правда в том, что победить без потерь невозможно.
Суть в том, чтобы минимизировать ущерб и при этом получить как можно больше заслуг.
Битва за то, чтобы подавить «Пест», сохранив как можно больше талантов.
—...Даже если поставить на кон всё, этого будет недостаточно.
— Согласен. Ведь Пожирающий клинок без труда убил даже Сяо Ланя.
— Сяо Лань? Вы имеете в виду того человека, которого называли единственным в мире?
— Именно. Сяо Лань тоже погиб от рук Пожирающего клинка.
— Неужели я совершил нечто грандиозное?
— Ха-ха-ха! Ты только сейчас это понял?! Прости, но в этот раз мне придется вытянуть из тебя хоть немного информации о твоих способностях.
— Я...
— Это лишь намек, просто намек. Не обязательно рассказывать всё. Это тоже одна из слабых сторон мировой системы классификации Идей.
Ли Син был в курсе травм Пак Чинсона. Поэтому не было нужды допрашивать его с пристрастием, бередя старые раны.
К тому же, не все Идеи раскрываются полностью. Их ранги присваивают лишь по мере того, как владелец демонстрирует свои способности.
Даже для профессиональных агентов, анализирующих Идеи, это требовало огромных затрат времени и ресурсов. Аналитические способности Пак Чинсона изначально выходили за рамки любых стандартов.
— Я скажу вам, на каком поле боя смогу стоять.
— Можно ли считать тебя SS-рангом, способным противостоять SSS? Цепеш сказал, что ты мог легко видеть Идеи других людей. Ох, ну и ну. Узнать о таком важном факте от Цепеша... А, и, честно говоря, было немного жаль, что ты так просто выложил информацию о Пожирающем клинке.
— Я могу сразиться с Пожирающим клинком на равных еще ровно два раза. Но...
— Ты тоже можешь умереть?
— Именно так.
— Глядя на твое состояние, думаю, мне в этот раз тоже повезло.
Хлоп.
Ли Син положил руку на плечо Пак Чинсона и продолжил:
— Отдохни пока. Я знал, что ты когда-нибудь станешь полезен, но не думал, что начну полагаться на тебя так скоро.
— Н-но Первый и Пожирающий клинок живы...
— Тсс. Достаточно. Ты спас достаточно людей. Так что не вини себя.
{Милый.}
— Ц-Цепеш-ним?!
Цепеш со спины крепко обнял Пак Чинсона.
{Спасибо, что защитил Нью-Йорк вместо меня. Надеюсь, твой путь будет благословенным.}
—...
— Ха-ха-ха! Как бы молодо ты ни выглядел, Цепеш, не кажется ли тебе, что сейчас это немного неуместно?!
{Заткнись, Ли Син.}
— В любом случае, политики — народ непростой. Я не хочу принижать мудрых стариков, но они — не просто старики, запертые в четырех стенах.
— Вот как...
— Даже я не могу предсказать, объединятся ли они, чтобы ударить по «Песту», или будут просто выжидать.
Атмосфера в конференц-зале из-за Пак Чинсона стала крайне тяжелой.
Они переосмысливали личность Пак Чинсона, проводя всевозможные анализы. Если бы Ли Сина и Цепеша не было рядом, они бы тут же попытались подкупить его деньгами и славой.
Цепеш, продолжая обнимать и покачивать Пак Чинсона, с сожалением произнес:
{Милый, мне пора. В Америке сейчас тоже не самая спокойная ситуация.}
— Ха-ха. Цепеш, хочешь, я переведу?
{Пожалуйста, заткнись, фальшивый герой.}
— Вы уже уходите? Вы доверили мне Нью-Йорк, простите, что я не смог защитить его полностью.
Цепеш по одному лишь выражению лица Пак Чинсона точно понял смысл сказанного. Он решил, что в следующий раз обязательно ответит на корейском.
Ли Син подтолкнул Цепеша, который всё никак не мог уйти:
— Мы с Цепешем собираемся расследовать сны.
— Сны? О каких снах вы говорите?
— Хм? О тех, в которых нужно что-то найти. Тебе разве не снились?
— Мне снились сны, но... таких снов я не видел.
— Неужели тебе ничего не снилось? Это довольно любопытно.
Ли Син поторопился, пока его самого не сковало на месте.
— Я буду ждать, господин советник.
— Ха-ха-ха! Раньше звал по имени, а теперь вдруг так официально? Мне нравится. Жди здесь, младший сержант Пак Чинсон. А, и последнее.
Ли Син, вопреки своей чудаковатости, с которой он подталкивал Цепеша, сверкнул глазами и сказал:
— Можешь подготовить людей? Тех, кого сам выберешь.
— Вы хотите, чтобы я сам собрал команду?
— Я примерно догадываюсь, кого ты выберешь, но всё же составь список.
{Ли Син, подожди, секунду. Мне нужно обнять его еще раз перед уходом.}
— Возвращайся в Америку, пока я не вызвал полицию, Цепеш. И вообще, зачем ты сюда пришел?
Ли Син и Цепеш скрылись, продолжая вести странную перепалку.
—...
В шумном коридоре внезапно воцарилась тяжелая тишина.
Пак Чинсон почувствовал внезапный прилив одиночества и задрожал кончиками пальцев. Ему пришло в голову, что, возможно, Ли Син специально оставил их одних.
— Эй.
— Кто...
Ким Сеён, стоявшая в конце коридора, медленно подошла к Пак Чинсону.
Она одна ждала его до самого конца. Она невольно подслушала их разговор, но для Ким Сеён это было неважно.
— Если тяжело — плачь, дурак. Не строй из себя героя.
— А, ты не ушла? Как ты здесь оказалась?
— Если хочешь плакать — плачь. Я знаю по себе, это помогает.
— Эй. С чего бы мне плакать?
— Ты хорошо потрудился, мой муж.
Ким Сеён осторожно обняла его. Пак Чинсон, не выдержав тепла, мягко опустился на колени.
— С-Сеён, знаешь... я ведь... правда... очень старался...?
— Я знаю.
— Но... но...!
— Всё хорошо. Я выслушаю всё.
Пак Чинсон, обнимая Ким Сеён, с трудом сдержал рыдания.
— Хнык. Первый жив. Пожирающий клинок тоже жив. Тогда что я всё это время делал? А люди из клана Ким из Пэгок? А жители Нью-Йорка, которые верили мне и вместе со мной расследовали дело? А те десятки тысяч людей, что погибли?
— Чинсон, если бы не ты, жертв было бы гораздо больше.
— Когда я сражался с Первым, я убил людей из «Маэстри»! А в этот раз я сражался с Пожирающим клинком, будучи готовым умереть!
— Не смей умирать по своей воле, дурак.
Пока люди видели сны о пророчествах, Пак Чинсон в одиночку смотрел фильм ужасов.
Уже второй раз. Разум не мог оставаться чистым.
Он смотрел этот фильм ценой победы, а оказалось, что это был бесплатный сеанс C-класса?
Оказалось, что обе битвы были напрасными?
На душе было так тяжело, что хотелось умереть, но, как ни странно, слезы не текли.
— Хнык.
От этого становилось еще тоскливее.
Битвы с монстрами не оставили даже слез.
— Сеён... я правда магнит для неприятностей? Почему, куда бы я ни пошел, везде одни драки?
— Ты еще недавно был F-классом, не слишком ли ты себя переоцениваешь? Ты просто мой Чинсон, которого я люблю, дурачок.
— Правда...? Но всё равно, это слишком... напрасные старания... Это так трудно вынести...
— Я же сказала, это не напрасно.
Тук, тук.
Теплое сердцебиение Ким Сеён коснулось измученной души Пак Чинсона. Он получил силы от этого тепла, забыв о смущении от того, что они делят один ритм сердца.
