Пак Чинсону казалось, что он блуждал в своих снах целую вечность.
Это был кошмар, в котором его заставляли смотреть второсортный триллер. Если бы главным героем был не он сам, это было бы еще терпимо.
Фильм был дотошно основан на реальных событиях. Благодаря этому воспоминания, которые должны были кануть в Лету, вновь всплыли с пугающей четкостью.
Это было невыносимо.
Он проклинал себя за то, что позволил снять этот низкопробный фильм.
И помимо того, что это было мучительно, фильм закончился как-то нелепо.
Черт возьми.
Это было доказательством того, что у него есть продолжение.
Сознание Пак Чинсона, готовое к съемкам сиквела, заставило его веки дрогнуть.
— Угх. Где я?
— Хм… очнулся, наконец…
Пак Чинсон перевел взгляд на свою левую руку, которая была теплее остальных частей тела.
— Замком, ух… сколько я так пролежал?
— Уже третий день, дурачок.
Ким Сеён вытерла слезы его левой рукой. Пак Чинсон, чувствуя одновременно холод слез и тепло ее ладони, подумал, что в этот момент он наконец обрел покой.
— …Я хочу встать.
— Хм. Ты что, Иисус Христос? Воскреснуть через три дня? Просто лежи дальше.
— Ха-ха-ха. Слушайся жену, парень. Умение слушать супругу — залог крепкой семьи.
Исин вошел в палату в сопровождении нескольких людей в костюмах.
«Советник…?»
Пак Чинсон только теперь осмотрелся вокруг.
Обилие белых предметов напоминало медпункт батальона, но здесь было просторнее.
Несмотря на уют, от места веяло атмосферой тюрьмы, из которой не выбраться. Все напоминало тщательно контролируемую лабораторию.
Исин придвинул складной стул и сел рядом с Ким Сеён. Будучи крупным мужчиной, он не терял своего внушительного вида, даже сидя.
— Рядовой Пак Чинсон, как ты себя чувствуешь?
— Да… нормально. Вроде бы в состоянии здраво рассуждать.
— Ха-ха. Я буду говорить прямо, так что не обессудь.
Пак Чинсон приподнялся и сел напротив Исина. Ким Сеён, которая до последнего держала его за руку, с беспокойством отошла в сторону.
— Можете говорить, советник.
— Благодарю. Начну с твоего текущего статуса. Система управления государственными бедствиями и система оповещения о национальных угрозах классифицировали тебя как объект 1-го уровня национальной опасности, или, иначе говоря, «Материальную угрозу».
— «Материальную… угрозу»…?
— Было решено, что ты представляешь опасность для жизни, имущества и безопасности граждан, а также для экономики и функционирования правительства. Похоже, каждое ведомство считает, что ты опаснее тайфуна или теракта.
— Хе-хе. Не думал, что добьюсь успеха таким образом. Всегда был лишь F-классовым отбросом.
— Но об этом знают только верхи, обычные сотрудники не в курсе. Понимаешь, что это значит?
Исин понизил голос.
— …Что это значит?
— Я всё это замял.
Исин, прибывший на место с опозданием, был в ярости из-за собственной беспомощности и сложившейся ситуации.
В одиночку противостоять Ким Ильджону, объявившему о принадлежности к «Песту», и всем великим державам было невозможно.
Как бы Клан Ким из Пэгок и Маэстри ни старались готовить таланты, они сильно уступали и в численности, и в ресурсах.
Опоздание в этот раз было вызвано тем, что пришлось иметь дело с «великими державами».
Исин, выслушав показания Ким Сеён и Юн Аён, пошел на риск и заблокировал информацию. Поскольку Первом уже вызвал ЭМИ-эффект, достаточно было просто заткнуть рты высокопоставленным чиновникам.
— Чего… чего вы от меня хотите?
— Единственная в Южной Корее Идея SS-класса. Даже у меня, советника, или у Юн Аён предел был S-класс.
— …….
Пак Чинсон молча опустил голову.
— Ты довольно долго это скрывал. И теперь я прекрасно понимаю, почему.
— Я… я больше не…
— О… Чинсон. Ты был довольно близок с двумя мастерами, которые пришли вместе с тобой.
Юн Аён, которая всё это время внимательно слушала, шагнула вперед.
— А-а-а! Медсестра…!
— Вы работали в соседних секторах, часто пили кофе в кафе.
— Кх-х-х! Простите! Простите, простите, простите, простите, простите!
Пак Чинсон рыдал, утыкаясь лицом в простыню.
— Таких мастеров, с которыми ты пил кофе, уже больше десяти. О-о… глупые, зачем же так спешить…
— Медсестра! Мне так жаль!! Пожалуйста, простите…!
