Юн Аён, пришедшая в себя чуть позже остальных, проверила состояние Ким Сеён и детей из приюта.
«Ох... истощение сил и духа критическое. Пока лучше просто залечить раны».
Ким Сеён тоже была отличным бойцом, но сейчас важнее было оценить обстановку. Юн Аён решила поберечь силы, так как не знала, кто и как пострадает в дальнейшем развитии событий.
— Командир...?
Отряд «Зомби» и Бэпсе-нун застыли, глядя на Пак Чинсона, чья кожа покраснела от жара.
— К-командир...!
— КОМАААНДИИИИИР!!!
—...Нельзя.
Ан Сонхо преградил путь отряду «Зомби», который уже готов был броситься в бой.
—...Нельзя идти туда.
Сглотнул.
Ан Сонхо бросил быстрый взгляд на Ли Сынхва и тихо сглотнул.
Каким бы монстром ни был этот ученик, Ан Сонхо всё ещё оставался «зелёным» новичком, не успевшим принести плоды. В реальности, по сравнению с настоящими чудовищами, он был слишком неопытным и даже казался милым.
«Этот парень...»
И все же, будучи хоть немного причастным к миру монстров, Ан Сонхо понимал. Он чувствовал это отчетливо, даже болезненно.
— Проблемы. Это очень большие проблемы.
Тот парень, что ухмыляется там, гораздо опаснее монстра с красной чешуей на груди. Это угроза настолько злобная, что на ней не хватило бы места для всех предупреждающих табличек мира.
— Хи-хи. А у тебя неплохой глаз. Если бы ты рванул туда секунду назад, уже был бы трупом.
Ли Сынхва произнес это с ехидной улыбкой.
Ш-ш-ш-ш.
Плащ Одуксини, призванный Пак Чинсоном, начал бледнеть, словно растворяясь в тени. На самом деле, из-за того, что он чрезмерно разросся, с того момента, как Пак Чинсон использовал Чин Чхонок, он почти перестал служить щитом.
Разъяренный отряд «Зомби» продолжал сверлить взглядами врагов за спиной Ан Сонхо.
— Сержант Ан Сонхо! Не останавливайте нас! Мы должны помочь командиру!
— Терпите. Сейчас нужно терпеть.
В этой тесной башне в одно мгновение образовалось несколько фракций.
Батальон Старшая школа Хэун, защищающий детей из приюта,
раненого Пак Чинсон и Айзек,
и Ли Сынхва, стоящий между ними.
— Аджосси!
Чин Чхонок, которая до этого была словно в прострации, со слезами на глазах побежала к Пак Чинсону.
— Хи-хи. Интересно, где же откровение?
В воздухе, где никто не решался сделать первый шаг, Ли Сынхва перехватил инициативу. Даже Айзек, который превратил кризис в возможность, отбросил шанс убить Пак Чинсона и принялся наблюдать за Ли Сынхва.
— М-м? Э-э-э-э-э-э-м?!
Ли Сынхва, внимательно разглядывавший каждого, остановил взгляд на Пак Чинсоне и Айзеке. Айзек не упустил момента и широкими шагами направился к нему.
— Ты. Знаю.
— Ха-ха, ха. А я вот тебя не знаю?
Тук.
Айзек положил руку на плечо Ли Сынхва.
— Ты. Знаю. Ты. Меня знаешь.
— А-х-х-х! Как он смеет?!
— Хе-хе! Можно его убить?!
Дядя и тетя Пак Чинсона взорвались гневом вместо Ли Сынхва. Они были готовы вцепиться в него зубами от ярости.
Юн Аён лихорадочно соображала, пытаясь понять ситуацию.
«Семья Чинсона...»
По отчетам, тело и разум дяди и тети Пак Чинсона были полностью разрушены.
Говорили, что в их дом вломились грабители, и они остались инвалидами без единой целой части тела. В записях значилось, что их психическое состояние даже хуже физического.
«Но ведь во время нападения в Инчхоне они числились пропавшими без вести».
И вдруг.
Люди, которые не могли даже ходить, здесь?
И к тому же вместе с другом Пак Чинсона, Ли Сынхва?
«Надо вспомнить. Я что-то упустила».
Юн Аён закусила нижнюю губу.
