— А-ха-ха? Тётушка сказала, что бесполезные люди должны умирать. Хе-хе. Поэтому мне приходилось умирать каждый божий день.
— А-ах… Джинсон…
— Эй! Пак Чинсон!!
Ким Сеён, которая всё это время пряталась тише воды ниже травы, наконец показалась.
Она шла, прихрамывая, и выглядела настолько жалко, что было непонятно, зачем она вообще вылезла. Учитывая, что она перегрузила себя ещё во время первого режима Туоксини, сам факт того, что она смогла выйти, был сродни подвигу.
— Ой-ёй? Чокнутая дамочка??
— О… отпусти, военврач…
К тому же Ким Сеён собственными глазами видела, как менялся Пак Чинсон. Того, что она встала перед Джинсоном, сжав меч, было уже более чем достаточно, чтобы заслужить похвалу.
— Ого? Этот меч…
Саинчамсагом в её руке крупно дрожал от истощения и страха. Заметив меч, Джинсон даже отпустил Юн Аён и широко распахнул глаза.
— Кхе-кхе, кх-кх, у-уф. Беги, Сеён…
— Хи-хи. Отлично! Чокнутая дамочка — то что надо!
— Т-тц! Всё равно, если уничтожишь мою идею, как тогда в банке…!
Ким Сеён думала, что если позволить Джинсону срезать её рог, как во время битвы с «Пестом», то он вернется в норму.
Правда, всего пару минут назад она убедилась, что даже после уничтожения других идей Джинсон в себя не приходит. Но иных средств, на которые Сеён могла бы уповать, у неё не оставалось.
«О боги, пусть в моём роге найдется что-то такое, о чем я и сама не знаю…»
Ким Сеён собрала по крупицам последние остатки жизненных сил и призвала рог Белого нефритового токкэби. Однако вместо обещанного рога едва-едва просочилась лишь аура размером с угасающую свечу.
— Сик.
— Н-нет. Выйди! Я сказала, выйди!
Хрусь.
Джинсон голыми руками схватил ауру и раздавил её. Из-за этого его ладонь изодрало в клочья, но он ничуть не смутился и потянул за меч.
— А-ха-ха… Нашёл…! Этот меч! Этот меч сгодится, чокнутая дамочка. А? А? А-а??
— Чего? К-какого чёрта ты творишь? У-ух. Ах ты!
Джинсон схватил Саинчамсагом и приставил к собственному сердцу. Пораженная столь неожиданным поступком, Ким Сеён забарахталась.
— С этим мечом я смогу умереть как положено. Хи-хи. У меня уже ладонь покалывает, представляешь?
— Тц. Джинсон, ты что, совсем с катушек слетел…?
Джинсон использовал «Наследование», чтобы прочитать характеристики Саинчамсагома. Благодаря выросшей до ранга SS Идее он смог получить точную информацию о мече.
[Саинчамсагом (四寅斬邪劒)]
Система классификации мировой души: A ~? (пропорционально способностям владельца)
* Меч, принадлежавший великому полководцу Силлы Ким Юсину, внесшему большой вклад в объединение Трех королевств Корейского полуострова. Реально существовавшая легенда пережила испытания временем и людьми, не затерявшись в веках.
Полностью владеть им могут только фехтовальщики ранга А и выше по системе классификации мировой души.
В зависимости от способностей владельца может рубить Идеи ранга А и выше, ослабляя их силу.
Пока владелец использует Идею с помощью этого меча, клинок никогда не заржавеет и не сломается.
Усиливает собственную ауру владельца до трех раз.
* Тхвесанакхёнчхамджон (Рассредоточу горы и рассеку зло): игнорирует всю физическую и ментальную защиту существ, классифицированных как злые духи.
Совокупный боевой потенциал: A ~? (пропорционально способностям владельца)
Информация, о которой не знают ни Ким Сеён, ни клан Ким из Пэгок, ни кто-либо еще в Южной Корее.
Истинная ценность Саинчамсагома.
Легенда, до сих пор существующая наяву, была детально изучена благодаря мирской Идее.
Хвать.
Исполненный ликования Джинсон схватил Ким Сеён испачканной в крови рукой.
— А-ха-ха. Я же не фехтовальщик, так что не умею обращаться с этим мечом. Чокнутая дамочка должна меня заколоть. Тогда я смогу умереть с кайфом.
— Это я-то должна тебя заколоть?! Ты сдурел что ли?!
— А-ха-ха! Пожалуйста, умоляю!! Заколи меня! Говорили же, что плохие дети должны умирать! А?! Уж лучше убийство другими, чем самоубийство, верно? А?!
— Хватит уже дурью маяться, приди в себя!
— Хи-хи-хи-хи. Чокнутая дамочка, похоже, еще не доросла? Ничего-ничего-ничего страшного. С таким мечом сойдет и просто потыкать. А? Ничего страшного, если не умру с первого раза, так что давай, умоляю! А? М? А-а??