— Я в порядке. Правда. Просто… не знаю, как сказать. Я не в том положении, чтобы тебя утешать, но хотела, чтобы ты знал: мы всегда готовы к смерти. Так что тебе не нужно просить у меня прощения.
Юн Аён с грустной улыбкой уступила место Исину.
— Рядовой Пак Чинсон, мир сейчас переживает самый неспокойный период в истории человечества. Здесь нет мира. Растущий уровень преступности и смертности. Различные виды дискриминации, не отраженные в статистике. Прости, что сужу по твоему профилю, но думаю, ты и сам это понимаешь.
— Да…
Пак Чинсон еще совсем недавно был на самом дне. Все 18 лет он страдал от травли и дискриминации.
— Проблема в том, что на уровне государств всё то же самое. Не только Северная Корея, но и другие страны ведут себя подозрительно. Слишком много вокруг шакалов.
— Я… у меня больше нет сил… сражаться…
Пак Чинсон ответил тихим голосом, низко опустив голову.
— Нашей Республике Корея нужна сила.
— …….
— Звучит так, будто я хочу использовать тебя как оружие, ха-ха, но я не это имел в виду.
Исин немного расслабил напряженные плечи и продолжил:
— Не отказывайся от себя. Нам нужны люди, которые верят в рост души.
— …….
— Ха-ха-ха! Помнишь нашу первую встречу? В моих глазах ты до сих пор тот парень, который так гордился сержантом Ан Сонхо и отрядом «Зомби».
Ким Сеён вдруг осознала разницу между Маэстри и Кланом Ким из Пэгок.
«…….»
Разница в вере в рост души.
Позволяешь ли ты душе управлять собой или сам управляешь душой.
Пак Чинсон медленно поднял голову.
— …Каков масштаб ущерба?
— Около 12 000 погибших и раненых. Дополнительный материальный ущерб от разрушения центра города — примерно 3,4 триллиона вон.
— Кх-х…!
От осознания масштабов трагедии Пак Чинсон снова готов был опустить голову. Но тут,
— Ущерб мог быть гораздо больше, но ты, рядовой Пак Чинсон, предотвратил это.
Др-р-р, стук!
Исин резко встал со стула и поклонился Пак Чинсону на 90 градусов.
— Э-э, советник?
— Как советник страны, нет, просто как гражданин Исин, я хочу выразить свою благодарность. Огромное спасибо, Пак Чинсон!! Если бы не ты, этому городу пришел бы конец в тот же день!!
Когда Исин поклонился, люди в костюмах, вошедшие с ним, также отвесили поклон в 90 градусов. Это была благодарность человека человеку.
— И прости меня за то, что я смог сделать так мало. Кроме как скрыть твою Идею, я ничего не мог предпринять.
— …….
Пак Чинсон прижал веки, сдерживая слезы.
Если подумать, кто-нибудь когда-нибудь искренне благодарил его за всю его короткую жизнь?
Ему даже пришлось задуматься, потому что такого опыта — получать похвалу или благодарность — у него не было.
Он всегда получал лишь презрение и боль, и даже его Идея была оптимизирована для того, чтобы причинять презрение и боль.
Перекос, при котором даже нет возможности выбрать между мечом и защитой, как у Ким Сеён.
Пак Чинсон смотрел на склонившихся перед ним взрослых и думал:
«Может быть, я тоже, как они…»
Слова, которые он когда-то с апломбом сказал Ким Сеён, относились и к нему самому.
[Если ты точно знаешь, чего хочешь, остальное не имеет значения. Так что просто делай то, что хочешь, Замком.]
Пак Чинсон крепко закусил нижнюю губу.
Он отказывается сдаваться.
— …….
Пак Чинсон молча посмотрел на свою левую руку. Он до сих пор чувствовал тепло, которое оставила Ким Сеён, держа его за руку так долго.
[Сынок, в жизни главное — спокойствие. Серьезно!]
В ярких воспоминаниях о причиненном ущербе он увидел отца, который где-то в непроглядной тьме поднимал большой палец вверх. Мама, которая вечно била отца по спине, тоже украдкой показывала большой палец.
«Ого. У меня были такие воспоминания?»
Пак Чинсон почувствовал, как на душе стало легче. И понял, что это и есть настоящее спокойствие.
С более расслабленным выражением лица Пак Чинсон сказал Исину:
— Советник, я не собираюсь использовать Идею, которую применял сегодня.
— Хм?
— Но я не остановлюсь. Ради тех… ради тех, кого я убил.
Плечи Юн Аён и остальных людей в костюмах слегка дрогнули.
Они не так часто общались, но у них была своя особая товарищеская связь.
Для них, раздираемых горем и гневом, было бы плохо, если бы Пак Чинсон просто опустил руки. Если бы он продолжал бессмысленно винить себя, остался бы только горький осадок.
— Спасибо, рядовой Пак Чинсон. Ты действительно сильный человек. И вообще, я собирался попросить тебя некоторое время не использовать Идею. Похоже, твою Идею, кроме меня, физически никто не может остановить.
— Что со мной будет дальше?
— Я планирую отправить тебя за границу на месяц-другой. Хочу на время стереть твое присутствие с Корейского полуострова.
— Я хочу нормально закончить школу, нет, батальон.
— Я сделаю так, чтобы ты смог пройти все тесты и важные мероприятия.
— …Спасибо.
— Не переживай из-за заграницы. Это просто что-то вроде стажировки, получение нового опыта. Жаль только, что это будет не школа или армия, а специализированное учреждение.
— Специализированное учреждение?
Пак Чинсон удивленно приподнял брови, и Исин громко рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Это планировалось как совместная программа с другими подразделениями. Ты поедешь не один, так что скучно не будет.
— Э-э, вы уверены?
— С этого момента я присваиваю тебе внеочередное звание сержанта. Сержант, слышишь? Ходи с гордо поднятой головой! Ты едешь как представитель нашего батальона Старшая школа Хэун!
* * *
Перед тем как сесть в самолет, Пак Чинсон заглянул в спортзал батальона Старшая школа Хэун.
Батальон Старшая школа Хэун и другие военные учебные заведения участвовали в восстановлении города. По идее, там никого не должно было быть, но как раз в это время бойцы отряда «Зомби» отдыхали в спортзале.
— О! Командир! Командир пришел!
— Командир?! Где, где?!
— Ки-я-а-а! Наш сержант Пак Чинсон пришел-л-л-л!!
Бойцы отряда «Зомби», которые во время отдыха делали отжимания, повскакивали с мест.
— Хе-хе. Давно не виделись… Слушайте, теперь я сержант, можно говорить попроще?
— Мы всё равно не будем использовать формальности, даже если ты стал сержантом!
— Ки-я-а-а! Ребята, посмотрите на четыре лычки на груди нашего командира!
Шумная атмосфера отряда «Зомби» сделала сердце Пак Чинсона тяжелее.
— Я скоро уезжаю в командировку… ну, что-то вроде того.
— Мы слышали! Говорят, ты отлично справился с ролью разведчика в этом бою? Наш командир — лучший!
— Ох… да, было дело.
Пак Чинсон глазами искал сержанта Ан Сонхо. Похоже, он еще не вернулся с работ по восстановлению.
— Так ты пришел угостить нас?! Перед отъездом?! Ребята-а-а! Командир сегодня угощает курицей-я-я-я!!
— Ки-я-а-а-а-а-а!! Наш командир — лучший!!
— Ох. Ладно, ладно. Но прежде чем есть курицу, послушайте меня. Я пришел, потому что хотел признаться вам перед отъездом.
Когда Пак Чинсон внезапно стал серьезным, все замолчали и приготовились слушать.
— В общем… моя Идея, понимаете…
— Мы знаем!!
Не успел он закончить, как один из бойцов отряда «Зомби» выкрикнул. И тут же со всех сторон посыпались ответы.
— Мы тоже знаем! Мы все знаем!
— Но это правда, что благодаря тебе мы стали намного сильнее!
— Я здесь получил целых три плюса к рангу!!
— А я, может, скоро до C-класса дорасту!
Командир не ошибся! Даже если его Идея не была F-класса!
— …….
Пак Чинсон собрался с духом, чтобы запечатлеть эту картину в своем сердце.
— Я слышал, в этом бою погибло больше десяти тысяч человек! Если бы это случилось раз или два, но мы что, дураки?!
— Даже если ты скрывал свой ранг, то, что ты показывал как F-класс, было по-настоящему!
— Спасибо… всем вам… Я обязательно справлюсь.
— В здоровом теле — здоровый дух! Не дай нам догнать тебя, пока мы растем!
У души нет ранга.
Любая Идея имеет потенциал для роста.
Душа — это не клеймо, которое застыло на месте.
Даже если сейчас есть разница в уровне, всегда есть шанс, что она сократится.
Бойцы отряда «Зомби», которые видели усилия Пак Чинсона своими глазами, уже прекрасно это знали.
— Нужно расти.
Получив горячую поддержку отряда «Зомби», Пак Чинсон пробормотал это про себя.
И подумал еще раз.
Что полное овладение своей жаждой убийства — это и есть доказательство этого утверждения.