На самом деле она ничего не упустила. Просто информации было катастрофически мало, и она и так проделала отличную работу, дойдя до этого момента.
Скомкано.
Лицо Ли Сынхва исказилось так, будто если бы на свете существовали демоны, они выглядели бы именно так. Морщины наслоились друг на друга, создавая впечатление, что кожа и череп живут отдельной жизнью.
— Какое-то ничтожное пресмыкающееся смеет прикасаться ко мне.
— Мы. Знаем друг друга. Разве нет?
— Хи-хи. Как бы сильно ни просолилась эта кожа, носить чужое лицо все же неудобно.
Скреб-скреб-скреб.
Ли Сынхва принялся жадно тереть свое лицо.
— С-Сил-Сил-и хён...?
— Этот ублюдок Сил-Сил-и...
Люди, которые когда-то были его товарищами, с противоречивыми чувствами наблюдали за тем, как Ли Сынхва сдирает с себя кожу.
Скреб-скреб-скреб, шлеп.
Кожа лица Ли Сынхва с глухим звуком упала на пол. Вместо фальшивой маски открылось истинное лицо.
— Хи-хи.
Это был не мертвый красный цвет, как у чешуи Айзека, а ярко-алая чешуя, отливающая здоровым блеском.
Золотистые глаза, одновременно манящие и внушающие трепет, улыбались.
Сатана сказал:
— Раз я явился сюда, вы все будете благословлены.
* * *
— Ох. Чинсон-гун, это откровение...?
— Мы победили, люди. С того самого момента, как этот старик в Инчхоне заполучил второго медвежонка.
— С того момента, как я написал «Нанджун ильги»? Черт... черт возьми, с каких пор ты все это планировал?
— Хе-хе. Господин зовет. Увидимся в следующий раз, старик.
— Раз уж вошли, никто просто так не выйдет! Даже ты, Ким Ильджон...!
— Надеюсь, вы еще помучаетесь. Старику не суждено умереть спокойно.
* * *
— Согласен. Крайне прискорбно.
— Время правления настало.
— Заткнись, пока я не растоптал вас всех своей силой.
* * *
Пён Гиён сказал это, глядя на тряпку, которая раньше была лицом Сил-Сил-и.
— Эй... что стало с настоящим владельцем этого лица?
— Убил. Убил и снял только лицо.
—...А те, кто был перед башней?
— Убил, потому что они постоянно допытывались, кто я такой.
Сатана, который все это время следил за Ли Сином, смог добраться до места, где был Пак Чинсон, используя лицо Ли Сынхва.
«Пест» похитил дядю и тетю Пак Чинсона в Инчхоне,
Сатана оживил их с помощью «Искаженного осознания»,
дядя и тетя выманили Ли Сынхва, используя Пак Чинсона как приманку, и убили его,
а заодно уничтожили клан Ким из Пэгок, что были перед башней — все прошло как по маслу.
Айзек, ошарашенно глядя на Сатану, указал на его кожу и сказал:
— Кожа... посмотри. Ты. Сородич. Но сородич вызвал меня.
— Не сравнивай меня с такими рептилоидами, как вы. Я тот, кто будет вести войну с Богом.
— Нет. Ты. Сородич. Мы. Не можем выйти. Но потомки. Некоторые остались на поверхности.
— Я и так собирался убить всех вершителей. Получить прямо сейчас способность убивать рептилий — не так уж плохо.
Айзек отступил от Сатаны на несколько шагов.
— Ты. Не подходи. Я. Не буду мешать. Я. Только что понял. Ты. То, что ты делаешь. Когда-нибудь. Поможет и нам.
— Хи-хи-хи. Существо, запертое под землей, смеет пытаться использовать меня... Хорошо.
На самом деле, как только откровение было в руках, было совершенно неважно, убьет он вершителей или нет. К тому же, раз Айзек сам отказался от боя, количество переменных уменьшилось, за что стоило быть благодарным.
Сатана осознал существование откровения, как только оно вошло в башню. Увидев, что оно чувствуется вместе с Пак Чинсоном, он даже подумал: «Неужели Бог отказался от борьбы?»
«Краеугольные камни для победы собрались в одном месте».
