— Прощай, парень. Буду играть с твоим трупом, пока он не сгниет до костей.
Кончики пальцев Киллер-клоуна разорвали одежду Пак Чинсона и коснулись кожи.
Стоило ему пробить спину и схватиться за позвоночник — и всё было бы кончено.
Он убил столько мальчишек, что это движение было отточено до совершенства. Однако…
— Жить надоело?
Хвать!
Пак Чинсон, всё ещё удерживаемый за пояс, перехватил запястье Тедди.
— О, черт возьми!
— Слишком предсказуемо. Если не видишь лица, лезешь со спины?
— Что! Как ты вообще?!
— Не суди обо мне по своим жалким рефлексам. Знаешь, как я пахал под началом сержанта Ан Сонхо?
Хрусть.
Теперь уже Пак Чинсон сжал руку Тедди. От силы захвата, грозившей раздробить кости, Тедди пошатнулся.
— А-а! Меня, Киллер-клоуна, остановил какой-то пацан?!
— Забсик.
— Кье?
— Ха-а.
Плюх.
Тяжело вздохнув, Пак Чинсон вонзил Забсик в бок Тедди.
— Кха! Па-парень…
— И что мне с тобой делать, Тедди?
— Кье, кье?
— Только не говори: «Ты же уже ударил, к чему эти вопросы?»
— Кье-кье.
Забсик изобразил нечто вроде недоумения. Похоже, у инструмента было больше человечности, чем у хозяина.
— Пошли, Забсик. Смети их всех.
— Кье-е-е-е-е-ек!
Колышущаяся вуаль внезапно изменила форму.
Стала острой, как шило, и тяжелой, как щупальца осьминога.
Извивающиеся вокруг Пак Чинсона отростки напоминали чудовищного спрута, выползшего из морских глубин.
— Ох.
Чвяк.
Одно щупальце пронзило живот Тедди. С такой легкостью, будто проткнуло дырку в тофу.
— Подними его.
— Кье!
Щупальца подтащили Тедди прямо к Пак Чинсону.
Чвяк, шмяк… Чвяк-шмяк-чвяк-шмяк.
— О-о, о-о-о! А-а-а-а-а-а-а!
Три или четыре щупальца безжалостно терзали живот Тедди.
Осталось ли там хоть что-то целое? Когда Пак Чинсон уже начал гадать, как у того вообще держится нижняя часть тела, Тедди швырнули на пол.
— Кх-х… па-парень…
Тедди, весь в кровавом месиве, вгрызался в землю. Как истинный «извращенный убийца», он не смел поднять головы перед Пак Чинсоном.
Пак Чинсон, почувствовав, что оковы спали, размял шею и произнес:
— Никто из присутствующих здесь не умрет. Кроме двоих.
— Кье-кье.
— Забсик?
Ухмылка.
Пак Чинсон приподнял уголок губ.
— Кье-е?
— Пожирай до предела.
— Кье-е-е?! Кье-е-е-е-е-е-е-е-е!
Забсик принялся жадно поглощать жажду убийства, окутывавшую тюрьму.
На щупальцах, острых как иглы, проступили шипы. Их количество удвоилось, плотность возросла — они продолжали расти.
[Пожирающий клинок 103 673-го Одуксини]
Жажда убийства, существующая вокруг владельца, обретает физическое воплощение.
Владелец может поглощать жажду убийства, витающую вокруг.
Сотни черных щупалец заполнили зал. Они кишели, словно десятки спрутов, наложенных друг на друга.
— Ты меня недооценил, глава секты.
Ш-ш-ш!
Пак Чинсон сделал шаг вперед, и щупальца дружно расступились.
Глава секты, тайно наблюдавший из угла, покраснел от возбуждения.
«Пу-пу! Именно это! Какая великолепная жажда убийства. Я доволен. Теперь просто используй её, чтобы устроить хаос, давай!»
— Забсик, подави всех заключенных.
— Кье-е-е-е-е-е-е!
Забсик издал пронзительный вопль, и Пак Чинсон рванул к своим товарищам.
К счастью, они отделались лишь множеством порезов, конечности и внутренние органы были в порядке.
— Простите, что опоздал. Поспите немного.
Бах!
Пак Чинсон ударил «Птичьи глаза» в челюсть, вырубая его. Вышло не так гладко, как в кино: челюсть слегка сместилась.
Ли Сынхву и Юк Тонхо он вырубил так же, но с Пён Гиёном возникли проблемы.
— Командир…
Пён Гиёна было опаснее вырубать. Возможно, лучше было оставить его в сознании, пусть даже под контролем промывки мозгов.
— Придется запереть его отдельно.
Тюремных камер здесь полно.
Пак Чинсон схватил Пён Гиёна и бросил его на кровать в камере.
— Фух. Забсик, ты отлично справляешься.
Пак Чинсон запер дверь камеры и оглядел открывшуюся картину.
Вмешательство Забсика в битву заключенных было подобно тому, как если бы в кипящее масло плеснули воды.
Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп!
Щупальца не пронзали тела, а безжалостно лупили заключенных. Они не умирали, а просто теряли сознание, хотя последствия будут тяжелыми.
Ситуация вышла из-под контроля, и глава секты выразил недовольство.
«Пу?! Что ты творишь! Убей их! Устрой пир крови, я сказал!»
— Хе-хе. Верно. Отлично, Забсик, кх…
Пак Чинсон схватился за виски из-за внезапной мигрени. Забсик слишком увлекся поглощением жажды убийства, и это отразилось на хозяине.
— А-а, ах-х…
Уголки губ дергались, и наружу прорывались странные привычки.
— Кье-кье-кье-е-е-е-е!
— Хва-хватит жрать, придурок.
— Кье?
— …Хе-хе. Хватит жрать, говорю. А? Э? А?
Ухмылка.
Щупальца замерли в такт улыбке Пак Чинсона.
Заключенные, получившие довольно слабых убийц, тоже замялись, подавленные жаждой убийства Пак Чинсона.
«Н-нет! Соберись, я!»
Пак Чинсон хлопнул себя по лбу, пытаясь взять себя в руки.
— Кье…?
— Ха-ха. Только что было опасно.
— Кье-е… Кье, кье-е…
— Переживаешь за меня? Со мной всё в порядке, продолжай делать то, что делал.
Пак Чинсон, прислонившись к стене, тяжело дышал.
Обычно даже боец уровня A⁺⁺⁺ не может подавить 13 000 человек. В одиночку справиться с десятью тысячами — чудо, доступное лишь SS-рангу.
Но это не был прямой бой,
и в результате наложения одних факторов на другие,
— Фу-у. [Забсик, режим Кракена.]
Шлеп! Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп!
Пак Чинсон, просто стоя на месте, в одиночку уложил 13 000 заключенных.
Заключенные, насильно наделенные Идеей убийцы, падали духом каждый раз, когда Пак Чинсон отбирал их жажду убийства. Некоторые стали даже слабее, чем до промывки мозгов.
— Кье-е-е-е-е-е-е-е-е!
Настоящий Кракен, вырвавшийся из тюремных глубин.
Такояки для убийц.
Растущие щупальца.
Заключенных было слишком много, чтобы предотвратить все стычки, но щупальца предотвратили более 70% смертей.
— Пу-пу! Почему ты их не убиваешь! Почему! Да почему же?!
Глава секты, не выдержав, показался лично и начал горячо спорить.
Глава Чхончхонгё хотел, чтобы люди сбросили человеческую оболочку, убивая друг друга.
Достичь божественного уровня через самые аморальные поступки, на которые способен человек.
— Мы должны освободить себя!
Глава был безумцем, искренне верящим в этот абсурд.
Если продолжать убивать, бог заметит.
Бог направит.
Можно будет вознестись в высшие измерения.
— Выходи! Адам!
Глава секты привел особенно крупного заключенного.
— Уэр?
Он был размером почти с Юк Тонхо. Ужасающе развитые трапециевидные мышцы делали шею практически незаметной.
— Уэр? У… у… У-а-а-а-а-а-а!
Заключенный по имени Адам начал размахивать телами убитых, как дубиной. Из его широко открытого рта виднелись гнилые зубы.
[Убийца-химера]
Мировая система рангов душ: S⁻
Шедевр [Отказ от шестого пункта Обратных десяти заповедей]. В личность заключенного, страдавшего шизофренией, были внедрены пять Идей убийц.
