Пак Чинсон усердно продвигался вперед, следуя за отростками водорослей Дорор. Благодаря Песчаному духу и Пожирающему клинку он чувствовал силу в ногах, даже находясь под водой.
— Я… сейчас нахожусь в состоянии перемирия… Я хочу, чтобы ты… присоединился ко мне и помог… закончить его.
— Перемирие?
— Люди, которых я… держу в заточении… они забрали… моего самого близкого друга.
— Ты хочешь, чтобы я нарушил баланс сил и помог тебе вернуть друга?
Прежде чем Дорор успела ответить, показалась цель.
Внешне она напоминала колючий цветок, состоящий из одних лишь сосулек. Было странно видеть такое в глубинах океана, а еще более странным казалось то, что внутри находились люди.
«Там внутри помощница… Погоди, значит, этот гад запечатал её там? Что же она у него отобрала?»
— Даже не думай… предавать меня… Иначе я… взорву это место… прямо сейчас.
— Я тоже человек. Когда мы встретимся, может оказаться, что я не смогу тебе помочь.
— Неужели Сальгвитэ… проявляет ко мне заботу? Хи… хи? Ничего… страшного. В таком случае… я просто наложу запрет и на тебя… Ты ведь… понимаешь, о чем я?
Глаза Дорор, темные и глубокие, как здешняя бездна, блеснули. Её слова не были пустым хвастовством.
[Повелитель глубин Дорор, Глаз запретов]
Позволяет накладывать один желаемый запрет в день на того, с кем встретишься взглядом.
Поскольку способность затрагивает сами основы мироздания, понятия «разрушение» для неё не существует.
Невозможно наложить запрет, напрямую угрожающий жизни цели, а при виде истинного облика Дорор жертва подвергается еще более суровым ограничениям.
Чем короче формулировка запрета, тем дольше длится его действие: максимум 24 часа.
Дорор могла отдавать абсолютные приказы только в рамках запрета на совершение определенных действий.
На первый взгляд казалось, что условий слишком много, но эффект был куда мощнее, чем у Ильчхонбопса, Третьего или Ким Ильджона.
— Например… тебе подойдет запрет «не используй жажду убийства». Формулировка короткая… так что продержится как минимум сутки.
— Понял. Раз понял, можешь пока не накладывать.
Поскольку понятия «разрушение» не существовало, запрет приходилось выполнять неукоснительно в течение установленного времени.
Это означало, что отказ от жажды убийства становился нормой, а само понятие «как раньше» теряло всякий смысл.
— Мой запрет… очень силен.
Дорор использовала Глаз запретов даже тогда, когда выбиралась из Башни вымирания.
Она посмотрела на собственное отражение и наложила на себя запрет «не оставайся внутри башни», после чего спокойно вышла наружу. Она буквально вывернула наизнанку условие о том, что может существовать только внутри башни.
«Её зовут Дорор, верно? Если человек, с которым у неё перемирие, действительно Исин, то нельзя ли сделать их обоих своими союзниками?»
Стоп.
Плавно скользившая песчаная броня внезапно остановилась.
— О чем ты… думаешь? У тебя… пропало желание… быть со мной?
— Нет гарантии, что ты или я выполним обещанное. Поэтому я скажу честнее.
Пак Чинсон постарался максимально охладить свой разум.
Стоило подумать о том, что снаружи, как тут же вскипала жажда убийства, но ради Ким Сеён он старался сохранять хладнокровие. Хорошо бы он был таким же спокойным и снаружи.
Сначала поддаться жажде убийства, а потом — высокомерию и самодовольству? Хватит с него подчинения негативным эмоциям.
«Не стоит думать только о себе, нужно учитывать ситуацию вокруг. Худший вариант для Сатаны — лучший для меня. Да. Если… Дорор…»
— У тебя… нет времени. Решай… быстрее.
— Тебя ведь вытеснили под земную кору из-за Сальгвитэ? Тогда я верну тебе друга и не буду мешать твоей жизни на поверхности. Если понадобится, я вытащу наверх и других вершинных существ, так что…
— Так что… хватит болтать. Твои слова… означают, что ты не выгонишь нас, если мы… поучаствуем в будущей битве. В любом случае… снаружи сейчас… бесчинствует этот Сатана.