Чудовище из Книги Даниила вместе с Ким Ильджоном были одними из сильнейших активов, которыми сейчас располагал Сатана.
Но раз человек по имени Пак Чинсон в одиночку расправился с ними, Сатана, естественно, должен был обратить на него внимание.
Сатана, основываясь на совете Ким Ильджона, лично привел сюда людей, предназначенных для борьбы с Пак Чинсоном. Поскольку Ким Ильджон сдерживал Ли Сина, он ожидал кровавой битвы с Пак Чинсоном.
— Хи-хи. А ведь я так старался их подготовить.
Стать небоеспособным из-за какого-то Короля доспехов Айзека.
В конце концов, с того момента, как Айзек отказался от боя, его больше ничего не сдерживало.
— Нашел.
Сатана с ликующим лицом схватил Чин Чхонок за загривок.
— А-а! А-аджосси!!
— Кх-х-х...!
Пак Чинсон изо всех сил пытался пошевелиться, но лишь медленно рассекал воздух. Мимолетная ошибка отозвалась острой болью.
Ку-унг.
Порывшись у себя за пазухой, Сатана достал книгу, которая была больше его самого.
[Ветхий Завет, Ветхий Завет]
Система классификации душ:???
*Священная книга, содержащая волю Бога до воплощения Иисуса Христа, завет между Богом и Его народом.
Эта книга — оригинал всех копий Ветхого Завета.
— Человек, используй свою способность, чтобы извлечь изнанку этой книги.
— Х-х-х. Аджосси, спаси меня.
С точки зрения Сатаны, Чин Чхонок была тем самым абсолютным откровением, ниспосланным Богом.
— Люди всегда упускают откровение прямо у себя перед носом.
Сатана намеренно сфокусировал внимание на слове «артефакт». Чтобы казалось, что артефакт имеет неизбежную связь с откровением.
Но Сатана ясно сказал:
что угодно, даже простой камень, может стать откровением.
Важно само откровение.
Сатана ожидал, что люди сосредоточатся на бесполезном прохождении башни, а не на откровении, которое не видно невооруженным глазом.
И действительно, ничего не понимающие люди с энтузиазмом бросали свои войска в башню.
Люди, занятые суматохой вокруг башни, даже не заметили, как исчез Ветхий Завет.
Люди должны были найти Чин Чхонок раньше.
Люди должны были убить Чин Чхонок, как только нашли ее.
— Хи-хи-хи-хи! Я победил!
— А-а-а!
Сатана швырнул Чин Чхонок перед Ветхим Заветом.
— Ты знаешь, что должна сделать. И ты интуитивно чувствуешь, что исчезнет и как, если не сделаешь этого.
— Х-х-х, х-х, х-х.
Сатана схватил Чин Чхонок за голову и заставил смотреть на Пак Чинсона и людей из батальона Старшая школа Хэун.
— Я уже видел, как ты использовала свою способность на Пак Чинсоне. Сделай то же самое.
— Аджосси... спаси... пожалуйста...
Отряд «Зомби», не выдержав, сделал шаг, но на этот раз Айзек преградил путь бойцам.
— Вы. Перед историческим моментом. Я разрешаю вам смотреть.
З-з-з-з-з.
Айзек создал ледяные когти, заблокировав движения отряда «Зомби» и бойцов батальона.
«Двигайся... двигайся, двигайся, двигайся, двигайся, двигайся!»
Пак Чинсон издал беззвучный крик.
Вопреки его отчаянному желанию, тело медленно остывало. Учитывая, что половина его тела уже была мертва, это было вполне естественно.
«Если только доберусь до медсестры...!»
Все же, нужно было добраться только до того места, где была Юн Аён.
С лучшими способностями к исцелению в Корее он не должен был так бесславно угасать. Как-нибудь, но он смог бы оказать хоть минимальное сопротивление.
«А...»
Но шансов не было совсем.
Айзек стоял прямо перед ним, а тот, кто выдавал себя за убийцу Ли Сынхва, держал Чин Чхонок.
«У-у. Убить Сынхва... А дядя и тетя — это еще что...»
«Спланированная жажда убийства» была отключена уже давно. Из-за столь внезапного развития событий, вместо жажды убийства или гнева, в душе царила лишь легкая пустота.