— Спасибо, Сеён.
— Теперь тебе лучше? Я рада.
— Да. Благодаря тебе я смогу держаться дальше.
— Тогда, может, перейдем к делу?
Ким Сеён специально попыталась разрядить обстановку. Человек, которого она любит, не должен быть близок к словам «депрессия» и «отчаяние».
— А, что? Сеён?
Ким Сеён переплела свои пальцы с его и подняла его. А затем, пугающе спокойным голосом, сказала:
— Эй, герой. Кто эта миленькая блондинка?
— Ц-Цепеш-ним?
— Почему ты вдруг заикаешься? Может, потому что обнимался с ней за моей спиной? Скиншип был просто на высоте, да? А?? Вы встретились в Америке? Ты не звонил мне, потому что встречался с ней?? Значит, не зря старался. Ведь ты, должно быть, шептал ей слова любви...!
Ким Сеён, которая обрушилась на него как буря, в конце прошептала:
— П-прости!
— У тебя нет времени хандрить. Знаешь почему? Потому что я тебя сейчас до смерти отругаю.
— А-а-а!
— Умирай и раскайся. А потом переродись. В подсолнух, который смотрит только на меня!
— Л-люди не могут перерождаться, заместитель командира!
— Разве изменщик — человек? Нет, не человек, правда? Значит, можешь.
— Ки-и-и!
Почувствовав опасность, Пожирающий клинок закричал. Он ощутил от Ким Сеён подавляющую угрозу.
— Ой. Серьга разговаривает? Это подарок от нее?
— Н-нет, это моя Идея...
— Ой. Она в форме меча? Надеюсь, хотя бы красивая. А?!
— А-а!
Ким Сеён сильно дернула Пожирающий клинок.
— Ки, ки-и, ки-и-и!
— Сеён! Т-ты ведешь себя совсем не так, как минуту назад?!
— Знаешь, когда человеку больно, ему не до раздумий. А мой муж, оказывается, мастер по этому делу?
Пак Чинсон благодаря помощи Пожирающего клинка уже почти восстановил цвет лица. Хотя от него исходила зловещая аура из-за жажды убийства, но разве Ким Сеён сама не носила с собой меч?
— Ки-и-и-и!
— Заткнись. Ты тоже был в сговоре? Мне кажется, ты помогал моему мужу изменять мне.
Ким Сеён, несмотря на то, что дергала Пожирающий клинок, подумала, что ей самой нужно поскорее стать сильнее. Ведь нельзя вечно заниматься только психологической поддержкой.
— Ки, ки-и-и! Ки-и-и!
— А-а! А-а-а!
— Вы оба, замолчите?!
Ким Сеён, взявшая Пак Чинсона на поводок, направилась туда, где были остальные и Юн Аён.
— Сеён! Так и ухо оторвать можно!
— Муж, ты знаешь, почему у тебя два уха?
— Нет... это не то... Сеён! Это не то, о чем ты думаешь!!
— Хм. Еще как то. Теперь ты узнаешь это, хочешь того или нет.
— Прости! Я виноват!
— Извиняешься, даже не зная, в чем именно виноват? Ты хоть знаешь, что это фраза, которые женщины ненавидят больше всего? Как ты смеешь говорить такое при мне? Как ты смеешь изменять своей жене — милой, сексуальной, сногсшибательной красавице?!
— С-Сеён, твоя речь стала такой старомодной. Ты сейчас говоришь как поток сознания, а-а!
— Ки-и!
— Это тот самый Пожирающий клинок, о котором ты говорил по телефону?
— Ки, ки-и?
— Сегодня вы с мужем готовьтесь к похоронам.
Ким Сеён, радуясь, что Пак Чинсон вернулся в целости и сохранности,
Хрусть.
— Ки-и-и-и-и-и-и!
Слегка согнула кончик Пожирающего клинка.