— Нет. Ты права, но смысл немного другой.
— Тогда?
Разговор, состоявший из одних «так что», на мгновение затих. Здесь не было других живых существ, поэтому стояла неестественная тишина.
— Сейчас нам нужен предлог. Если у нас будет предлог, который устроит обоих, путь станет ясен.
— И какой…?
— Стань моей соседкой.
— …Ч-что… ты сказал?
Дорор впервые запнулась. На её лице читалось такое замешательство, что отшутиться было невозможно.
— Стань моей соседкой. Я ведь для тебя агрессор, так что не могу просить стать другом… Погоди, нет, это не так? Если рассуждать строго, Пак Чинсон этого не делал, верно? А, но если Идея — это душа, а душа — это Идея, значит, это сделал я? А-а-а! Не знаю, не знаю!!
— Хи… хихи… хихихи!!
Дорор схватилась за живот и довольно захихикала. Она выглядела совершенно беззащитной, но волосы, похожие на водоросли, искусно прикрывали тело.
— Времени нет! Не просто смейся, а тоже подумай! Эй!
— Ты что… всегда был таким… легкомысленным? Сальгвитэ… предлагает вершинному существу, да еще и мне… стать соседями. Хи… хихи. Даже не друзьями. Хихихи… хихи!!
— Тогда давай будем друзьями!
— Э… э?
Оцепенение.
Лицо вершинного существа, Повелителя глубин Дорор, вытянулось от изумления. Получив такой неожиданный удар, она не могла прийти в себя.
— Ой! Я и сам был социопатом! Не знаю, что в таких случаях говорят! Социальная жизнь — это не моё. Ой! Будь что будет!
— Дру…зья? Друзья… друзья, дру…зья, дру…зья? У меня… будет еще один… друг?
— А, не знаю! Просто, сейчас, прямо сейчас, давай сразимся! Мне нужно немедленно выбраться отсюда…! На самом деле я наврал, чтобы использовать тебя, так что просто забудь обо всем!!
— Как… тебя зовут?
Дорор, чей смех сменился на тихое хихиканье, покраснела и произнесла:
— Пак. Чин. Сон. Что, не нравится? Давай драться!
— Я люблю… друзей… Сальгвитэ — мой враг, но с Пак… Чинсоном я могу… дружить.
— Вот! Отлично! Ну, конечно! Тогда теперь… Э-э? Что, что ты сказал??
— Доро…р и Пак… Чинсон с этого… момента… друзья.
— Э? Так просто?
— Я с давних… пор жил в глубинах… океана и всегда был… один. Из-за Глаза запретов… никто не приближался… ко мне. Редкие гости… приходили только с враждебными… намерениями. Среди вершинных существ… только один мог… спокойно играть со мной… в глубинах.
Дорор взяла Пак Чинсона за руку, придвинулась, а затем снова отпрянула. Ощущения были странными, словно касаешься щупалец осьминога, хотя это было через песчаную пластину.
— Значит, ты не причинишь вреда людям? И тому другу, которого держишь?
— Мой друг… немного склонен… к насилию. Но не волнуйся… На поверхности… полно других, э-э? А… что?
Вжух!
Дорор почувствовала крошечное лезвие. Оно не просто ворвалось сюда, а летело прямо к ним, словно живая рыба.
— Дорор?
— О… нет. Нельзя. Беда.
Только благодаря новому кинжалу, проникшему в бездну, удалось это заметить.
Пока Дорор была увлечена новым другом, снаружи ситуация стала катастрофической. Не для неё, но, по крайней мере, для её нового друга.
— Дорор…?
— Друг… твоего друга… схватил самый… большой монстр.
— …
Треск.
Ощущение, будто что-то в голове легко сломалось.
Как трещину на стекле уже не заделать, так и трещины в голове множились в геометрической прогрессии.
Чувство было одновременно туманным и острым. