Скрип!
Вернувшись на короткий путь, Чинсон склонил голову.
— Кх-кхи-хи-и…
— А-хэ-хэ-хэ.
Гнев, лишившийся рассудка, и жажда убийства, у которой его отродясь не было, сошлись лицом к лицу.
Лишь Кан Джинно издавал неловкий смешок. Трудно было поверить, что еще мгновение назад он здесь неистовствовал.
— Кхи-хи-хи…
Словно добыча, притащенная к естественному врагу.
Разрыв в пищевой цепочке был колоссальным.
— Кхи-и-и-а-а-а.
Перед лицом подавляющего естественного врага низшее звено не могло сделать ровным счетом ничего.
— Хе-хе.
— Кх-кхи-хи.
Это был уровень, на котором даже побег невозможен. Смех Кан Джинно, сопровождаемый градом пота, звучал как мольба о пощаде.
Возможно, из-за того, что оба находились в схожих сферах, давление, ощущаемое Кан Джинно, стало еще сильнее.
Шух!
Чинсон лишь слегка присел, но Кан Джинно вздрогнул от ужаса.
— Кхи-и-ик!
— А… нет, всё-таки не выйдет. Не могу, не буду, не хочу. А-хэ-хэ?
— Кх-кхи-хи! Кхи-хи-хи-хи-хи-хи-хит!
Кан Джинно насильно разжигал гнев, чтобы скрыть страх. Это был бессмысленный бред — пытаться вернуть безумие, уже будучи охваченным им.
— Хм.
Облизнулся!
Чинсон, не опуская растянутых в улыбке губ, аппетитно облизнулся.
В глубине своего разума, постепенно закрашиваемого жаждой убийства, Чинсон признал, что был довольно высокомерен.
Жажда убийства, бьющая ключом, словно неиссякаемый источник, не поддавалась контролю.
— Не могу, не буду, не хочу, а-хэ!
Развив «Частичную жажду убийства», он надеялся найти хоть какую-то ниточку к контролю.
Но какая там ниточка — ерунда всё это.
Стоило открыть жажду убийства, как его охватило приятное чувство легкости, будто он принял наркотик.
— Хе-хе-хе-хе-хе.
И всё же прогресс был.
Раньше возникало ощущение, что сознание расколото надвое, но теперь Пак Чинсон был Чинсоном, а Чинсон — Пак Чинсоном.
Просто сущность по имени Пак Чинсон одновременно испытывала и чувство вины, и удовлетворение, погружаясь в пучину порока.
— Но-о-о. Но-но-но-но-о-о.
Конечно, это лучше, чем когда сознание расщеплено.
По крайней мере, кажется, что есть хоть какой-то шанс на исправление.
— Но-о… правда, правда, ну пря-я-ям совсем не уверен. А-хэ-хэ. Что мне делать?? Ну, а, ну??
Шанс на исправление появился, но выдержит ли мораль Пак Чинсона?
Лучше уж два сознания — для психического здоровья это куда полезнее.
— Просто умрем! А? Ну? А? Я уже сам ничего не понимаю-о-о!
Хе-хе!
Для человека, который «ничего не понимает», уголки его губ совсем не спешили опускаться.
Чинсон, взяв кинжал обратным хватом, бросился на Кан Джинно, словно безумец. Его манера атаковать без всякой стойки была типичной для того, кто находит радость в убийстве.
— Кхи-хи-хи-хи-хит!
В конце концов, не выдержав страха, Кан Джинно начал двигаться, почти лишившись рассудка.
— Как хочешь умереть? Так, эдак, или просто сам с собой покончишь?!
В поле зрения Чинсона тридцать шесть линий ежесекундно меняли свою форму.
Это были холодные смертные приговоры, извивающиеся прямыми линиями. Стоит лишь приложить кинжал и провести по линии — и цель мертва.
[Абсолютная жажда убийства]
Позволяет видеть уязвимые точки и Идею цели.
Позволяет осознать самый эффективный путь уничтожения цели в рамках собственных способностей.
Линия, начинающаяся с артерии под бедром,
линия, пронзающая прямо до солнечного сплетения,
и даже линия, уходящая за спину — вариантов было множество. Казалось, эта огромная туша была иссечена красными линиями.
Вжух!
Кулак Кан Джинно пролетел мимо уха Чинсона. Удар был тяжелым, воздух содрогнулся, но если не попал — значит, не попал.
Чи-и-и-ик!
Чинсон за пол-вдоха разрубил марево, накрывавшее его со всех сторон. Вторую половину вдоха он использовал, чтобы придать себе еще больше скорости за счет инерции взмаха.
— Хе-хе.
— Кхи-и-и-и-и-ик!
И всё же, если судить по чистой физике, Кан Джинно превосходил Чинсона.
Даже если «Абсолютная жажда убийства» утроила его физические показатели, Кан Джинно изначально был двухметровым мускулистым гигантом.
— Эй.
— У, у-у-у!
