Пак Чинсон осторожно прикрыл глаза Пён Гиёна.
— Какое счастье... Он просто потерял сознание.
Хоть в глазах и погас свет, дыхание еще теплилось.
— Кхе-кхе. З-зомби-маска...
— Аён-сси?!
Задыхающаяся Юн Аён с посиневшим лицом изо всех сил поползла к Пак Чинсону. Из-за того, что она исцелила уже бесчисленное множество людей, ее сознание вот-вот готово было погаснуть.
— Ки-е-е.
— Черт. Чапсиги, выручай до конца.
Пак Чинсон, опираясь на переломанные конечности, медленно приближался к Юн Аён. Если бы Чапсиги не поддерживал сломанные кости, очертания его тела выглядели бы крайне неестественно.
Ш-ш-ш-ух.
Лишь звук бьющих о землю капель дождя наполнял хаос поля боя.
То ли из-за того, что кавалерия вела себя тихо, то ли из-за опасности, грозящей людям в крепости, причина была не до конца ясна.
Юн Аён с испачканным грязью лицом с трудом ухватила Пак Чинсона за щиколотку. У Пак Чинсона не было возможности даже наклониться, поэтому он едва-едва посмотрел на нее сквозь дождевую воду, стекающую по щекам.
— Прости... И... пожалуйста...
Рука Юн Аён источала свет, более слабый, чем дождевые капли. Он был настолько блеклым, что трудно было разобрать, зеленый ли он вообще.
—...Только предоставь это мне, школьный врач.
—...
Юн Аён потеряла сознание прямо во время исцеления Пак Чинсона.
— Спасибо.
Вмятое большим мечом плечо встало на место, а переломы кое-как срослись. Если не считать накопившейся усталости, двигаться было худо-бедно можно.
— Ох, матушки. Когда я потом сниму ханбок, я же реально сдохну от боли.
Пак Чинсон оценил обстановку вокруг с помощью жизненной силы, переданной Юн Аён.
— Фу-у-у...
Нужно оценить ситуацию, принять решение и действовать за одну секунду.
Цок-цок, цок-цок.
Кавалерия медленно вливалась внутрь крепости. Благодаря капризу Третья резня пока еще не началась.
«Я выяснил, где Ким Ильджон. Кто бы мог подумать, что он сидит прямо в пасти Третьего. Стой, погоди-ка... А как же жажда убийства? Могу ли я использовать другие способности?»
Пак Чинсон повернул голову и посмотрел на перевернутый крест, всё еще торчавший среди грозовых туч.
Эта странная Идея излучала зловещий черный свет, несмотря на ночное время и проливной дождь.
«Не выйдет...»
По сути, даже столкнувшись с Ким Ильджоном лицом к лицу, он всё равно не мог использовать прочие способности.
Стоит имени Пак Чинсона дойти до ушей Сатаны — и полное уничтожение гарантировано.
«Но если так пойдет и дальше, то даже без жажды убийства нам конец. Хотя бы кавалерию... Нет, Третьего... Нет, Ким Ильджона... Тьфу! Да что же делать, чтобы спасти людей...!»
— Ох-хо. Товарищ, чего это у тебя ноги такие шустрые? Ты что, американских таблеток нажрался, што ли?
Ким Ильджон поднялся на внешнюю стену и неторопливо оглядел окрестности сверху. В правой руке он держал большой меч, а левую гильотину закинул на плечо.
— Кр-р-р. Шах и мат.
Даже Третий неторопливо подоспел и повесил свои головы на внешнюю стену. На ней впору было вывешивать табличку «Осторожно, злая собака».
«Неужели Гильотину тоже отобрали...»
— Эй-эй, товарищ в маске. Как звать-то тебя, а?
— Даже если есть имя, не скажу.
— Ох-хо! Словечки у тебя забавные, однако, товарищ.
Ким Ильджон деактивировал большой меч и воткнул Гильотину в землю под углом.
Гильотина была окутана зловещим черно-фиолетовым туманом. Буквы, запечатлевшие всяческие проклятия и ругательства, визуально материализовались и кружились в вихре.
[Первый зверь, все существующие в мире ругательства]
Указанная владельцем цель обязана выслушать все ругательства, когда-либо существовавшие. Проклятия, сохранившиеся лишь в письменном виде, проявляются и обрушивают на цель град заслуженных напастей.
—...Хех. Это что, они силой подавили Гильотину?.. А? Что я сейчас сказа...
Пак Чинсон машинально произнес звукоподражание. Вопреки его подавленному тону, уголки губ постепенно ползли вверх.
— Ухыр?
С чего бы?
Он понятия не имел почему.
Крепость пала, а Пён Гиён и Юн Аён выбыли из строя.
В то же время вражеские пешки и ферзь были в полном порядке. Самый важный предмет, Гильотина, тоже был утерян.
Врагам досталось всё самое лучшее, а им — лишь новые беды вдобавок к старым.
— Хех.
Пак Чинсон снова тихо, чтобы никто не услышал, произнес звукоподражание.
Двести миллионов кавалеристов, Третий, Ким Ильджон — на него одного свалились все элементы, которых он так опасался, однако он вовсе не чувствовал напряжения или тревоги.
