— Братислава Пехт.
Ан Сонхо подошел к Пехту, который выдавил из себя улыбку.
— Ан Сонхо? Хочешь что-то сказать проигравшему?
— Ты занимаешься по какой-то особой программе?
— Нет. Я каждый день упражняюсь с мечом, но не чувствую нужды в других тренировках.
— …Впечатляет. С такими данными ты можешь вступить в HT прямо сейчас.
— Ха-ха. Правда?…
Пехт произнес это, глядя на сияющую Ким Сеён. Он выглядел донельзя одиноким, составляя с ней резкий контраст.
Ан Сонхо на мгновение изучил Пехта, а затем повернулся к Пак Чинсону.
— Если у тебя свои принципы, можешь не вступать в HT. Приходи как частное лицо, тренируйся в одиночку и уходи.
— Ха-ха-ха. Мы видимся впервые, почему вы так заботитесь обо мне?
— Я не питаю неприязни к тем, кто старается.
— Я человек, одаренный талантом. Неужели вы видите во мне хоть каплю усердия?
— Быть элитой не значит не прикладывать усилий.
Ан Сонхо, словно посчитав разговор оконченным, вышел из спортзала. Пехт, глядя на его величественную спину, горько усмехнулся.
— Батальон Старшая школа Хэун… Похоже, я не зря приехал в Корею.
* * *
— Сеён-ян, меня интересует этот вопрос. Какова ваша позиция по поводу роста преступности из-за пробуждения Идеи и связанных с этим моральных ограничений?…
— Ой. Пе… сержант Пехт?
— Да. Слушаю вас, Чинсон-гун.
— Если вы будете каждый раз занимать мое место во время перерыва… то, г-где мне отдыхать?
Пак Чинсон указал на стул, который оккупировал Пехт. Тот, наклонившись к парте Ким Сеён, без конца подсовывал ей листы с задачами.
— Я слышал, Чинсон-гун, что вы привыкли сидеть на «невидимом стуле».
— Эй… что за… Э-э, проводите уже сержанта…
— Разве нельзя прийти спросить о том, чего не знаешь? В 10-м взводе говорят, что Сеён-ян — эталон сочетания мудрости и воинской доблести.
— Сержант Пехт, о вас т-тоже ходят слухи, что вы невероятно умны…
Пехт взял за плечи Ким Сеён, которая дрожала от негодования.
— Не используйте со мной эти формальности. Мне неприятно чувствовать дистанцию между нами, Сеён-ян.
— А-а! Тогда перестаньте говорить так слащаво и просто уйдите! Пока я вас не ударила!!
— Ха-ха-ха. Мне больше нравятся люди с крутым характером, чем скромницы.
— А-а-а-а-а-а-а!!
Крик Ким Сеён, в которой не осталось ни капли скромности, сотряс весь класс 10-го взвода.
На самом деле Пехт был человеком, который нравился всем без исключения.
Мало того, что иностранец так бегло говорил по-корейски, он еще и учился лучше всех. Даже на физкультуре он демонстрировал такие способности, что вызывал зависть у всех парней.
Настоящий любимчик учителей и солдат, которого обожал командир взвода.
В отличие от многих, он никогда не принижал других, несмотря на собственное превосходство.
Ему невозможно было завидовать. Он был настолько идеален как человек, что это вызывало чувство дежавю.
— Сеён-ян, ну же, объясните мне.
Такой вот Пехт каждую перемену приходил к Ким Сеён, переполненный привязанностью.
— Тц.
Даже Пён Гиён, который постоянно ругался, молчал, глядя на уверенную спину Пехта.
«Ох, боже».
Один лишь Пак Чинсон чувствовал себя неловко до смерти.
Ким Сеён постоянно сверлила его взглядом, так что ему приходилось следить и за Пехтом, и за ней — сущий ад.
«Я сейчас с ума сойду».
Но разве он мог избежать встреч с Пехтом, просто выйдя из класса?
После уроков Пехт обязательно заглядывал в спортзал, чтобы помахать деревянным мечом. Он всегда отрабатывал свой час, была там Ким Сеён или нет.
Как только поползли слухи, что Пехт ходит в спортзал, акции HT снова взлетели. Говорят, стоило Ан Сонхо довольно улыбнуться, как игра была окончена.
«Хнык. Что же делать?»
Если судить по времени, проведенному вместе, Пак Чинсон и Пехт уже стали почти лучшими друзьями.
— Чинсон-гун, вы не видели Сеён-ян? Я пришел, чтобы мы вместе пообедали.
И вот, спустя некоторое время. Обычный обеденный перерыв.
Пехт с самым естественным видом зашел в класс 10-го взвода в поисках Ким Сеён.
— Фух. В этот раз она ушла, даже не сказав мне.
— Хм. Фраза «даже мне» немного меня беспокоит.
