Хрясь, хрясь, хрясь, хрясь, хрясь.
За каждым звуком «хрясь» неизменно следовал чей-то проломленный нос.
Никто не мог остановить это жуткое зрелище, словно это была какая-то Идея.
— А-а-а-а! Мой нос!!
Девушки-курсанты не стали исключением.
Из их вдавленных ноздрей обильно хлынула кровь — редкое для таких случаев зрелище.
— А-а! Все назад! Он бьет по носам даже девушек!
— Да, да, браслеты ломаются в одно мгновение?!
— Не отступать! Просто атакуйте, а-а-а! Мой но-о-ос!!
Хрясь!
Еще одна несчастная переносица была сломлена.
— Хе-хе! [После звука «хрясь» нос обязательно ломается!] Ранг S! Боевая мощь тоже S!
Пак Чинсон с воодушевлением вел партизанскую войну.
Чем хаотичнее становилось поле боя, тем выгоднее это было для него.
Провоцировать скоротечные партизанские стычки против малых групп, превращая их в бесконечный турнир — вот его стратегия.
— [Ра-раскрываю, чтобы запереть!]
— Теперь и сети бесполезны. Просто порву их, и дело с концом.
Мешающие Идеи он мгновенно уничтожал правой рукой. Курсанты, барахтавшиеся по двое-трое, лишались и своих Идей, и единственной переносицы.
«Продолжайте служить мне живым щитом!»
Курсанты, схватившись за носы и всхлипывая, невольно мешали остальным прорваться к нему.
Следующие курсанты тут же бросались на Пак Чинсона, но мгновенно превращались в такие же «препятствия».
— Та-да! Турнирная площадка? Го-това!
— Эй! Отойдите! Из-за вас Пак Чинсона не видно!
— У-у-у! Мой нос!
— Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе!
Хрясь!
Поле боя получилось даже лучше, чем ожидал Пак Чинсон.
К тому же, плач в сочетании с кровавыми соплями наводил на оставшихся курсантов настоящий ужас.
— Чего стоите? Заходите! Заходите!
«А вдруг я тоже так закончу? Лучше уж спокойно выбыть!»
— Черт! Проклятье!
— Не, не толкайте! Идиоты!
— Хе-хе! Это случайно не твой нос, а? Твой нос?
Снова хрясь!
Курсанты, не выдержав боли, начали один за другим выбывать из игры.
Особенно часто это случалось среди девушек, и остальные при виде этого бледнели.
Хрусть!
Даже браслет, созданный школьным врачом, не выдержал и сломался, не сумев предотвратить разрушение носа.
— Хе-хе-хе-хе.
— А-а-а!
Пак Чинсон не щадил никого — ни капельки, ни на йоту, безжалостно ломая носы.
Те, кто выбыл раньше, невольно проверяли свои носы.
«Хе-хе. В любом случае, через пару часов школьный врач все исправит».
— О… Чинсон, умоляю…
Наблюдавший издалека школьный врач оплакивал свое мрачное будущее.
Двадцать курсантов плакали со сломанными носами, тридцать ушли сами.
Пак Чинсон, даже с дрожащими от усталости бедрами, вывел из строя пятьдесят человек.
«Скоро и снаружи должна быть реакция».
«Ху-ху-ху! А этот отброс неплох!»
Директор отказался восхищаться дальше и принялся отрицать очевидную реальность перед глазами.
В конце концов, обладатель Идеи F-класса — это низший слой, который невозможно спасти.
Отброс должен вести себя как отброс, это было бы нормально.
Почему в бассейне остался только этот отброс, а такие милые дети, как Ким Сеён или Пён Гиён, выбыли?
«Хм. Может, правила были выгодны Пак Чинсону?»
В любом случае, в обществе у F-класса нет будущего.
Ни перспектив, ни чести, ни власти, ни денег.
«Такого типа, сколько ни расти, только позорит репутацию батальона!»
К сожалению, с душой F-класса не занять достойное место в батальоне.
«Ху-ху! А что, если!»
Директор, запутавшийся в собственных нелепых рассуждениях, внезапно пришел к одной мысли.
Что будет, если отключить Идею Пак Чинсону?
Как он будет сражаться, если отобрать у него даже этот жалкий кинжал?
Все равно победит? Ведь он полагается на физическую силу?
«Такие типы часто зависят от чего-то одного. Ху-ху-ху. Если внезапно отобрать кинжал, он может оказаться слабаком».
У директора было пугающе острое чутье.
Хотя содержание часто было ошибочным, результат всегда шел в нужном ему направлении.
Сколько же интриг он сплел, чтобы дойти до должности командира батальона Старшая школа Хэун?
