«Думай о том, что будет через 10 минут, и о том, что будет через 10 лет, одновременно».
— Питер Друкер
* * *
— Хик-хик! Вы, ребята, думаете только о том, что будет через 10 минут! Если бы вы думали о том, что будет через 10 лет, вы бы не клевали носом!
Юк Тонхо постучал по доске.
— А-а-ах. Учитель, ну что поделать, если после обеда так клонит в сон?
— Учитель, учитель, учитель математики! А это правда, что вы участвовали в Адской войне?!
Потолок был немного обшарпанным, а стены местами покрыты трещинами.
Это место с трудом можно было назвать классом, но оживление здесь царило не хуже, чем в любой другой школе.
— Хик! Сначала сонливость, теперь шум! Сосредоточьтесь! Нужно сосредоточиться!
Учитель Юк Тонхо открыл колпачок маркера. То, как он ловко сделал это одной рукой, выдавало в нем опытного педагога.
К сожалению, ученики, чье внимание уже рассеялось, продолжали болтать. На самом деле, они даже не наелись в обед, так что никакой сонливости после еды у них быть не могло.
Продолжалась перепалка между слегка исхудавшими учениками и пухлым учителем, который, казалось, не голодал вовсе.
— Хик! Я продолжу задавать задачи! Чхольсу и Ёнхи устроили вечеринку со сладостями: Чхольсу съел 10 кг сладостей, а Ёнхи — 10 л напитков! Но потом Чхольсу украл у Ёнхи 2 л напитка, а затем его стошнило 1,3 кг съеденных сладостей! Найдите общее количество сладостей и напитков, которые съели Чхольсу и Ёнхи!
— Ой, учитель! Хватит задавать задачи про еду! Фух. К тому же, это нереалистично.
— Учитель, от разговоров о сладостях я проголодался. Почему вы такой толстый? Вы что, едите всё вкусное в одиночку?
— Учитель, учитель, учитель математики! Вы правда дружите с Эфкиллой?! Это не вранье?!
— Хи-и-и-и-ик! Я толстею даже от воды! И вообще, сколько можно мусолить тему Адской войны?!
Юк Тонхо, которого задело замечание о лишнем весе, нарочно закричал.
Сам Юк Тонхо был таким упитанным, будто вытягивал энергию из воды, даже не питаясь.
В то время как его ученики, напротив, все как один худели на глазах.
Для учеников это было лишь легкое ворчание из-за еды, но Юк Тонхо чувствовал себя крайне виноватым.
«Так жаль их... Нужно поскорее решить проблему с продовольствием...»
— Учитель, учитель, учитель! Покажите скорее Идею, которую вы использовали на войне!
«Атмосфера неплохая, но... как же жаль, что ничего не поделаешь».
— Ну, учитель!
«Человеческая жадность безгранична. Мы и так достаточно счастливы, но хочется, чтобы всего было еще больше».
Взгляд Юк Тонхо медленно переместился за окно.
На школьном дворе, раскинувшемся за окном, проводил урок самый строгий учитель физкультуры.
— Еще 10 раз. Даже не думайте отдыхать посередине.
— А-а-а-а-а! Спа-спасите меня!!
Около тридцати учеников валялись на земле. Они не выдержали бесконечных отжиманий и просто рухнули на пол.
— В здоровом теле — здоровый дух. Еще 9 раз.
Точный глаз учителя физкультуры видел насквозь слабую волю учеников. Он мгновенно оценил их физические возможности и добавил еще несколько повторений.
— Ой! Больше не могу! [Тело, изгибающееся как пружина!] [Изменение местности! Область — кости...!]
[Обязательно поймаю.]
В конце концов, один из учеников, не выдержав, решил схитрить с помощью Идеи. Но учитель физкультуры, словно только этого и ждал, схватил его за шиворот.
— О, о-о-ой?! Учитель, подождите.
— Я же говорил, что на моих уроках нельзя использовать Идею.
— А-а-а-а-а-а! Лечу-у-у!!
Ученик, чье тело приобрело свойства пружины, беспомощно взлетел в воздух, куда его швырнул учитель. Полетав туда-сюда, как того хотел физрук, он точно приземлился в позу для отжиманий.
[Обязательно поймаю, захват за шиворот]
Когда удается выбрать угол для физического броска цели, вес цели полностью игнорируется.
— За тобой я присмотрю отдельно. Для начала добавь еще 30 раз.
— Хнык. Я виноват, учитель Ан Сонхо...
