Мощь первого оружия Бога была такова, что её невозможно было ни обсудить, ни измерить.
Пак Чинсон из будущего всегда поддерживал уровень синхронизации в 100 процентов. Сальгвитэ, некогда стертый «Снятием записи», теперь полностью жил внутри него.
— Тц. Невозможность использовать навыки немного раздражает. Придётся обходиться лишь старыми приёмами?
Сальгвитэ получил от Бога первообраз самой сути убийственного намерения. Пак Чинсон, чьей душой стала платоновская идея убийственного намерения, сам стал этим воплощением.
— Ссс…!
Левиафан, с воткнутым в голову крестом, разинул пасть. Хотя его попытка продемонстрировать убийственное намерение выглядела неуклюже, он всё же собрал пламя, чтобы нанести ответный удар.
Это было пламя, что когда-то оставляло после себя лишь пепел отчаяния. Пламя, способное сокрушить даже самых верующих, было направлено в Пак Чинсона.
[Замещение «Кары крестом», режим Кракена.]
Крест, который был виден даже с Луны, превратился в извивающиеся щупальца. На мгновение они заполонили всё небо, а затем приняли форму заострённых крестообразных кольев.
— Ссс?!
[Замещение режима Кракена: 100 миллионов крестов, падающих с небес.]
Пак Чинсон легко прошептал это, глядя на Левиафана сверху вниз. Убийственное намерение, разделившееся ровно на 100 миллионов частей, обрушилось на чудовище.
Ту-да-да-да-да-да-да-да-да!!!
— Ссссссссссссссссссссс!!!
Крик Левиафана перекрыл грохот бомбардировки крестами.
Пламя, которое накопил Левиафан, было разорвано в клочья, не успев даже обрести форму. Оно немного вырвалось наружу, но не выдержало крестового ливня и погасло.
— Ну как, освежает…?
Спросил Пак Чинсон, широко растягивая губы в улыбке. Даже спустя десять лет его безумная ухмылка осталась прежней.
— Ссс, ссс! Ссс! Ссс! Ссс! Ссссс!! Умоляю!!
В шипении Левиафана послышались человеческие слова. Было неясно, подарила ли ему эту способность паника, или же слушатель просто очень хотел это услышать.
Сто миллионов крестов вонзились точно в Левиафана, не промахнувшись ни на миллиметр. Огромного морского червя насильно превратили в подобие ежа.
— Ох… это святое Евангелие, которое несёт Сальгвитэ.
— Ссссссссссссссссссссссс!!!
[Господи, прими славу.]
Пак Чинсон поочерёдно осенил себя крестным знамением: лоб, губы, грудь.
Пу-шух… пу-шух-пу-шух-пу-шух-пу-шух.
Из тела Левиафана донеслись довольно жестокие звуки. Из-за его колоссальных размеров казалось, будто стонет само море.
Кресты, вонзившиеся в Левиафана, начали порождать новые кресты. Словно паразиты, откладывающие яйца внутри тела, они плодили себе подобных.
[Евангелие от 7,5 миллиардов. Господи, прими славу]
Общая боевая мощь: 3 333,333 АА
Всего 7,5 миллиардов крестов.
Этого количества хватило бы, чтобы покрыть иглами даже ежа.
— …Ссс.
Чудовища по имени Левиафан больше не существовало. Остался лишь сад из загадочных крестов, который медленно и безмолвно распадался.
— …
Ухмылка.
Пак Чинсон молча наблюдал за исчезающим Левиафаном, растянув губы в улыбке. Слегка склонив голову, чтобы скрыть выражение лица, он снова осенил себя крестным знамением: лоб, губы, грудь.
— …Неужели это ангел?
Пробормотал Сатана, выглядя несколько обескураженным.
Сатана заполучил почти всю информацию, оставшуюся на Земле и связанную с Красным драконом из Апокалипсиса.
Поэтому он мог живо ощущать Сатану, даже не сталкиваясь с ним лично, и грезить о Священной войне, даже не видя её.
Пусть он и достиг ранга истинного Сатаны, по рождению он был лишь обычным земным человеком. Он никогда не встречал ангелов, которых до сих пор презирал.
— А-ха-ха-ха-ха.
Пак Чинсон размял шею, наклоняя голову из стороны в сторону. Благодаря взрывному использованию убийственного намерения его охватил нежданный восторг.
Его глаза не улыбались — это был взгляд безумца. Каждый раз, когда голова достигала угла в 90 градусов, по спине Сатаны пробегал холодок.
— Это… не ангел…
Сатана изменил своё мнение.
Пусть он и крестится, это не было тем, что обычно называют святым. Это был дьявол, выращенный на небесах.