В планах директора не было места для F-класса, каким бы способным тот ни был.
— Говорит командир батальона! С этого момента отключить Идею! Отключить Идею!
«Эх, так и думал».
Пак Чинсон сжал кулак своей пробитой правой рукой.
Дерг-дерг-дерг!
Горячая боль пронзила руку, но двигаться это не мешало.
Пак Чинсон снова взял кинжал правой рукой.
— Ха-а-а! Погнали! Правая рука!!
Дерг-дерг!
С непроизвольным боевым кличем Пак Чинсон атаковал стену рядом с собой.
Ква-за-за-за-за!
— Отключить! Отключить, я сказал! Не слышите приказ командира батальона?!
«Хе-хе! Получилось!»
Пак Чинсон все это время следил за действиями директора.
Он был уверен, что директор рано или поздно отключит Идею.
Если бы он продолжал сражаться с курсантами, используя частичную силу, директор мог бы немедленно отключить Идею.
«Поэтому я понемногу грыз их носы».
Выводя их из строя по чуть-чуть, можно устранить гораздо больше людей, чем при массированной атаке.
Для этого и нужны были провокации, ломание носов, партизанская война и турнир.
Вынужденный выбор, чтобы в одиночку противостоять 250 людям в тесном пространстве.
Если дойдет до того, что нельзя будет использовать Идею, шансов на победу все равно нет.
— Хе-хе! Я только этого и ждал! Вы, ублюдки-и-и-и…!!
Раз так, то хотя бы создам маленький шанс.
Ква-за-за-за… Грохот, грохот!!
Вокруг места, которое атаковал Пак Чинсон, образовалась огромная дыра.
Бултых, хлынула вода!
Дыра, ведущая наружу здания, начала сливать грязную воду из бассейна.
Вода, словно недовольная проделанным отверстием, с силой хлынула наружу.
— А-а! Ч-что это?!
— Хватайтесь за что угодно! Если унесет, вы выбыли!
Курсанты, у которых отключили Идею, вцепились друг в друга, как на чемпионате мира 2002 года.
«Ух. Это мой первый и последний шанс. Бедра, пожалуйста, выдержите».
Пак Чинсон, заранее выбравшийся из центра потока, сбросил ботинки и верхнюю часть формы. Тяжелые от грязи ботинки мгновенно исчезли в дыре.
Когда дно бассейна обнажилось, ландшафт полностью изменился.
— ……?
Сердца людей, увидевших изменившуюся местность, дрогнули.
Директор, отдавший приказ; Ким Сеён, сжимавшая кулаки; Пён Гиён, открыто ругавшийся; инструкторы и Чжу Е с округлившимися глазами; курсанты с отвисшими челюстями; школьный врач, тихо аплодировавший; командир 10-го взвода, яростно болевший; ошеломленные офицеры, и,
— Хм!
Ан Сонхо, впервые издавший звук, похожий на восхищение, был таким же.
Все на южном полигоне были поражены увиденным. Казалось, удивляться больше нечему, но он легко превзошел и это.
Буль-буль!
Вся грязная вода, доходившая до пупка, вытекла.
Остались только грубая галька и обнимающиеся курсанты.
Только Пак Чинсон был готов к тому, что произойдет дальше.
— Фу-у. Выдержал.
Скрип!
Пак Чинсон босыми ногами, задействовав все пальцы, почувствовал землю.
Тяжелые от воды ботинки он давно сбросил.
— Все равно, так даже лучше.
Он хотел снять и штаны, но оставил их из минимальных приличий.
Зеленая футболка, прилипшая к телу, без прикрас демонстрировала его фигуру, заставляя сердца девушек биться чаще.
— Ого, ничего себе. Что с телом Пак Чинсона? Оно всегда было таким?
— Слухи о том, что он круче любого мускулистого сержанта, оказались правдой!
— Как мышцы могут быть так спрессованы?
Девушки, которые до этого игнорировали его, украдкой покраснели.
— Э-э-эй! Бесстыдник!! Быстро надень одежду, немедленно?!
Ким Сеён закричала, но румянец на щеках не исчез.
Даже после слива воды грязь не исчезла полностью. Вместе с обломками стен образовалось совершенно новое поле боя.
Пак Чинсон схватил подходящий камень и рванул вперед.
— Погнали! Бедра!
Хрясь!
Дрожащие, как у трактора, бедра он заставил двигаться силой ударов.
— Э-э-эй! Это Пак Чинсон!
Первой целью стал какой-то парень прямо перед ним, который морщился от тяжелой мокрой одежды.
— Прости. Просто иди на выход.