— Почему?
Еще мгновение назад всё вокруг было заполнено отчаянием, но уголки рта упорно тянулись к ушам. Густая жажда убийства по отношению к врагам заставляла бурлить и дикую радость.
Вспышка.
Внезапно в голове Пак Чинсона промелькнула причина этого чувства.
— Кр-р-р. Ким Ильджон, что теперь делать с Осколочной крепостью?
— Ох-хо! Товарищ шалопай! Неужели до сих пор сопли жуешь? Гильотину забрали, так давай поживей всё тут закругляй!
Безумная, ничем не подкрепленная уверенность в себе перед лицом двух абсолютных гигантов.
— А-ха-ха... Отсутствие причины и было причиной. Дело не в том, что я спятил из-за Идеи, а в том, что раз я сам того... с прибабахом, то и Идея соответствующая.
Бессмысленно искать логику в поступках безумца — ответа всё равно не найдешь.
В этом и заключался истинный ответ.
Пак Чинсон без всяких на то причин просто плевал на силу двух могущественных врагов.
[1-я особенность Сальгвитэ: Презрение к сильным]
*Владелец осознал первую особенность Сальгвитэ. Сальгвитэ никогда и ни в чем не проигрывал тем, кого издавна величали сильными.
Текущий коэффициент синхронизации: 11% (на 1%↑)
— К-ки-е-э...!!
Чапсиги неожиданно прошиб холодный пот из-за хлынувшей через край жажды убийства. Если не считать необычайно бушующего кровожадного намерения, странным было то, что никаких других изменений не произошло.
— Вся кавалерия, растопчите белый лагерь, который до этого так нас веселил.
—...
— И-хи-хи-хи-хи-нть!!
Бездействовавшая до сих пор кавалерия по приказу Третьего ринулась в безумную атаку. Для них любые полуживые люди, едва волочащие ноги, были прекрасной мишенью для растоптания, лишь бы те были живы.
Увидев несущуюся на него конницу, Пак Чинсон схватился за норовившую свернуться набок шею.
— Ах... Всё, с меня хватит?! Больше не могу терпеть! Чапсиги!!
Пак Чинсон, охваченный ликованием и махнув рукой на всё, протянул правую руку.
З-з-з-з.
На кончике ладони образовалась бездонная черная дыра. Черная дыра расширилась аккурат до размеров подноса и принялась изрыгать бесчисленные обломки костей.
— [Кости Пихён-ра-а-ана-а-а-а, о... о-о... о-ох?]
Он призвал кости, чтобы остановить кавалерию, но они оказались вовсе не такими крупными, как раньше. По размерам они больше походили на настоящие человеческие скелеты, что выглядело несколько странно.
Тук-тук!! Тук-тук!!
— Какого черта! А сердце чего опять стучит?! Ах, да тут же и повода для любви ни на йоту не было...!
Виновником оказалось вовсе не сердце Пак Чинсона, а Мышиное сердце, спрятанное во внутреннем кармане куртки.
Отреагировав на кости Пихён-рана, Мышиное сердце выскользнуло из запазухи Пак Чинсона. Окутанное мягким свечением, оно полетело в сторону черной дыры, которая продолжала извергать обломки костей.
[Мышиное сердце]
Класс иерархии земных посланников: 3-й ранг Офаним (низший)
*Пусть оно на самом деле и не прожило десять тысяч лет, но воспоминания, наполнявшие эти десять тысяч лет, были самыми настоящими. Даже если эти воспоминания были как попало состряпаны, для Ильчхонбопсы они были правдивее любой правды.
Сущность, вобравшая в себя десять тысяч лет времени. В ней переплелись всевозможные злые чары и колдовство, усиливающие ауру того, кто ее проглотит.
Поскольку этот драгоценный камень изначально запрограммирован на непрестанное стремление к физической оболочке, он требует особого ухода.
Тук-тук!!
Мышиное сердце частично впитало склонность Сальгвитэ презирать сильных. И груды костей, изрыгаемые черной дырой, едва появляясь на свет, тут же затягивались внутрь крошечного Мышиного сердца.
Пак Чинсон слегка опешил от столь самовольного зрелища.
— Неужели [кости Пихён-рана] тоже специально призываются мелкими, чтобы их было удобнее поглощать?
Мышиному сердцу требовалось крепкое тело и характер, способного им управлять.
Кости Пихён-рана в качестве будущей плоти,
Мышиное сердце, уже переполненное энергией,
И наконец, нрав Сальгвитэ, который будет управлять готовым телом.
[Кости Пихён-рана х Мышиное сердце х Презрение к сильным]
Решив, что все три условия сошлись воедино, Мышиное сердце соизволило перейти под начало Сальгвитэ.
Почувствовав неладное, Ким Ильджон нахмурился.
— Ох-хо... Кости? Это что еще за напасть такая? Раздражает порядком.
— Кр-р?
К тому моменту, как Ким Ильджон и Третий сообразили, что к чему, Мышиное сердце уже благополучно проглотило кости Пихён-рана.
Ик... Ц-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-а-а-ах!!!