Дьявол в белой маске.
Дьявол, созданный для борьбы с дьяволами, запертый на небесах.
— О чём только думает этот Бог…
Того, кто создаёт кресты из убийственного намерения, нельзя назвать нормальным. Цитирование Евангелия от Иоанна убийственным намерением — это то, чего в принципе не должно существовать.
Лоб — познаю разумом,
Губы — передаю устами,
Грудь — принимаю сердцем.
Это искажённое Евангелие в одностороннем порядке положило конец битве между Бегемотом и Левиафаном.
— А, теперь я немного успокоился.
Когда сад из крестов исчез, в глазах Пак Чинсона появилось спокойствие. Он шёл к Сатане так свободно, словно прогуливался по району.
Мерцание.
Пока Пак Чинсон приближался к Сатане, его фигура слегка мерцала. Это было довольно заметно, но сам он не подавал виду.
— Поздравляю, Сатана.
— …
— Если бы у меня было чуть больше времени, я бы убил и тебя.
— …Кто ты такой? Почему тебя нет в записях?
— Ты и понятие «Сатана» — не всемогущи. Напротив, те, кого ты считаешь врагами, куда более всемогущи.
— Видимо, «Снятие записей» превосходит мои прогнозы. Это не то сочетание, которым должен был обладать такой, как Бегемот.
— Мне, как атеисту, неловко это говорить, но, знаешь, ладонь Бога действительно существует. Хотя, может, выражение «на ладони Будды» подходит лучше?
— …
— Время на исходе.
Вжух.
Пак Чинсон собрал все убийственное намерение, разбросанное вокруг. Он впитал его в себя, чтобы использовать как собственную энергию.
— Нападай, воля Бога. Почему ты не атакуешь прямо сейчас?
— Не выпендривайся. У меня остались дела поважнее тебя.
Он собирал по крупицам убийственное намерение, чтобы противостоять трёхминутному лимиту «Замещения будущего». Он не мог остаться здесь надолго, но продлить время на чуть-чуть было возможно.
[Заместитель, Замещение будущего. Свиток: Белый]
Заменяет текущего себя на себя из будущего (длительность: 3 минуты).
Запрещено упоминать информацию, способную изменить будущее.
Это было нарушение правил: 100-процентный «я» из будущего навязывал свою волю 50-процентному «я» из настоящего. Его существование быстро таяло, но он всё ещё удерживался в настоящем.
Па!
Пак Чинсон направился туда, откуда чувствовал родное присутствие. Он быстро сменил направление, проигнорировав даже Сатану.
— Сеён.
— Чин…сон?
Он остановился там, где стоял человек, ещё более белоснежный, чем свиток будущего. Пак Чинсон, остановившись перед Ким Сеён, неловко почесал затылок.
— Хе-хе. Рад тебя видеть. Так неловко встречаться вот так.
— Это правда ты, Чинсон…?
— Ну чего ты. Ты что, не видела небо? Я специально оставил того зомби в живых.
— Ты… сильно вырос.
— Хи-хи. Правда? Еще немного, и я стану намного выше тебя, малышка.
Пак Чинсон широко улыбнулся и погладил Ким Сеён по голове. Лишь она одна заметила, что кончики его пальцев слегка дрожали.
— Хм. Для того, кто обесцветил волосы, ты стал довольно надежным.
— Ну чего ты, почему не называешь меня «супругом»?
— …Успокойся, дурачок.
— А?
Ким Сеён взяла руку Пак Чинсона и прижала к своей щеке. Рука, которая до этого мелко дрожала, наконец обрела покой.
— Даже спустя десять лет ты такой же милый, супруг.
На этот раз Ким Сеён погладила Пак Чинсона по голове. Он крепко зажмурился, словно пытаясь что-то вытерпеть.
— Сеён.
Лязг.
— Как ты смеешь презирать меня, пугало Бога.
Над Пак Чинсоном внезапно возникла гильотина, карающая без жалости. Она попыталась сковать его кандалами, чтобы отправить на эшафот.
[Приказ об абсолютной казни!] Казнить!
Проследив взглядом за гильотиной, он точно определил местоположение Сатаны. Узнав, где тот находится, Пак Чинсон, не обращая ни малейшего внимания на угрозу, продолжил:
— Сеён, скажи моему прошлому «я». Будет много тяжёлых и изматывающих моментов, но, пожалуйста, постарайся не использовать белый свиток.
— Почему…?
Дзынь-дзынь-дзынь.
Кандалы, обвивавшие его, словно змеи, даже не коснулись Пак Чинсона и были нейтрализованы. Казалось, будто прозрачная мембрана защищает его и Ким Сеён.