Ан Сонхо смотрел на ученика с огромным давлением. Ученик, сжатый, как пружина, проронил слезы размером с горошину.
— Ох. Ну кто просил использовать Идею на уроке учителя Ан Сонхо?
— Из-за него нам тоже достанется, да?
— Чего все замерли? Если не хотите лишиться перемены, лучше усердно работайте.
— Да, есть!!
— Хм.
Взгляд учителя Ан Сонхо медленно переместился в сторону школьного корпуса. Его блуждающий взгляд остановился на классе, где проходил урок домоводства и гигиены.
«Хм. Неплохо».
Ан Сонхо усмехнулся. Счастье, которого не было даже в мечтах, наполнило его поле зрения.
Джу Е, ставшая причиной этой усмешки, демонстрировала блестящие навыки письма на доске. Она рисовала настолько детально, что на щеках учеников проступил яркий румянец.
— Записывайте. Это кратчайший путь к повышению вашей ценности.
— Эм, у-учитель...
— М?
— Э-это слишком откровенно, я не могу это нарисовать.
— Сексуальное просвещение должно быть точным. Надеюсь, вы усвоите всё без исключения.
— Но наши навыки письма за этим не поспевают...
Грохот!
Протест ученика был прерван громким шумом. За звуком, будто кто-то разносил класс, последовал громкий голос, похожий на крик.
— А-а-а-а-а?! Мой урок сложный?! Как рисовать?! Просто смотри и рисуй, олухи вы этакие!!
—...
Услышав крик, Джу Е молча опустила голову. Из-за внезапной тишины ученики заерзали, не зная, что делать.
— Джу Е... учитель...?
— Немного шумно.
— Ой. Учитель, мы в порядке...
— Я ненадолго схожу в соседний класс. Сидите тихо и записывайте.
Др-р-р! Хлоп!!
Учитель домоводства Джу Е открыла дверь в класс учителя рисования Кан Джинно.
— А? Кто это? Джу Е??
Здоровяк, чье тело, казалось, состояло из одних мышц, вылепленных из плоти Юк Тонхо, посмотрел на Джу Е. Его глаза были устремлены на нее, но рука, державшая кисть, двигалась так же виртуозно, как Джу Е писала на доске.
Джу Е слегка вздохнула и сказала:
— Учитель, прошу вас, будьте потише.
— А-а-а-а?! Что тут шумного?!
— И еще, прошу вас, обращайтесь к коллегам на «вы». Наша ценность падает вместе с вашим поведением.
— Да сколько можно талдычить об этой ценности!
— До тех пор, пока учитель Кан Джинно не начнет вести себя тихо. Каждый раз, когда ваш урок проходит в соседнем классе, для нас наступает ад.
— Что за манеры, фу! Почему бы тебе не общаться на равных, как мы делали снаружи?!
— При учениках соблюдайте приличия.
— Эк! Противная девчонка...! А!! Точно!!
Кан Джинно, который открыто цокнул языком, придумал, как одновременно провести урок и насолить Джу Е.
— Учитель Кан Джинно? Вы теперь собираетесь вести себя тихо?
— А-а-а-а?! Ребята!! Порвите все эскизы, что нарисовали до этого! С этого момента будем рисовать моделью нашу прекрасную учительницу домоводства!!
О-о-о-о-о...!
Ученики, уставшие от высокого напряжения Кан Джинно, загорелись энтузиазмом. Вопреки ее собственному мнению, Джу Е была невероятно популярна среди учеников обоих полов.
— Ура-а! Учитель домоводства!!
— А-а-а! Мы будем рисовать учителя Джу Е?!
— Я обязательно нарисую ее как живую!!
—...
От леденящего взгляда Джу Е замолчала. Когда она с трудом посмотрела на учителя рисования, на его лице играла лишь привычная высокомерная улыбка.
— А? Чего смотришь! Модель должна спокойно смотреть в сторону учеников?!
—...У меня тоже идет урок, учитель рисования.
— 10 минут ничего не решат! Они же тоже ученики?!
—...Я возвращаюсь в наш класс. [Неугасающий доспех...!!]
— А-а-а-а-а?! Что, что такое! Не используй Идею в классе!!
Ку-у-у-ун!!!
Все здание тяжело содрогнулось. Пыль, осевшая на стенах, начала осыпаться.
— О...
Медпункт на первом этаже школы.
Юн Аён, по-прежнему блиставшая своей красотой, потерла переносицу, на которой уже пролегла складка.
— О... Какой это уже раз? У всех вас такой боевой настрой?
