В сердце, где гулял лишь колючий песчаный ветер, поселилась приятная влага. Ощущение достаточной влажности ласково оросило иссохшую жажду Пак Чинсона.
Вся та жажда убийства, что он невольно таил в себе всё это время.
Прошлые мгновения, когда он пытался её преодолеть.
Лишь совершая безумные поступки без безумия, он наконец осознал.
Жажда убийства тоже была частью Пак Чинсона.
«В конце концов, это же моя идея». [Идея]
Он верил, что душа эволюционирует, и пытался отвергнуть себя, переполненного жаждой крови.
Он думал, что стремление убивать людей не может быть смыслом его существования.
«А ведь так уверенно об этом рассуждал». Знал бы прикуп...
Пак Чинсон вспомнил слова, которые однажды сказала Ким Сеён.
[…Эх. И чего ты всё так усложняешь?]
[А, а-а?]
[Узнав, как причинять вред другим, ты, наоборот, отлично поймешь, как сделать так, чтобы окружающие пострадали как можно меньше. В общем, если ты четко знаешь, чего хочешь, то всё остальное не имеет никакого значения. Так что просто...]
[А.]
[Делай всё как знаешь, частичная дамба.]
«Всё это… я говорил самому себе…»
Плюх.
Пак Чинсон бессильно осел на пол.
«Сыночек-а-а-а-а!!»
«Мальчик мой-и-и-и!!»
Отец и дядя вместе набросились на Пак Чинсона. Глядя на созданную им самим иллюзию, Пак Чинсон мысленно повторял слова, сказанные некогда Ан Сонхо.
[Порой встречаются люди, которые не умеют обращаться со своей идеей. Лишь тот, кто не любит себя, не способен управлять собственной душой. Тот, кто не любит себя, едва ли может похвастаться здоровой психикой.]
Втык-втык.
Ощущая в теле холод металла, Пак Чинсон крепко обнял дядю и отца.
«И это всё тоже создал я». [Идея]
Это вовсе не было удобным местечком, созданным кем-то, чтобы манипулировать Пак Чинсоном.
«И собачонка, и дядя, и тетя, и родители, и друзья — всё до единого». [Идея]
Всё это окружение Пак Чинсон создал сам, чтобы затмить собственный разум.
Целых 43 800 часов.
Ровно 5 лет он блуждал по боли, в которой мог найти успокоение.
«Но теперь всё иначе».
Пак Чинсон поднялся, крепко прижимая к себе дядю и отца. При этом дядя скорчил мину, будто наелся доверху дерьма, а отец озарил его теплой улыбкой, о которой он мог лишь мечтать в воображении.
«Гав!»
Собачонка, что годами гнила и разлагалась, снова вернулась в своем потрепанном виде и виляла хвостом.
«Я должен полюбить себя в первую очередь. И себя, бурлящего жаждой убийства, и себя, корчившегося от боли, и себя, пытавшегося это преодолеть — всё это я». [Идея]
Ву-у-ух.
Жажда убийства, исторгаемая Пак Чинсоном, стерла все существа, находившиеся здесь.
Те из них, что мучили Пак Чинсона, исчезли с больными лицами,
а те, что поддерживали его сердце — с сияющими от счастья лицами.
«Гав! Чмок!»
Напоследок щенок легко лизнул Пак Чинсона в губы и исчез.
«Ах». [Идея]
четким и звонким голосом произнес Пак Чинсон. Вопреки переполнявшим его эмоциям, он не мог остановить текущие слезы.
Хрусь-хрусь-хрусь-хрусь-хрусь.
Пятьдесят процентов омертвевшего тела начали пробуждаться от долгой спячки. И хотя они всё это время лишь получали подпитку от жажды убийства, они вальяжно потянулись.
Бог уже давно предвидел идею, связанную с «Красным драконом Апокалипсиса».
Он полагал, что искушай его демон или же приди к этому сам человек, подобное неизбежно случится хотя бы раз.
Но если кто-то дошел до Сатаны, разве невозможен путь в противоположную сторону?
Любящий людей Бог даровал универсальную способность под названием «идея», дабы человечество не погибло.
До сих пор люди сами ограничивали свои способности, но изначально эта сила была сконструирована так, чтобы они могли бесконечно эволюционировать и развиваться.
Бог планировал всё так, чтобы люди могли выжить за счет самообеспечения, и чтобы абсолютно каждый мог стать спасителем.
«Хе-хе. И это тоже я».
И впервые Пак Чинсон добрался до самого края этого пути.
«А-ха-ха. И это тоже я».
Идея, связанная со смертью, непременно вела к первому оружию Бога в самом своем конце.
Если Сатана — это идея, достигшая первоисточника зла,
то Сальгвитэ — первое оружие Бога, идея, достигшая первоисточника жажды убийства.
Криво скрипнув.
Пак Чинсон, не в силах сдержать восторг от жажды убийства, свернул голову на 90 градусов.