— Эта способность… не такая уж и безобидная.
Дзынь! Хрусть.
Напоследок лезвие попыталось поразить Пак Чинсона, но и оно позорно отскочило. Титул «убийство одним ударом» был явно преувеличен.
Ким Сеён сделала шаг к Пак Чинсону. Он колебался, не зная, обнять ли её, но с трудом сдержался, думая о том, как изменится будущее.
— Супруг из будущего, останешься ли ты моим супругом и там?
— …Конечно. Разумеется. Поэтому обязательно скажи моему прошлому «я». Замещение будущего — это, ух.
Колет!
Из-за постоянных упоминаний будущего пришел мощный откат. Временная ось предупреждала Пак Чинсона из будущего.
— Ч-Чинсон?
— Фух. Замещение будущего… силу времени нельзя использовать часто. Чем чаще ты её используешь, тем хуже станет будущее.
Причина, по которой «Замещение будущего» раньше выглядело размытым, заключалась в том, что Пак Чинсон из будущего сам его блокировал.
Сейчас оно активировалось с помощью Бегемота, но, по опыту, ограничения будут постепенно ослабевать.
— Чинсон, не уходи от ответа. Я буду… и через десять лет?
— Я хочу видеть тебя вечно, Сеён. Если мы продолжим говорить, я боюсь, что останусь здесь навсегда.
Пак Чинсон довольно резко развернулся. Он рванул с места, чтобы поскорее отдалиться от Ким Сеён.
— Спрашиваю в последний раз, пугало. Кто ты такой?
Его целью, конечно же, был Сатана.
Когда он исчезнет, вернется его прошлое «я». Ничего страшного не случится, но будет плохо, если место рядом с Ким Сеён превратится в поле боя.
— Сатана, разве ты не был умным персонажем? Я — Пак Чинсон, и через десять лет я все еще Пак Чинсон. Не раздражай меня, не спрашивай по два-три раза.
— Ху-ху, вот как. Значит, Бог с десяти лет…
— Нет, не думаю. Скорее, намного позже. Или нет, раньше? А-а! Не знаю! Концепция времени — это слишком сложно!
— Отправлю тебя в ад.
Сатана вытащил из-за пазухи книгу. От этого потрепанного тома исходила злоба, которую можно было почувствовать даже визуально.
— Хм.
Пак Чинсон, издав густую насмешку, указал на небо. Врата ада, которые призвал Левиафан, медленно открывались.
— …
— Это же те самые врата ада, которых ты так желал, верно?
— Что ты задумал?
— Скоро они откроются по-настоящему, так что постарайся там как следует.
— Какого черта ты задумал?! Пугало!!
— Тебе даже не нужно подходить ко мне. Не трать силы попусту, просто тихо наслаждайся ладонью Бога.
Сотни и тысячи мини-гильотин окружили Пак Чинсона. Их было так много, что они могли бы обрушиться на голову, даже не пытаясь казнить.
Колет!
Пак Чинсон схватился за грудь. Если он задержится здесь дольше, то может вернуться в будущее уже трупом.
— А, или для меня это было настоящее?
— Не выпендривайся, человек…!
— Я все сказал. Мое прошлое «я», пожалуйста, позаботься о моем будущем.
Раз уж он так весело упоминал будущее, то, вернувшись, наверняка получит серьёзный штраф. На самом деле, он даже не представлял, что будет, но если он умрёт — так тому и быть.
— Раз уж все равно получу штраф, может, стоило заодно прикончить и Сатану?
— Смиренно ради Священной войны…!!
— Нет. Раз уж я пришел от имени Заместителя, не будем трогать планы Хозяина.
— Стань жертвой…!!
— Ах да. Все-таки стоило нанести удар Ким Ильджону. Совсем забыл, хе-хе.
Пак Чинсон на мгновение бросил взгляд туда, где был Ким Ильджон, а затем снова посмотрел на Ким Сеён.
— Эй! Пак Чинсон!!
— Это я… правда, прошу тебя.
Вжух, вжик-вжик-вжик-вжик-вжик-вжик-вжик-вжик.
Гильотины, наполненные гневом Сатаны, тщетно рассекли воздух.
Ву-у-у.
Когда «Замещение будущего» было отменено, поднялся небольшой шторм. Шторм на мгновение оттолкнул гильотины, освобождая место для появления черного свитка.
— Э? Что? Почему никаких изменений… хотя нет, были.
— Ты…!! Пак Чинсон…!!!
Гнев, предназначавшийся белому свитку, обрушился на ни в чем не повинный черный свиток.