— Хе-хе. Не волнуйтесь так, школьный врач. По крайней мере, человеческих жертв нет.
— О? На самом деле, я больше волнуюсь за тебя, чем за Сонхо или Чинно. Может, будешь гонять детей помягче?
— Спасибо, что каждый раз чините очки. Это куда лучше, чем слушать нудные нотации.
Пён Гиён, получив очки, довольно усмехнулся. Это была донельзя ехидная улыбка, но в ней чувствовалось и взрослое обаяние.
— Мне тоже нелегко. Пожалуйста, проводи уроки так, чтобы все остались целы.
— Под «целы» вы имеете в виду меня или детей?
— О! Конечно, обоих, разве нет?!
— Пф. Разве это возможно? Только если гонять их жестко, их души будут расти.
— В любом случае, будь помягче, учитель боевой Идеи.
— Хе-хе. Заранее прошу прощения, школьный врач.
С улыбкой, в которой ехидство причудливо смешивалось с крутостью, он вышел из медпункта.
Направляясь на полигон для тренировок с Идеей, Пён Гиён встретился взглядом с Ан Сонхо, который был на школьном дворе. Они почувствовали друг друга и встретились глазами без малейшей ошибки.
— Хм.
— Пф.
Оба отвернулись, издав разные звуки. Восклицания были разными, но уголки губ у обоих были приподняты одинаково.
Когда Пён Гиён вошел на полигон, его встретил другой учитель боевой Идеи.
— Ха?! Почему так поздно!
— Заткнись, Щегол.
— Ты знаешь, как мне было тяжело одному?! Будь старшим, веди себя как подобает учителю!!
Щегол, и без того имевший узкие глаза, прищурился еще сильнее.
— Ц. Не ной. Ты же отлично справлялся один.
Полигон был полон валявшихся учеников. Если не считать тех, кто потерял сознание, остальные тяжело дышали, окружив Щегла.
Пён Гиён, протирая очки, сказал ученикам:
— Встать. С такой силой воли вы не сможете защитить то, что хотите, когда придет время.
Полигон для тренировок с Идеей был местом, предназначенным для сражений между двумя учителями боевой Идеи и учениками.
[Снова поймаем траекторию?!]
Щегол мог повышать точность учеников благодаря своей уникальной способности к уклонению,
[Вытаскиваю то, что было застрявшим, и размахиваю им.]
а Пён Гиён мог улучшать слаженность учеников благодаря своим мощным навыкам ведения группового боя.
— А-а! С ума сойти!
— Этот урок самый тяжелый!
Для учеников это было безумие: один — словно волк, которого даже не задеть, другой — словно крепость, которую невозможно взять.
— А-а-а-а! Учитель Щегол, подождите!!
— Ха?! Я же говорил не называть меня Щеглом!!
К тому же, они атаковали так, чтобы не убить, поэтому это был один из самых изнурительных уроков наряду с физкультурой.
[Эспер-любитель!] Станьте еще отчаяннее, олухи!
Пён Гиён смотрел на учеников, которые бегали еще отчаяннее. Глядя на их школьную форму, пропитанную отчаянием, он вспомнил двух людей, от которых его воротило.
«Пф. Где же эти двое проклятых и что они делают?»
В тот момент, когда Пён Гиён думал о двух проклятых, один из них тоже думал о другом.
— Ах, видела же вчера, а уже скучаю. Может, надо было просто пойти за ним?
[Белый нефритовый токкэби]
Воплощает Белого нефритового токкэби в теле призывателя.
Токкэби нынешнего поколения: Мастер меча высшего уровня
Кожа, безупречная, как белый нефрит, длинные черные волосы, спускающиеся ниже пояса. Белая рубашка с черным галстуком и черные короткие шорты.
Мечник высшего уровня, держащий меч полководца Ким Юсина, потер рог, выросший на лбу.
— Почему осталось так много? Так я не смогу быстро добраться до Чинсона.
— Госпожа! Госпожа! Эти ублюдки, кажется, зарылись под землю!!
Рядом с Белым нефритовым токкэби были отряд «Бешеные зомби» и рыцарский орден. По приказу И Сина они осваивали территорию, пригодную для жизни людей.
Если другие товарищи защищали город, включая школу, то они были теми, кто защищал окраины.
— Ах. Надо было просто пойти за ним.
— Г-госпожа?
Стоило ей подумать о Пак Чинсоне, как лицо Ким Сеён залилось краской. Ей было совершенно все равно, смущены ли бойцы отряда «Зомби» рядом с ней или нет.