К тому же сейчас, благодаря 4-й стадии безумия, он использовал годовой запас роста. И усиленные на 2-й и 3-й стадиях хватка и сила ног никуда не делись.
В этот момент он должен был быть таким свирепым хищником, что даже Ан Сонхо не рискнул бы дать гарантий.
— Ну, попищи как цыпленок. А? Ну? А?? Давай же!
Однако Кан Джинно перед Чинсоном был лишь крупным цыпленком. Как бы ни была чудовищна сила цыпленка, он всё равно остается цыпленком.
— А-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ.
Тот безумец, что стоял перед ним, был настоящим социопатом, способным раздавить цыпленка голыми руками.
Пока он не подавит технику владения кинжалом Чинсона, предрешенный результат не изменить.
— А-хэ-хэ! Немного больно, очень больно, по-настоящему больно, моя добыча!
Чинсон намеренно выбирал места, где не было линий. Он не забыл первым делом снять браслет, чтобы тот мог прочувствовать всю полноту боли.
Повернул кинжал, вонзенный в бедро, на один круг вправо,
Плюх, хрусть!
Затем два круга влево,
Скрежет, хрусть-хрусть!
— Кхи-и-и-и-и…!
Как только Чинсон быстро выдернул кинжал, вокруг раны сформировались новые линии. Удар только что создал новые уязвимые точки и новые маршруты смерти.
— Хочу убить, но говорят не убивать. Не хочу убивать, но говорят убить. А-хэ-хэ! И что мне теперь делать?!
Чинсон нарочно закричал, кромсая бедро Кан Джинно.
Скрежет-скрежет-скрежет, вжик-вжик-вжик-вжик!
Каждый раз при разрезе слышался звук режущегося яблока, а при каждом уколе — брызги сока.
Даже в этом состоянии Чинсон искусно избегал множества смертельных маршрутов. Те линии, которых нельзя было избежать, он умело контролировал, следуя за ними лишь до определенного момента.
— А-хэ-хэ. Оставлю тебе яркие воспоминания. А? Ну? А?? Понял?
Скрип, скрип, скри-и-и-ип!
Чинсон медленно провел кинжалом вдоль бедренной кости Кан Джинно.
Настолько бережно, чтобы не сломать, но настолько грубо, чтобы издавать жуткий звук.
— А-у, о, у-у.
Боль победила гнев.
Ужасающая боль, поднимающаяся от бедра, низвергла 4-ю стадию безумия до 3-й стадии спокойствия.
Бам!
Как только Кан Джинно рухнул, раскинув руки, он скатился до 2-й стадии ярости, а когда на глазах выступили слезы, исчезло даже 1-е раздражение.
— Хны-ы-ык! А, больно! Слишком больно…!
Не осталось ни капли гнева. Гнев, изрешеченный жаждой убийства, был полностью раздавлен, не оставив даже лохмотьев.
— Спасибо. Что остался жив.
— Хны-ик! Не, не подходи!!
Пак Чинсон тоже смог смыть с себя жажду убийства, разорвав в клочья «Заброшенный гнев».
[Абсолютная жажда убийства]
Можно отключить только после того, как будет поглощена Идея или жизнь цели.
— …И правда не убил. Молодец, я.
Это был момент, доказывающий, что усилия, потраченные на веру в Ан Сонхо, не были напрасными.
Хоть он всё еще не нашел ниточку к контролю, но это не значит, что он топтался на месте.
Хотя правильнее будет сказать, что это Кан Джинно выжил, а не Чинсон не убил, ну да ладно, главное — не убил, правда?
— Пришел в себя? А я вот благодаря тебе пришел.
— У-у-у! Ноги не двигаются! По, позовите военного врача! Там есть кто-нибудь?!
— Просто иди на одной ноге, дурень. Соответствуй своим габаритам.
— Кхи-и-и-и-ик!! Не подходи ко мне-е-е-е!!
Когда Пак Чинсон попытался подойти, Кан Джинно, пуская слюни, отполз. Его отчаянные попытки уползти выглядели так, будто Пак Чинсону и заботиться не о чем.
— Вот так, вот так. Давай прямо к батальону.
Пак Чинсон намеренно гнал Кан Джинно в сторону батальона.
— Хны-ы-ык! Э, этот ублюдок правда сумасшедший!!
Кан Джинно, вскочив, поскакал на одной ноге. Раньше боль поглощала гнев, но теперь, похоже, страх поглотил боль.
— Ого… Кан Джинно, ты тоже во многих смыслах впечатляешь.
На этом две трети плана были выполнены.
Первое — план сделать отряд «Зомби» заметными.
Благодаря тому, что «узкоглазый» внезапно присягнул на верность, удалось отправить отряд на центральный путь. Учитывая, что все они — элитные бойцы, они наверняка привлекут к себе много внимания.
— Второе вышло немного неоднозначным.
Второе — план сразиться с теми, кто победил Ан Сонхо.
Юк Тонхо, само собой, относился к слабым. Да и Ан Сонхо не проиграл бы так легко, если бы знал способности противника.