Мышиное сердце издало отрыжку, больше подобающую человеку, а затем с новой силой изрыгло обратно всю кучу проглоченных костей.
Ф-ф-ф-ух...
.
— Да что это такое!
Кость накладывалась на кость, образуя кости покрупнее, а те, в свою очередь, цеплялись за другие, формируя нечто колоссальное.
Эти кости были в разы больше и причудливее тех паутинных сетей из костей, что использовались прежде. Свободно сцепляясь друг с другом, на свет появилось нечто куда более внушительное, чем четырехногий зверь Третий.
— Э-э это...
Пак Чинсон издал короткий вздох, глядя на готовое творение.
— Костяя-я-а-а-а-а-а-а-а-а-ак!!
Оставшийся лишь из одних иссохших костей дракон излучал куда более величественное и грозное великолепие, чем ящерицы, затянутые в плоть.
[Костяной дракон]
Класс иерархии земных посланников: 3-й ранг Офаним (высший)
*Сердце крысиного ёкая с десятитысячелетним стажем встретило кости повелителя призраков Пихён-рана и обрело плоть. Создан под влиянием особенности Сальгвитэ «Презрение к сильным», но характер у него, судя по всему, прямо противоположный.
Призывает западного дракона, сотворенного из костей.
В пространстве, где призывается Костяной дракон, вслед за ним появляется бесчисленное множество костей, которыми дракон может повелевать как своей свитой.
Дыхание мыши: изрыгает дикое дыхание, основанное на силе десятитысячелетней выдержки.
Призраки, эта их судьба-дестини: Существо, полностью уничтоженное Костяным драконом, подчиняется воле костей и копируется в легион Костяного дракона.
Совокупная боевая мощь: 450 000А +@
— [Костяной дракон...?]
Ц-с-с-с-с-с-с-с-с!
Кости, оставшиеся после формирования Костяного дракона, заполнили песчаный пляж, внешнюю стену крепости и даже пространство за ее пределами. Весь пляж Батальон Старшая школа Хэун превратился в усеянное костяными ветвями кладбище.
Завершивший свое создание Костяной дракон развернулся в сторону Пак Чинсона.
— Кость-хр-р-р... Кэ-кэк, ты ли мой хозяин, кость?
— И-и-хи-хи-нть?! И-и-хи-хинть?!
—...Кость... Чёрт...?! Вопрос на засыпку...
Кавалерия попала под удар хвоста Костяного дракона, который всего лишь лениво развернулся. Из-за исполинских размеров чудища рухнула часть внешней стены вместе со стоявшими за ней всадниками.
— Отвечай, кость. Ты ли мой хозяин, кость?
— Офигеть. У этого типа одни кости, а базарить умеет.
Пак Чинсон поправил маску и произнес:
— Кэ-кэк. Это тело переродился в темнейшей темноте и прибыл из второго мира — Пятого неба духов и демонов...
— Тьфу... Погоди-ка... Чапсиги? Похоже, это твой подчиненный...
—...Ки.
— Чапсиги? Слыш, Чапсиги??
И Пак Чинсон, и Чапсиги синхронно отвернулись от этого устрашающего дракона. Почему-то им показалось, что встречаться с ним взглядами категорически не стоит.
— Кх-кэ-кэк. Как бы то ни было, я чувствую в тебе харт моего сердца, кость. Если ты и вправду мастер моего хозяина, даруй этому телу имя, кость. Сей договор наш запечатан будет, кость.
— Пёдори.
— Кость-кость?
— Твою мать. Сидит тут, костями трясет. И что за манера речи вообще? Я что, статус неверно прочитал?
Пак Чинсон протер глаза и перепроверил статус.
Этот дракон, страдающий явным синдромом восьмиклассника, несомненно, был создан на основе особенности Сальгвитэ «Презрение к сильным».
— Пёдори? Неужто это символ договора, кость? Это тело состоит из третьей субстанции — темной материи...
— Да ну нахрен! Эй! Да ну тебя!
«Неужели! Концепция презрения к сильным в какой-то момент переросла в презрение ко всему миру?..»
— Слышишь ли ты меня, кость? Я — владыка мрачной тьмы...
— А-ах! Да быть не может! Ну не может у меня быть дракона с синдромом восьмиклассника!!
Придя к одной пугающей догадке, Пак Чинсон завопил, смешав всё в кромешный хаос.
Увидев всю мощь Костяного дракона, Ким Ильджон в спешке завопил:
— Ох-хо! Это что еще за хрень такая?! Никак прозвище покойника было Некромант?! Третий!
— Кр-р-р. Непредвиденные пешки подлежат устранению. Наш черный лагерь уже победил.
Третий с грохотом разрушил внешнюю стену и прыгнул на Костяного дракона. Казалось, он намерен в мгновение ока сокрушить хрупкую костяную конструкцию. Однако...
— Кость-хр-а-ак! Не, не бей меня, кость!
— Кр-р-к?!
Бам-бах-бара-бах-х-х!!
Костяной дракон, передвигающийся на двух ногах, придавил Третьего к земле. Наглядный момент жестокого несоответствия слов и поступков для существа, которое вроде бы должно было испугаться.