Совместимость была такова, что даже угасающей ауры Ким Сеён хватило бы, чтобы её ладони разрывало в клочья. Независимо от того, вырастут суммарные физические способности Джинсона в шесть раз или нет, Саинчамсагом должен был прикончить его чисто и аккуратно.
— Приди же ты в себя! Кретин недобитый малолетний!!
— На этом всё, террорист!
Защищавшие другие районы агенты Маэстри прибыли на место. Около десятка мужчин и женщин, все как один в аккуратных костюмах и странных масках.
Агенты мгновенно распределили задачи: защитили Юн Аён и окружили Джинсона с Ким Сеён плотным кольцом.
— Вы в порядке, агент Юн Аён?
— Угу. Помощник директора ещё не подошёл?
— Ли Син тоже скоро будет здесь. До тех пор мы разберемся с ситуацией. Остальные агенты...
—...
...Понятно. Вы отлично потрудились. Но скажите, этот юноша — та самая цель? Немедленно начинаем операцию с упором на его нейтрализацию.
— О... н-не надо, мы с ним не справимся. Нужно держать дистанцию.
— Что? Что вы имеете в виду?
Сик.
Джинсон набок склонил голову. Он даже бросил зажатый в руке Саинчамсагом и медленно растянул губы в улыбке.
— А, чёрт. Да это же дядя с тётушкой? Уже пришли?? С возвращением??
— Ты окружен! Требуем снять Идею и сдаться!
— Я же поздоровался... Только что поздоровался... Но вы что, опять меня бить будете?
“ !”
— А, вот как. Тогда я тоже хочу убить. [Поддержка убийства.]
Джинсон полоснул ладонью воздух, а затем обеими руками широко раздвинул этот разрез.
Мир, получивший от Джинсона запрос на убийство, предоставил инструменты, необходимые для уничтожения агентов Маэстри.
[103 673-й сырой и влажный проход, который любит Одуксини]
[103 673-й плащ, лично сшитый Одуксини]
Широкая площадка, образовавшаяся из-за хаотичного боя до этого, внезапно сменилась тесным и мрачным местом. Пейзаж превратился в нечто неприятное, похожее на тёмную канализацию.
— Ч-что это такое?!
— Есть ли у него идея, перемещающая пространство?!таршей.
Мастера в своих областях были ошеломлены столь нелепой способностью.
Джинсон накинул на плечи черный потрепанный плащ и произнес:
— А-ха-ха. Дядя с тётушкой мне больше не нужныыы?? Я и сам прекрасно смогу пожииитьоооос??
— Хватит уже… Джинсон. М?
Наблюдавшая за боем до этого Ким Сеён и испытавшая всё на собственной шкуре Юн Аён интуитивно поняли.
Дюжина агентов Маэстри сегодня сгинет здесь. Причем так легко и бессмысленно, что само звание мастера покажется насмешкой.
Джинсон, оставив Ким Сеён позади, присел так низко, будто собирался сорваться с места в ту же секунду.
— О… нет… нужно бежать отсюда прямо сейчас…!!
— Сик.
— Умоляю, остановись, Джинсон…
Если он продолжит творить подобное, то не только внутренний мир Пак Чинсона, но и весь внешний социум ополчится на него, стремясь пожрать.
Не выдержав, Ким Сеён пошевелила дрожащими руками.
— Хватит! Да прекрати же ты наконецтвоооооооооооооооооо!!
— Хи-хи. Приятно сдохнуть, кхе, ооой??
Пхтык.
Саинчамсагом, окутанный аурой бледнее марева, выглянул из живота Джинсона, будто здороваясь.
— А… это я по-настоящему заколола Джинсона…
— А-ха-ха! Чего-чего. Чокнутая дамочка, а ты бьешь куда лучше, чем я думал?? И всё же, раз уж на то пошло, могла бы целиться чуть повыше-повыше-повыше.
— Я… я заколола тебя… Кх-хр-р! Прости! Прости меня, ради бога!
— Жалко, конечно, что не помер с первого раза, хи-хи-хи, но ладно, пожалуй, на сегодня и этого хватит??
Джинсон был доволен разрушением, растекавшимся по его животу. Он походил не на извращенца, находящего радость в боли, а на маньяка, упивающегося ощущением собственного уничтожения.
Одолеваемая чувством вины Ким Сеён забыла даже про страх и набросилась на Джинсона, крепко обнимая его. Пронзивший живот Джинсона Саинчамсагом с сочным звоном отлетел в сторону.
— Хи-хи.
Как только Джинсон отключил «Саморазрушительную жажду убийства», все инструменты, полученные через «Поддержку убийства», разом испарились.
Пейзаж вновь вернулся в прежнее состояние, отчие агенты на миг растерялись.
«Ах».T
У Пак Чинсона, чья идея полностью отключилась, перехватило дыхание — он шумно и глубоко вздохнул.