«А-ха-ха-ха-ха».
Идея Пак Чинсона изначально и близко не была столь грандиозной, как жажда убийства — напротив, нынешний её вид исказился из-за въевшегося стресса и боли.
Точно так же, как люди и духи убили родителей Сальгвитэ,
или как дядя с тетей убили родителей Пак Чинсона.
Ласковый ребенок выбрал порочную душу и лишь теперь, в самый последний момент, сумел её преодолеть.
Шу-у-ух!
Половина пробудившихся от спячки клеток поглотила жажду убийства. Разум, восстановившийся на все 100 процентов, перенес Пак Чинсона в совершенно иную сферу.
«А-ха-х. Хорошо».
[Сальгвитэ (殺鬼胎)]
Система классификации мировой единицы душ:???
*Сын 103 673-го Одуксини, убившего Пихён-рана, короля всех призраков. Он затаил жажду убийства на духов и людей, убивших его отца, а также на всех, кто остался в стороне. Его сила стала настолько колоссальной, что достигла небес, из-за чего Окхван стер все записи о Сальгвитэ.
Когда-то Сальгвитэ возложил смысл своего существования на жажду убийства, но силой Окхвана был полностью очищен. Его эго больше не повреждается из-за жажды убийства.
Жажду убийства можно использовать как материализованное вещество, источник жизни или энергию активности.
Он повелевает жаждой убийства, но не смог избавиться от привычки безумного духа (狂鬼). Чем больше он использует жажду убийства, тем сильнее порождает ликующую кровожадность.
*Замещение будущего [Замещение будущего]
*Первоисточник всей жажды убийства
*Семейное дело: Я смотрю на тебя
*Пожирающий [Пожирающий клинок 103 673-го Одуксини]
*Кости Пихён-рана
*Поддержка убийства ver. Окхван [Поддержка убийства]: Доступно только с разрешения мира и в условиях кризиса, который Бог считает таковым.
*Текущий коэффициент синхронизации с Сальгвитэ: 1%
Совокупный боевой потенциал:???
Жажда убийства пересоздала Пак Чинсона наподобие получеловека-полудуха, исчезнувшего за страницами записей. Став первоисточником жажды убийства, он больше совершенно не нуждался в поддержке мира.
Взметнувшись!
Хаотично развевавшаяся, подобно пламени, жажда убийства частью обратилась в угольно-черный плащ. Плащ затрепетал, словно роскошное пальто, и опустился на плечи Пак Чинсона.
[Сальгвитэ, Замещение будущего]
Система классификации мировой единицы душ:???
*Носит плащ того, кто неукоснительно исполняет приказы. Облачившийся в плащ получает от мира законное право на убийство.
При встрече с противником, превосходящим в физических силах, уровень автоматически подгоняется до сопоставимого.
Плащ поглощает половину получаемого урона, которая возвращается в двукратном размере при снятии навыка [Замещение будущего].
*Замещение будущего
Плащ Замещения будущего.
Это означало, что таящаяся в Пак Чинсоне жажда убийства и есть божественная воля к лишению жизни.
«Ох ты ж». [Айгу]
Пак Чинсон издал исполненный невозмутимости вздох.
Ву-у-ух.
Плащ передал Пак Чинсону примерное прошлое Сальгвитэ. Сама причина существования Сальгвитэ заключалась в том, что должен был сделать Пак Чинсон, став Сальгвитэ.
«Благодарю, о Боже. Воспользуюсь им как следует по своему усмотрению».
В конце концов, то, чего хотел Пак Чинсон, совпадало с тем, что Бог желал на него возложить.
Пак Чинсон ворчал на Бога, который полагается на старшеклассника, но думал: ладно уж, почему бы и не сделать.
Вжух! Хлюп, хлюп.
Хаотично плескавшаяся жажда убийства на этот раз прильнула к левой мочке уха в виде маленькой серьги-меча.
«Ки-е-е-е!!»
«А? Пожирающий? Ты где пропадал-то, возвращенец?» []
«Ки-е?»
«Да проехали. Если будешь базарить прямо в ухо, станет шумно, так что не болтай зря...»
«Ки-е-е-е-е-е-е-е-е-е-э-э!!»
«Ой мамочки! Вырубай! Вырубай! Пожирающего вырубай!!»
«Ки-енг-ки-енг! Ки-е-е-е-е-е-э-э!!»
«Ты мне кто, Пикачу что ли?! Почему эта зараза не отключается!!»
Когда Пак Чинсон попытался силой выдернуть серьгу, Пожирающий крепко впился зубами в мочку.
Ам.
«Ой-ой-ой!! Ухо мое!!»
Пак Чинсон в одиночку устроил представление посреди пустой равнины.
Погода стояла ясная, так что это была уже не та мрачная пустыня, что прежде, но и подходящим для сольных представлений местом наедине с собой назвать её было трудно.