На самом деле, он думал, что было бы неплохо столкнуться с победителями Ан Сонхо, используя «Абсолютную жажду убийства», но…
— Эх. Слишком слабые.
Они были слишком никчемными, чтобы полностью раскрыть жажду убийства. Чуть было не совершил убийство без всякой пользы.
Раз уж он решил полностью контролировать Идею, он не хотел творить дела в состоянии, когда всё идет на самотек.
— Но всё же убить Идею удалось…! Ух, ну что ж! Пойду проверю, как идет последний план?!
Пак Чинсон с удовольствием потянулся.
Последний, третий.
План дать Ан Сонхо шанс на реванш.
В последнем плане Пак Чинсон не мог участвовать напрямую.
— Хе-хе. Хоть я и разворотил ему бедро по ошибке, с этим сержант разберется сам.
Сцена была подготовлена.
Только ради этого он отправил Ан Сонхо в самый тыл, а Юк Тонхо и Кан Джинно намеренно направил прямо к батальону.
Даже в таком состоянии Юк Тонхо и Кан Джинно — лучшие имена, которыми гордится бригада.
Поскольку эти двое вошли в самое сердце батальона, судьба батальона будет зависеть исключительно от мастерства Ан Сонхо.
— Покажите им, сержант.
Ан Сонхо, которого знал Пак Чинсон, никогда не проиграет таким негодяям.
Так было и тогда, когда он впервые увидел видео с Ан Сонхо.
Он был уверен: если дать ему шанс, Ан Сонхо никогда не проиграет.
Прыг-скок!
Пак Чинсон пробежал по короткому пути гораздо бодрее, чем Кан Джинно.
* * *
— Хик! Хик! Джинно справится, он же крепкий. А нам надо просто нажать на кнопку, да-а.
Юк Тонхо и солдаты поднялись по лестнице в конце короткого пути.
Раз уж они спустились на горке до середины обрыва, теперь нужно было карабкаться обратно.
Лестницу 998-я бригада усердно строила с того самого момента, как утвердили учения по проникновению. Когда строили, они и не думали, что придется подниматься по ней, словно убегая.
Топ-топ-топ-топ!
Юк Тонхо поднимался по лестнице с нехарактерной для него скоростью.
Больше, чем желание победить, им двигало желание оказаться подальше от маньяка на коротком пути.
— Хик… он правда такой страшный…
Не то что они, даже Джинно, вошедший в 3-ю стадию, не был ему ровней.
Джинно на 4-й стадии — настоящий монстр среди монстров, но если кто-то и преследует их, то это…
— Хик-хик! Нельзя! Нельзя слабеть! Надо взять себя в руки и поскорее закончить войну!!
Конец лестницы был напрямую связан с кнопкой батальона Старшая школа Хэун. Как только они поднимутся, покажется контейнер с кнопкой.
Лестница была спрятана в зарослях и прижата к самому обрыву. Если не знать о ней, со стороны контейнера заметить ее было трудно.
— Хик! Осталось только нажать кнопку!
Юк Тонхо первым из солдат добрался до вершины. Ноги, которые до этого гнал страх, заставили забыть об усталости.
Стоило раздвинуть заросли, как яркий солнечный свет накрыл Юк Тонхо.
— Угх. Ослепительно.
— …Наконец-то пришли.
— Хик? К-кто?
Ан Сонхо, стоя спиной к солнцу, уверенно защищал проход перед лестницей.
— Я чуть не умер, ожидая вас.
— Ан Сонхо?! Эй! Юк Тонхо! Ты иди первым! Мы возьмем Ан Сонхо на себя…!
Ба-бах!
Солдат 998-й бригады, пытавшийся наброситься на Ан Сонхо, не успел договорить и был впечатан в землю.
У солдата, которого швырнули, плечо вылетело из сустава.
— Я долго ждал. Поэтому.
— ……
Никто, кроме самого Ан Сонхо, не видел процесса, как солдат рухнул на землю.
— Поэтому не будьте такими нетерпеливыми. Это совет.
— ……
Солдаты 998-й бригады онемели. Лишь Юк Тонхо смог выдавить подобие своей фирменной улыбки.
— Хик-хик. Ан Сонхо мне не ровня. Удивительно, что он здесь, но всё в порядке.
— Всё это время… я всё думал, думал, думал.
— Похоже, Эфкилла из батальона подсказал им это место, но не стоило посылать сюда одного Ан Сонхо. Надо было взять с собой еще солдат.
Кроме Ан Сонхо, других бойцов батальона не было. Они были заняты, сдерживая натиск на фронте.
Ан Сонхо выдернул наушник из уха.
— Понятно… первокурсник, который подсказал им это место, тоже был частью плана Пак Чинсона…
— Хик-хик-хик!! Главное — победить!! Как ты знаешь, [жир растет не только у меня!!]
Юк Тонхо, обнаружив легкую цель, улыбнулся и проявил свою Идею.