— А, ничего особенного. Не берите в голову.
— Чинсон-гун, можно вас на пару слов?
Пока Пехт в одиночку вел психологическую войну с Пак Чинсоном, Ким Сеён находилась в кабинете военного врача, беседуя с батальонным медиком.
Белый потолок, белые шторы, белая кровать и простыни.
Кабинет, где даже баночки с лекарствами были белыми, был местом, где работала женщина, которой невероятно шел белый халат.
Эта медсестра, чье сердце когда-то заставляло биться чаще многих солдат, была не только ослепительно красива, но и невероятно талантлива.
— Военный врач, вы меня вызывали?
— О, прости, что вызвала в обед. Я была слишком нетерпелива? Давай сначала поедим и поговорим?
Медсестра достала заранее приготовленный контейнер с обедом.
Внутри лежал огромный омлет, украшенный сердечком.
— …….
— Мило, правда? Ешь побольше.
Сердечко сердечком, но порция омлета была просто колоссальной.
Омлет был не просто наложен горкой, его еще и плотно утрамбовали крышкой.
Судя по тому, что медсестра достала из угла еще один контейнер, эта гора еды считалась одной порцией.
— А-а, а-ха-ха. Тогда! Приятного аппетита!
— О! Если не хватит, не стесняйся, говори. У меня есть еще один!
Сказала медсестра, доставая четвертый контейнер.
— Вы всегда… так основательно подходите к еде?
— О? Э-э, нет. Я не всегда ем до отвала. Обычно съедаю вот такие два контейнера?
— …….
Ким Сеён похвалила себя за то, что не спросила, не является ли та профессиональным едоком.
Медсестра с довольной улыбкой наблюдала, как Ким Сеён усердно работает ложкой.
— Ну как, не так уж плохо, да?
— О-о?! В-вкусно! Военный врач! Как вы добились такого вкуса в омлете?!
— Хе-хе. У меня талант готовить омлет. Ешь медленнее.
Медсестра, глядя на то, как половина омлета уже исчезла, осторожно продолжила:
— Сеён-а… ты подумала?
— Кхе-кхе!
— О! Прости, прости! Я слишком резко перешла к делу?! Вот, попей воды!
— Кхе! Фу-у. Спасибо, военный врач.
Ким Сеён, постучав себя по груди, жадно выпила воду.
— О… извини. Я впервые занимаюсь вербовкой, наверное, слишком сильно на тебя давлю.
— Нет, что вы. Я должна быть благодарна, что вы вообще обратили на меня внимание. Кто я такая, чтобы претендовать на вступление в Маэстри?
Организация под названием Маэстри (Maestri).
Группа мастеров Республики Корея, куда могли попасть только лучшие в своем деле.
Говорят, что токкэби из клана Ким из Пэгок туда не входят, так как их цели отличаются от целей этой закрытой организации.
В то время как клан Ким из Пэгок создавал мастеров внутри семьи, Маэстри вербовали уже состоявшихся специалистов по всей стране.
Шутили, что если «обчистить» клан Ким из Пэгок и Маэстри, то в руках окажутся все мастера страны. Поскольку обе организации были секретными, точную численность их состава было трудно определить.
В отличие от клана Ким из Пэгок, который был более-менее на слуху, о Маэстри почти ничего не было известно.
Мнения разнились: одни считали их частной компанией, другие — государственной или гражданской организацией.
Знали только о самом факте существования Маэстри, но даже высокопоставленные чиновники не ведали о деталях их работы.
— Вступай в Маэстри, Сеён-а.
На самом деле, вопреки ожиданиям многих, Маэстри были чем-то вроде государственной службы.
— Я… я…
Спецподразделение, сформированное лично Ли Сином, величайшей силой Кореи.
Загадочная организация, члены которой всегда носили безупречные костюмы и скрывали лица под уникальными масками.
Спецподразделение государственного уровня, созданное Ли Сином и несколькими влиятельными людьми на случай чрезвычайных ситуаций.
Из-за специфики Идеи, чья сущность легко раскрывается, в мирное время действовали лишь немногие. Но это не значило, что они пренебрегали набором новых кадров.
В случае общенационального кризиса совместные действия мастеров станут неоценимым активом.
Место, которое Ли Син подготовил для тренировок и обмена опытом между мастерами.
Совершенно секретные агенты.
Такова была истинная сущность группы мастеров, Маэстри.
— О. Я ручаюсь за тебя. Ты станешь великолепным мастером, Сеён.
— Я всего лишь очень посредственный фехтовальщик…
— Как я уже говорила, я рекомендую тебя как мастера защиты и построения обороны. Я высоко оценила не твое фехтование, а твою способность защищаться.
Медсестра сама была членом Маэстри, мастером исцеления и регенерации. По приказу Ли Сина она тайно исполняла обязанности военного врача в Специальном учебном батальоне старшей школы Старшая школа Хэун.