*Убийца-горилла:?
*У Бомгон:?
*Петер Кюртен:?
*Генри Ли Лукас:?
*Георг Карл Гроссман:?
Общая боевая мощь: S
— Пу-пу! Освободи этих бедных овечек! Адам!
Глава приметил этого заключенного еще когда выбрал тюрьму Нью-Йорка конечной целью. Он ожидал, что получится нечто стоящее, но даже сам не думал, что настолько.
Пак Чинсон, увидев Идею Адама, нахмурился.
— Глава… ты что, собирался скормить этому громиле 13 000 человек?
— Пу-пу. Ты до сих пор не понимаешь, зачем я привел тебя сюда. Я лишь скромный последователь, я не смею создавать что-то сам.
— Тогда что это всё? А эти 13 000 последователей?
«Пу-пу-пу. Жажда убийства, которую не может промыть даже я».
Чистейшая жажда убийства должна быть приглашена на этот священный ритуал. Она должна стать ступенькой для вознесения в высшие измерения, окропив всё кровью.
Адам сможет вытянуть из Пак Чинсона еще больше жажды убийства.
Изначально Адам должен был ускорять убийства, но столкнуть его с жаждой убийства Пак Чинсона тоже неплохо.
— Само действие убийства позволяет встретить бога! Вперед! Адам!
— …Шлюссель (Шлюссель): Ключ.
Пак Чинсон направил кончик Забсик на Адама. Все щупальца вокруг тоже нацелились на него.
— У-а-а-а-а-а-а!
Адам бросился вперед, колотя телами заключенных о пол. Он сам спровоцировал свой срыв, не в силах сдержать гнев.
— Думаешь, объединив пятерых, сможешь тягаться со мной? Если бы твоя жажда убийства была такой слабой, я бы не мучился так долго.
— У-а! У-а! У-а-а-а-а!
— …Укол.
Пак Чинсон скользнул к Адаму и нанес удар. Он вошел в его защиту так естественно, что это даже настораживало.
Плюх… Бах!
Забсик, коснувшись солнечного сплетения Адама, мгновенно увеличился в размерах.
— У, у-а?!
— Серия Шлюссель (Шлюссель): Ключ.
Хрусть-хрусть, хру-хру-хру-хру-хрусть!
Пак Чинсон не ограничился одним ударом, повторяя их со скоростью, оставляющей после себя лишь остаточные образы.
— У-а, у, у-а-а…
Адам, возомнивший себя финальным боссом, в мгновение ока превратился в лохмотья. Дыр в нем было больше, чем целых частей тела.
Пак Чинсон проигнорировал тупо стоящего Адама и пошел к главе секты.
— У-а, а…
Куда-да-да-да.
Щупальца, ожидавшие за спиной Пак Чинсона, наконец начали пир.
— Кье-е-е-е-е-е!
В Адама вонзилось столько щупалец, что эта огромная туша исчезла, не оставив ни кусочка плоти.
— Глава.
— Пу-пу…, убить Адама так легко…
— Давай уже закончим.
— Пу! Как ты можешь отказываться от ритуала, обладая такой сильной жаждой убийства?! Я не понимаю!
— Раз так, я помогу тебе с ритуалом. Как насчет того, чтобы ты тоже принял в нем участие?
— Ты… ты хочешь убить меня?
Глава секты плюхнулся на задницу. Что за бред несет этот пацан?
— Сам-то умирать не хочешь? Как ты можешь быть таким?
— Пу-пу! С чего бы мне умирать! У меня есть обязанность до конца наблюдать за эволюцией человечества, а-а-а-а!
Вжик.
Пак Чинсон пронзил бедро главы секты.
— Знаешь, сколько людей погибло из-за тебя? Хоть представляешь?
— Пу-пу-пу-пу-пу! Тот, кто станет удобрением для эволюции, и тот, кто станет её субъектом — это разные… кхи-и-и-ак!
Из-за его болтовни дыра появилась и в другом бедре.
— Я уже говорил, ты слишком много болтаешь.
Пак Чинсон взял Забсик обратным хватом и поднял над головой.