«Черт!»
Он старался изо всех сил, но, похоже, все они были лишь игрушками в руках этой красной чешуи. Ему захотелось разорвать эти улыбающиеся золотистые глаза.
— Человек, смотри внимательно. Это происходит потому, что ты не используешь свою способность.
— Аджосси! Беги!!
Дядя и тетя, получив приказ Сатаны, подошли к Пак Чинсону.
— А-х-х? Хорошо поживал? А? Э? А??
— Давно не виделись, сынок.
«Ох, боже...»
Пхяк-пхяк-пхяк-пхяк.
Дядя с тетей начали приветствие с того, что принялись безжалостно топтать Пак Чинсона.
— Помнишь? Я до сих пор помню. Как тебе перерезали ахиллово сухожилие, и ты часами лежал под нашими ногами? Как тебя кололи? Как тебя кромсали?
— Ты даже кричать не мог, потому что язык был отрезан. Помнишь? Сынок? Ты ведь тогда ухмылялся, да?
Дядя и тетя, чья «Идея» была исправлена Сатаной, снова могли двигаться как раньше.
Тетя, снова способная стоять, брала любое животное и топтала его, пока кости не превращались в пыль,
а дядя, снова способный говорить, стоял рядом и часами изрыгал проклятия в адрес Пак Чинсона.
— Кх-х, кх-х-х.
— Хи-хи. Сынок, в этот раз ты не можешь говорить.
— А-х-х. Сынок, в этот раз ты не можешь встать.
Пхяк-пхяк-пхяк-пхяк.
Пак Чинсон, постепенно теряя сознание, вспоминал детство, когда его так же избивали до полусмерти.
Возможно, из-за пробуждения «Спланированной жажды убийства» он смог немного взять себя в руки. Замораживая вновь вспыхивающую жажду убийства, он продолжал вспоминать.
«Привет?»
Где-то в глубине боли он увидел маленького Пак Чинсона, которого избивали так же, как сейчас его самого.
Он протянул руку, чтобы спасти его, но взрослого Пак Чинсона тоже начали избивать.
— Х-х-х. Аджосси, это из-за меня? Это из-за меня тебя бьют?
Голос Чин Чхонок прорвался сквозь воспоминания.
— Пак Чинсон... кх-х, прости...
Ан Сонхо тоже,
— Командир!! Черт возьми!!
— Даже ты, отброс... тц, черт...
— О... нет...
Отряд «Зомби», Бэпсе-нун, Пён Гиён, Юн Аён,
— У-у. Чинсон... а...? Чинсон-а?!
И Ким Сеён, которая едва пришла в себя.
Все в башне смотрели на Пак Чинсона, виня себя или извиняясь за свое бессилие.
«Почему? Почему они извиняются передо мной?»
Па-зи-зик.
В голове Пак Чинсона проскочила искра. Это была жажда убийства, вызванная раздражением и гневом, которую он не заморозил.
Глядя на извиняющихся товарищей, он почувствовал невыносимый стыд.
«Почему? Почему, почему, почему, почему, почему??»
На самом деле было неясно, стыд это, гнев, жажда убийства, раздражение или что-то другое.
«А... почему?»
В любом случае, было совершенно ясно, что это ужасно неприятно.
Товарищи, у которых нет ни капли вины, извиняются перед ним.
Он сам, у которого нет ни капли вины, умирает, растоптанный в грязи.
Это абсурдно.
Я не вижу причин, почему должен это терпеть.
Причина идти на компромисс с жаждой убийства исчезла.
Больше нет нужды смотреть на себя отстранённо.
Хрусть, хрусть-хрусть.
Налитые кровью глаза, миновав стадию трехбелочных, снова расширились до четырехбелочных.
«……»
Пак Чинсон осознал, что всё это время цеплялся за нить своего рассудка. Он так бережно держался за неё, что даже заморозил собственные руки и саму нить.
Щелк.
Пак Чинсон сам перерезал эту нить. Раньше он лишь насильно сдерживался, но так, чтобы отсечь всё разом — такое было впервые.
«Ах, я хочу убить их всех».
Ухмылка.
Тело, которое должно было умереть давным-давно, первым делом растянуло губы своего хозяина в улыбке.