— Я… я должна добиться успеха как фехтовальщик…
— О. Я поняла это, когда ты обратилась ко мне за советом по поводу Аура-пластины. Мы можем тебя вырастить. Если ты сама того захочешь.
В нынешнее время дефицита кадров такие люди, как Ким Сеён, были приоритетом номер один. А так как она была Белым нефритовым токкэби, в ее таланте можно было не сомневаться.
Шанс стать мастером при правильном обучении — 100 процентов.
Медсестра, увидев потенциал Ким Сеён, решила, что нужно во что бы то ни стало завербовать ее, будь то для клана Ким из Пэгок или для кого-то еще.
— Я токкэби, связанный с мечом. Я обязательно должна стать великим фехтовальщиком.
— А что ты думаешь? Я не прошу тебя бросать фехтование.
В детстве, несмотря на то, что Ким Сеён родилась с величайшим токкэби, ее боевые способности были лишь D-класса.
Она была ребенком, который больше всего на свете не хотел причинять вред другим.
Душа, чей талант был полностью направлен на уничтожение противника, и она сама, отвергающая это.
И семья, которая заставляла ее стать лучшей в искусстве причинения боли.
Даже когда маленькая Ким Сеён стискивала зубы и сопротивлялась, талант проявлялся сам собой.
Даже размахивая мечом кое-как, она росла вдвое быстрее других, а теперь, когда она начала тренироваться без лишних раздумий, она достигла уровня эксперта ауры.
Это не значит, что она не старалась.
— …….
Ким Сеён в глубине души надеялась, что все ее усилия до этого момента окажутся тщетными.
Что сколько бы она ни повторяла, таланта будет не хватать.
Что ей не хватит мастерства, чтобы стать великим фехтовальщиком.
Почему она родилась фехтовальщиком? Лучше бы, как Чу Ена или другие, она занималась броней или поддержкой.
— Военный врач, я, я…!
— О, я понимаю, понимаю. Семья давит. Старики из клана Ким из Пэгок — люди непростые. Но разве не захватывающе делать что-то втайне? Или, может, вступить в Маэстри, взять всё лучшее и вернуться в клан — тоже неплохой вариант.
Медсестра была очень добрым человеком, но не могла понять самой сути Ким Сеён.
Она сама была мастером, достигшим высот. Обычно мастера обладают огромным чувством собственного достоинства и стремлением к совершенству.
Они стали мастерами именно потому, что стремились к большему.
Она не могла понять Ким Сеён, у которой этого стремления не было.
Элита не может понять обычного человека, как и элиту, желающую быть обычным человеком, никто не может понять.
— …Военный врач, а вы не хотели завербовать сержанта Ан Сонхо и рядового Пак Чинсона?
— О. Их рост меня тоже очень удивляет. Я всегда жду от них многого. Но ни я, ни Маэстри ничем не можем им помочь. Только ждать, пока они сами не станут уровня Маэстри.
Талант абсолютен. Даже такая добрая и мягкая медсестра говорила о существовании таланта.
Поскольку сама она стала мастером в довольно молодом возрасте, она не знала, как учить тех, у кого нет таланта.
«Неужели Идея действительно неизменна? Что бы ответил Чинсон?»
Почему Ким Сеён нравился Пак Чинсон.
Потому что он доказывал свою состоятельность с Идеей, которую другие считали мусором, и всегда боролся, чтобы обуздать Идею, поглощавшую его.
«Чинсон-а…»
Он громко провозглашал, что хозяин выше, чем предначертанная ему душа.
Когда Аура-пластина проявилась впервые, Ким Сеён была невероятно счастлива. Ее переполняло чувство, что она стала похожа на Пак Чинсона.
«Но я поняла это, когда увидела, как Кан Чжино сбежал со скалы».
Аура-пластина была лишь небольшой особенностью, но ее мастерство фехтовальщика росло гораздо быстрее.
Удар Ким Сеён, вложившей в него всё, нанес серьезный урон 998-му, охранявшему центральный проход. Она одним махом смела больше сил, чем могла бы остановить Аура-пластина.
— Военный врач… простите… мне нужно время подумать.
— О! Хорошо, хорошо. Я буду ждать сколько угодно.
Ким Сеён боялась, что даже после вступления в Маэстри ее талант фехтовальщика будет слишком заметен.
Медсестра пригласила ее в Маэстри как мастера защиты и обороны.
Было бы хорошо, если бы она спокойно развивалась в этом направлении,
«Я, я…»
А что, если даже лучшие мастера Кореи не смогут обучить ее другому?
Что, если даже обучение защите станет лишь ступенькой к искусству причинения вреда другим?
— Не знаю…
Лицо Ким Сеён, вышедшей из кабинета врача, погрузилось в глубокую тень.