— П-подожди! Постой! Посто-о-ой!
Пак Чинсон с размаху ударил его.
Тук-тук-тук-тук-тук!
Он бил по голове так часто, что это стоило бы пометить рейтингом 18+. Он думал, что голова расколется как арбуз, но странным образом не появилось ни царапины.
— Ха… Ха-ха! Точно! У меня же браслет от военного врача! Твой браслет, наверное, разбился?! Хе-хе! Идиот…!
— Ой. Столько планов было построено. Я, конечно, знал об этом.
Пак Чинсон перестал бить камнем и сорвал браслет с парня.
Хрясь!
Со звуком ломающейся переносицы парень рухнул.
— Кх-х! Пак Чин…
Движения с камнем были лишь перформансом. Но этот перформанс был экстремальным искусством, выжимающим страх до капли.
Потому что для тех, кто смотрел сзади, это выглядело так, будто он забил его камнем до смерти.
«Использую все, что могу. Хе-хе. Даже ваш страх пойдет в дело».
Пак Чинсон добавил еще один удар кулаком по упавшему парню.
Бух, шлеп!
Тело парня слегка подпрыгнуло от земли и снова упало. Это был момент, наглядно демонстрирующий силу удара.
— Обязательно было так делать?
— Ломать носы — это одно, но он явно не в себе…
— Н-не хочу…!
Курсанты, как мужчины, так и женщины, один за другим поддавались панике.
Из-за тяжелой одежды они не могли даже сдвинуться с места и всхлипывали. Они пытались снять хотя бы верх, как Пак Чинсон, но прилипшая одежда не поддавалась.
«Страшно? Ну, давайте еще немного побоимся. Это финал!»
Пак Чинсон демонстративно бросил камень перед курсантами и подобрал осколок, похожий на каменный нож.
Возвращение в каменный век!
Судя по виду Пак Чинсона, даже в каменном веке существовали маньяки.
— Хе-хе. Если не хотите шрамов на лице, лучше убирайтесь сами.
— Ты, псих! Это ты нам говоришь?!
— Хочешь, чтобы я начал с тебя? Выходи вперед.
— Кх-х…
Курсант, который только что кричал, спрятался за спинами других.
— Вам всем будет трудно двигаться. Сейчас я буду потрошить вас, так что готовьтесь.
— Н-не бойтесь! Вы знаете, сколько нас?!
— Выбран.
Наличие или отсутствие ботинок имело гораздо большее значение, чем они думали.
Пак Чинсон мгновенно сократил дистанцию и полоснул курсанта каменным ножом по лицу. Тот даже не заметил браслета, лишь закрыл лицо руками.
Хрясь!
— А-а!
Пак Чинсон, спокойно сняв браслет, продолжил свой путь маньяка-носолома.
Перформанс Пак Чинсона имел эффект, сравнимый с искусством эпохи Возрождения.
Смесь страха перед выбыванием и страха перед сломанным носом.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!
— Э-э? Ой. Все не так должно было быть…
Говорят, загнанная в угол крыса кусает кота.
Курсанты, подвергшиеся психологическому насилию, начали массово сходить с ума.
Все оставшиеся курсанты сбросили ботинки и верхнюю одежду. Хотя вещи снимались с трудом, двести человек сделали это одновременно, так что остановить их было невозможно.
— Ох. Надо было сначала их распотрошить!
Пак Чинсон не успел броситься на них, как в воздух над бассейном полетели ботинки, словно академические шапочки.
Перформанс Пак Чинсона из каменного века сработал даже лучше, чем он ожидал.
Попытка запугать обернулась против него.
— Если не хотите сдохнуть, хватайте Пак Чинсона!!
— Н-не хочу умирать! Не хочу! Почему я должен умирать? Пак Чинсон, лучше ты умри!
Для курсантов это был уже не вопрос баллов, а вопрос выживания. Все они бросились на этого монструозного маньяка из каменного века.
— Ломайте нос! Нос!
— А я целюсь в скулу!
Как нельзя спрятаться от дождя, стоя под навесом.
Как нельзя избежать всех капель, даже если пытаешься.
Даже физический монстр не мог избежать всех курсантов, летевших на него, как капли дождя.
— Ой-ой… И набросок был идеальным. А раскраска так нелепо испортилась.
— По-поймали!
Пак Чинсон, демонстрировавший акробатические движения, в конце концов подставил спину.
Он попытался имитировать бросок Ан Сонхо, но не смог сдержать курсантов, навалившихся сверху.
Хвать.
Все навалились разом.
— Кх-х…!
Из уст Пак Чинсона вырвался стон, полный серьезности.