«Ха. Ладно, пойдем-ка?»
«Ки-е!»
«Да говорю же, шумно!»
Пожирающий из клубящейся туманившейся жажды убийства сотворил симпатичный смайлик.
***
«Печать ментального ада» из Кодекса Гигас почти на полгода превратила Землю в мир без людей.
Иными словами, это означало, что даже человеку, впервые преодолевшему самого себя, потребовалось на это целых шесть месяцев.
[Кодекс Гигас, Печать ментального ада]
Разрывает плоть цели на атомные составляющие и отправляет в ад исключительно её сознание.
При этом ад напрямую создается подсознанием отправленной цели.
Победив ад, можно вернуться обратно, но в случае поражения придется вечно блуждать в том месте.
Поскольку это был не настоящий ад, время на Земле также продолжало течь своим чередом.
Сатане потребовалось всего полгода, чтобывратить в тлен более семидесяти процентов поверхности. Кодекс Гигас захватывал землю сам по себе, даже без его участия.
[Кодекс Гигас (Codex Gigas)]
Неиссякаемые нечистоты и пламя постепенно превращают поверхность земли в преисподнюю.
Чудовище из Книги Даниила стали появляться и за пределами Святого города, другим живым существам стало негде жить, а возвращающимся с таким трудом людям тоже больше некуда было приткнуться.
Отсчитывая с рубежа в шесть месяцев, когда вернулись первые счастливчики, в течение года почти все остальные люди сумели преодолеть себя.
Это не значило, что вернулось всё шестимиллиардное население — просто год спустя уже никто не возвращался.
Одна лишь Печать ментального ада сократила треть человечества.
И поскольку возвращались они не разом, каждого новоприбывшего тут же убивали саранча Абаддона и двухмиллионная кавалерия.
По мере того как Земля все сильнее погружалась в ад, на свет стали вылезать и другие инородные сущности.
Людям, преодолевшим себя, приходилось справляться еще и со жутко изменившимся окружением и фантастическими тварями.
Единственными безопасными зонами оставались лишь острова, со всех сторон окруженные морем.
К счастью, морская вода оказалась относительно безопасной: нечистоты Кодекса Гигас не могли её захватить.
Шаг.
Пак Чинсон объявился перед детским домом, откуда исчез.
«Тьфу, вонь-то какая».
«Кик, ки-ек».
Поскольку это было место, попавшее под «Армагеддон» Ким Ильджона, уцелело мало что. Остались лишь зловоние да нечистоты — неоспоримые свидетельства того, что земля была осквернена.
«Эх, хочется после стольких лет принять душ. Как думаешь, можно ли где-нибудь раздобыть смену одежды?»
«Ки?»
Пак Чинсон бесцельно побрел по бывшим улицам. Стоило им выйти за пределы зоны поражения Армагеддоном, как показались здания, больше похожие на нормальные постройки.
«Ничего толком не осталось…»
Не успел он предаться былостальгическим воспоминаниям, как бесконечная вонь вновь испортила ему настроение.
«Эй-эй, Пожирающий. Глянь-ка. Универмаг всё еще стоит?»
«Кие-кие».
Судя по тому, что он работал едва ли не до самого момента затягивания в ад, его очертания сохранились на удивление аккуратно.
«Погналиии! А? У, у-упс?!»
Рванувший прямо в продуктовый отдел Пак Чинсон пару раз сымитировал рвотные позыв и резко развернулся в сторону одежды.
«Ки-ки-ки-ки!!»
«Ух… еды вообще не осталось. Что делать, если захочется жрать?»
«Ки-ки-ки-ки!!»
«Не ржи, зараза!»
Большая часть одежды уже провоняла нечистотами настолько, что от нее было бы больше вреда, чем толку.
«Ки-ек».
«Ого. Пыль поверх нечистот — это что-то новенькое. А?»
Пожалуй, прилично выглядел лишь костюмный отдел, где вещи были укрыты прозрачным целлофаном.
«Ки-е?»
«Никого же нет, так что ничего страшного, верно? Всегда хотел хоть разок примерить».
Прихватив с собой туфли и галстук, которые, судя по всему, шли в комплекте как рекламная акция, Пак Чинсон направился в укромный угол.
«Прошу прощения. Разбогатею — обязательно заплачу».
Отключив Замещение будущего, он впервые в жизни облачился в костюм.
«О?»
Повезло. Хоть он и схватил первое попавшееся шмотье, сидел костюм идеально — от кончиков пальцев до ног.
«Истинно стандартная корейская фигура. Надо же, первый попавшийся костюм оказался универсального размера…»
«Ки-ки! Ки-ки-ки!»
«Да ржи сколько влезет. Ах… я ведь так и не вырос — ни ростом, ни душой, ни весом…»
«Ки-ки-ки! Ки-и… Ки-е??»
Шурх.
Пожирающий, исторгавший насмешки прямо в ухо, уловил неприятное присутствие.