Оригинал Ветхого Завета превратился в Кодекс Гигас из-за Идеи ребёнка по имени Чин Чхонюк.
Когда Сатана уничтожил человечество с помощью Печати ментального ада, его «Убийство бога» всё ещё продолжало действовать.
[Красный дракон Апокалипсиса, Убийство бога]
Ранг единицы мировой души:???
*Дьявол, некогда потерпевший поражение от Бога, решил, что для убийства бога необходимо встать с ним на один уровень.
Башня вымирания: призывает некогда вымерших млекопитающих, земноводных, птиц, насекомых/паукообразных, рептилий и рыб/беспозвоночных, запирая каждый вид внутри башни.
Существа призываются последовательно, начиная с самых недавно вымерших видов, и в конце концов происходит принудительный призыв существа, стоящего на вершине этой категории.
Если существо, принадлежащее к вершине категории, погибает внутри башни, её владелец получает абсолютную убойную силу против этого вида.
Тот, кто однажды вошёл в башню, не сможет выйти, пока не увидит её конец, причём вовсе не обязательно, чтобы владелец лично убил вершину.
Когда-то вершины были загнаны Сальгвитэ — до того, как его записи стерли — и вытеснены в пространство между внешним и внутренним ядром земли.
Поскольку Бог стёр лишь те записи, что существовали на поверхности, вершины до сих пор помнили о Сальгвитэ.
Единственными вершинами, которых призвало человечество, добравшееся до последнего этажа башни, были Король доспехов Айзек и Король насекомых Риокк.
Король доспехов Айзек впал в безумие, увидев в Пак Чинсоне Сальгвитэ, и погиб, а Король насекомых Риокк едва не был полностью уничтожен Ли Сином.
Башня вымирания, созданная с помощью «Убийства бога», служила для Сатаны своего рода фундаментом, чтобы занять место на вершине всех видов. Это было всё равно что заранее проверить тыл, прежде чем всерьёз обрушиться на Бога.
В сущности, Сатана в грош не ставил вершины, затаившиеся под земной корой.
Не имея информации о Сальгвитэ, он не знал, по какой именно причине эти вершины забрались так глубоко.
Однако он полностью бросил попытки понять, до жути ли им страшно или почему они даже по сей день не помышляют о том, чтобы вылезать наверх.
Сатана полагал, что с такими трусами можно расправиться в любое время. Выгода от их убийства в недрах башни была невелика, так что он решил оставить их в покое.
Однако,
— При… вет.
Вопреки расчётам Сатаны, одна из вершин явилась на поверхность.
Она не стала пробивать земную кору напрямую, а хитроумно извратила и использовала способность Сатаны «Убийство бога».
— Хи-хи-хи! Опять пропустила запрет?
— Шум… но…
Дорор, вершина рыб и беспозвоночных, обладала неестественно большими и чернильно-чёрными зрачками.
Плавающие в морской воде зелёные пряди волос отдалённо напоминали водоросли, а её прекрасное женское тело прикрывали длинные локоны.
— Ох-ся.
Ли Син поднялся на ноги и наблюдал за тем, как плавает повелительница глубин.
Благодаря ландшафту, похожему на гигантский аквариум, всё было видно предельно чётко. Зрелище напоминало пустой аквариум, перевёрнутый вверх дном на земле, поверх которого налили воду.
— Поду… май.
Прямо сейчас это место было заперто в глубинах океана благодаря силе повелительницы глубин Дорор.
У них оставалось лишь два пути — утонуть или быть раздавленными колоссальным давлением в мрачной пучине, но Ли Син сумел выжить, заострив и затвердив морскую воду,
[Адмирал Ли Сунсин, Двуглавые мечи]
Класс земного посланника: Третий ранг, Офаним (средний уровень)
*Мечи, которые великий полководец Ли Сунсин использовал для усмирения разума.
Правый меч (), Самчоксочхон санхадонсек (三尺誓天 — Три фута стали клянутся небесам, и горы с реками дрожат в испуге).
Левый меч (左劍), Ильхвисотхан хёльёмсанха (一揮掃蕩 — Один взмах сметает всё на пути, и кровь окрашивает горы и реки).
Правый меч управляет морской погодой, а левый — заставляет влагу в объектах при контакте затвердевать, приобретая острую форму.
— Ха-ха. Вечно у нас так.
Ли Син угодил в пучину Дорор сразу же после возвращения из Печати ментального ада. Сражаясь с Дорор, он расширил свою территорию, отталкиваясь от Башни рептилий и её окрестностей.
Затвердевание морской воды и повторное забрасывание застывшей воды вглубь океана повторялись вновь и вновь.
— Поду… май, Ли… Син.
То, к чему они в итоге пришли, было компромиссом с Дорор.