Исчезновение жажды убийства вовсе не означало, что стирался сам пережитый им опыт.
[Саморазрушительная жажда убийства]
Идею можно отключить по желанию, но все ощущения, за исключением жажды убийства, временно напрочь отключаются.
Более того, из головы постепенно начали выветриваться все воспоминания, за исключением опыта и жажды разрушений.
Почувствовав вновь закипающую жажду расправы, Пак Чинсон в то же время отчаянно вцепился в дарившее тепло объятие.
— Чокнутая дамочка…?
— Джинсон! Ты в своем уме?! Я сейчас же тебя исцелю, так что потерпи немного!
— А, неужели я до сих пор… что же я, ух… Нет… Я сошел с ума… Это безумие… У, у-у, у-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ак!!!
Пак Чинсон рухнул на колени, крепко зажатый в объятиях Ким Сеён.
Вопреки всей цепкости памяти Пак Чинсона, воспоминания вычистило на удивление подчистую. Лишь те моменты, когда он калечил других, остались нетронутыми и теперь истязали его.
С самого детства и до сей поры он словно на перемотке заново переживал исключительно опыт причинения вреда людям из чистой жажды убийства.
— У-у-у-у-у-у-у-у-у-у.
Зрачки Пак Чинсона быстро метались из стороны в сторону под воздействием невыносимой муки.
Пак Чинсон позабыл и о том, что у него в животе дыра, и о том, что его со слезами обнимает Ким Сеён.
— Хэ-э! Джинсон! Умоляю!
— У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…!!!
Всё, что осталось у Пак Чинсона, — это исступленный вопль, от которого саднило связки, да те мучительные воспоминания, что вновь выстраивались в голове по мере возвращения памяти.
* * *
Город Пхеньян прямого подчинения, Кымсусанский дворец Солнца.
Примерно в одном километре под землей от так называемого Дворца Юда (Президента).
В огромной подземной полости, размером с перевернутый вверх дном сеульский стадион «Сангам», одиноко находились всего двое мужчин.
Председатель Трудовой партии Кореи, депутат Верховного народного собрания КНДР, Верховный главнокомандующий Корейской народной армией.
Пест, часок (заместитель лидера) Института человеконенавистнических организаций.
Даже Ким Ильджон, который всего в свои двадцать три года заслужил все мыслимые и немыслимые титулы, так и не смог заполучить корону Старшего из Песта.
Ким Ильджон обратился к Старшему, который был легко одет лишь в худи:
— Хы-ы? Первый-то вернулся ли?
— Да. Только что подтвердили его возвращение после уничтожения.
— Хы-ы. Докладывают, что бабенки из Южной Кореи изрядно намучились. Настроение просто класс, понимаешьби.
— Время близко. Я даже сам слегка взволнован.
— Время-то близко, да дорога ещё долгая-долгая, не так ли?
Ким Ильджон недовольно цыкнул и пнул землю.
— При удачном раскладе перед нами прямо во весь рост может вырасти и сретчина.
— Но погоди-ка, ведь Первый в этот раз нисходил как раз в те края, куда Старший заставил меня лазить за кражей?
— Хм? Где это было?
— Хы-ы? Да ежели Старший не помнит, то кому же помнить-то! Я ведь и стыд переступил, слетал туда, а теперь со мной обращаются как с пасынком нежеланным, каково оно, аби?
— Прости. Тогда мне требовалось вызвать Дэниела Сира, так что нужно было как следует отвлечь внимание.
— И ради жалконького отвлечения внимания вы отправили именно меня, Ким Ильджона?! Ах вы ёлки-палки! Товарищ Старший! Кончай брехать-то!
— Твое появление там оставляло ложное впечатление важности этого района. К тому же ты не из тех, кто где попало растеряет свои силы.
— Да ты говоришь так лишь потому, что не знаешь моего положения?! Кх-хы-ы! Старший, в политических игрищах вы просто полный профанби!
— Отчасти поэтому я тебя и выбрал.
— Фух. А я-то думал, вы просите меня проверить хоть какие-то ростки, что выращивает Ли Син.
— Значит, кое-что заполучить всё же удалось. Какое облегчение.
— Ххе-хе. И вовсе не «какое облегчение».
Вспомнив случай в банке, Ким Ильджон жутко ухмыльнулся, точь-в-точь как оскалившаяся гадюка.
— Подтверждено ниспослание третьего и четвёртого. Скоро они покажут себя.
— О? Неужто наконец-то?
— Похоже, оба они не на Корейском полуострове. Впрочем, если умрут, сами вернутся.
— А что если их постигнет участь второго?
— Разве такие ублюдки, как Ли Син, на каждом шагу валяются?
— Ххе-хе! Коли вы так говорите, мне и возразить-то нечего.
Ким Ильджон исподлобья оценил настроение Старшего.
Лица из-за капюшона видно не было, но он был абсолютно уверен, что тот в душе улыбается.