Они обустроили себе убежище, похожее на аквариум. Свет заменяли Идея и пламя, а кислород Ли Син поддерживал на оптимальном уровне, управляя погодой вокруг.
К сожалению, люди, отправившиеся из этих мест в ад, по возвращении тоже были обязаны появиться здесь же. Те же, кто возвращался за пределами этого аквариума, неизбежно погибали под давлением рядом с Дорор.
— И до каких пор нам заниматься этой ерундой, Дорор?
Время шло, бессмысленно накладываясь слой за слоем.
В какой-то момент стало уже трудно понять: это Дорор заточила Ли Сина и остальных в аквариуме и наблюдает за ними, или же они сами заперли Дорор в океанариуме и разглядывают её.
Замёрзшая морская пучина, созданная Ли Сином, была прозрачной и чистой, как стекло. Было несложно разглядеть, как Дорор плавает в темноте над головой.
Ли Син и Дорор приблизились друг к другу через тонкую стеклянную стену.
— Поду… мала? До сих… пор не соби…раешься возвращать?
— Если мы её вернем, у нас больше не останется будущего.
— То…гда и сего…дня тепе…рь сможешь толь…ко со мной встре…чаться взгля…дом.
— Мне всё равно. Я уже привык к такой жизни.
Дорор заглянула Ли Сину в глаза и наложила запрет.
[Не исполь…зуй Кор…абль-призрак.]
— Понял.
— Но… тепе…рь я немно…го сомне…ваюсь.
— В чём же?
— Оно со…всем у те…бя?
— Разве ты не знаешь это лучше меня? В конце концов, я ведь ничего не говорил.
— Вер…но. Ты не врешь… Оно всё ещ…е у тебя.
Пока Дорор говорила свою медлительную речь, ярко вспыхивали лишь её глаза. Её зрачки были такими же тёмными и глубокими, как уходящие в бесконечность океанские впадины.
— Эй, фальшивый герой. Всё ещё болтаешь с рыбой?
— Цепеш? Какими судьбами в такое время?
Роскошные волнистые светлые волосы, неестественность бледной кожи и потрясающая фигура, которую не могли скрыть даже потрепанные одежды.
Худший вампир, которым гордилась Америка, встал рядом с Ли Сином и искоса посмотрел на Дорор.
— Какая разница, сколько сейчас времени, если всё равно никто не знает счет часам.
— То верно, но твой корейский заметно улучшился.
— Ну и что рыба сказала? Ничего особенного?
— Спро…си у меня… сама, лету…чая мышь. Бои…шься меня?
— А? Спрашиваешь, боюсь ли я тебя? Ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Цепеш уперла руки в боки и рассмеялась, выгнув тело дугой.
— Чему… она смеет…ся?
— Цепеш, как ты знаешь, мы с Дорор сейчас в состоянии перемирия. Не подливай масла в огонь.
— Вкус твоей крови я проверю лично, рыбина. В отличие от Ли Сина, я никуда не сбегаю, так что зови в любой момент, если станет скучно.
— Лету…чая мышь, [не пово…рачивай сего…дня голову в дру…гую сто…рону.]
Дорор бесстрастно выдержала взгляд Цепеш и наложила запрет.
Кх-х-х-х-х.
Шея Цепеш оцепенела, издав странный звук. Дело было не в том, что она не могла повернуть голову — сама возможность повернуть её исчезла как таковая.
— Пришла сюда и только настроение испортила. Тяжкий выдастся денёк.
Цепеш погладила занемевшую, словно деревянный чурбан, шею. Вопреки её попыткам силой заставить себя повернуться, шея не сдвинулась ни на сантиметр.
С тех самых пор Цепеш временами специально задевала Дорор.
Делала она это для того, чтобы запреты накладывались в относительно мягкой форме и её Идея не подвергалась таким ограничениям, как у Ли Сина.
«Ха-ха. Цепеш... Я понимаю твои чувства, но всё же».——
Сама Цепеш утверждала, что делает это, чтобы в любой момент быть готовой поохотиться на рыбину, но при сложившихся обстоятельствах было очевидно, что сегодня тяжело придётся именно ей.
— Лету…чая мышь сего…дня опя…ть зря прихо…дила. Если убрать твой Ко…рабль-при…зрак, то ничто дру…гое не пред…ставляет угро…зы.
Способность повелительницы глубин Дорор накладывать запреты немного отличалась от принудительного подчинения Серда.
Если принудительное подчинение заставляло беспрекословно слушаться приказов, то запрет стирал саму способность так, будто её никогда и не было.
То есть Цепеш сейчас не просто не может повернуть голову — сама возможность повернуть её исчезла.
— Надо выбрать момент... Нельзя же вечно жить взаперти в этом аквариуме.
Уходя в одиночестве, Цепеш от досады сильно откинула корпус назад. Шея оставалась неподвижной и деревянной, отчего становилось только тоскливее.
Понаблюдав за Цепеш еще немного, Дорор тоже плавно развернулась.
— Сего…дня то…же буд…ет тихо.
— И то верно.
— Если хо…чешь умереть — в лю…бое время скажи. Я убью… тебя.
— Ха-ха-ха! Если я умру, то исчезнет и то, чего ты так жаждешь, разве нет?
— Зна…ю, что это шаг…анта. Но я знаю и то, что уб…ить тебя — са…мый надеж…ный способ.
— Ха-ха... Раз уж ты знаешь, что это самый трудный путь, то именно поэтому всё это время и соблюдаешь со мной перемирие, верно?
— Вер…но. Я нахож…усь в перемири…и, используя жизни тво…их людей как за…лог, а ты — то, что нужно мне.
Ли Син, говоривший со спиной Дорор, тоже отвернулся от неё.
— Насчёт жизней — не выражайся так зловеще. От этого я могу и потерять терпение.
— Но это прав…да. Пусть ты с лету…чей мыш…кой и выживешь, но людей во…круг тебя я смогу убить без сомнени…й.
— Как хорошо, что мы прекрасно понимаем друг друга. Что ж, давай и сегодня проведем день в мирной обстановке.
— Фу… фу-фу. Какая уж… тут мирная.
— Ах да, Дорор.
— М…м?
— Время есть, потренируйся хотя бы говорить побыстрее. Ох, каждый день общаться с тобой — настоящее мучение.
— Не хо…чу.
— Ха-ха-ха. Ну разумеется.
Дорор, взмахнув своими похожими на водоросли волосами, скрылась в дальнем конце мрачной пучины.
***
— М-м-м.
— О божечки, Чинсон, ты проснулся?
— Где это я...?
Пак Чинсон почувствовал странное ощущение.
Угол обзора был каким-то непривычным, тело устроилось с таким комфортом, словно утопало в мягкой постели, а главное — нос щекотал редкий, приятный аромат.
— Наш милый Чинсон хорошо выспался? Улю-лю.
— Ах, как удобно. Ехать у кого-то на спине тоже неплохо... Ай-яй? И-и-ий??
— Чинсон, не ерзай. Сиди смирно.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!
Пак Чинсон, забившийся в судорогах, похожих на танец, соскочил с уютные закорки.
— Не любишь кататься на спинах?
— Я, я — Зомби-маска! Где мы, мисс Сеён?! Если нас кто-то увидит, будет беда!
— Фу-фу-фу?
— Ай-яй? Фу, фу-фу??
Ким Сеён молча улыбнулась и указала пальцем на нос Пак Чинсона. Тот, с удивлением глядя на неё, медленно коснулся собственного носа вслед за ней.
— Ну что, Чинсон? Как ощущения? Что-нибудь нащупал?
— Е, естественно, я нащупал свой мягкий нос. И-и-ий? Нос??
— Фу-фу. Ну да?
— Я нащупал нос?.. А маска?.. Ма, ма, маска-то где?!!
Чёрной маски токкэби и след простыл. Ким Сеён, которая бодро несла Пак Чинсона на спине, выбралась из Батальон Старшая школа Хэун и тут же её разломала.
— Как ни глянь, ничуть не изменился с прошлых пяти лет! Такой милый!
— С, с, с каких пор! Да с каких пор у меня не было маски?! А?!
Ким Сеён, не обращая внимания на замешательство Пак Чинсона, лишь довольно улыбалась. Она присела на корточки, подпёрла подбородок руками, сложив их «цветочком», и принялась с любопытством разглядывать Пак Чинсона.
— Такой милый... Хе-хе-хе. И голос совсем не изменился.
— Н, не улыбайся так. У тебя слишком жуткое выражение лица и смех.
— Поделать ничего не могу, я улыбаюсь от переполняющего меня счастья.
— Н, не подходите! Я чувствую угрозу для жизни!
Ким Сеён встала перед Пак Чинсоном и постучала себя по спине.
— Ты всю дорогу ехал вот так, понял? И даже не думай теперь отпираться. В моих объятиях тебе станет хорошо.
— Ой-ёй! А глазки-то у вас странно расфокусировались, мэм! А щёки-то вроде раскраснелись??
— Хм. Ладно. Может, тогда обнимемся спереди?
Сказала Ким Сеён, широко раскинув обе руки. Из-за её белоснежной кожи даже казалось, что изнутри неё исходит сияние.
— У-а-а-а-а-а-а-а-а!! Я лучше полечу на Костяшке! [Кос-тяш-к-а-а-а-а-а-х-х-х-а-а-а!!]
С лицом, алым как спелый помидор, Пак Чинсон сорвал голос и призвал Костяного дракона.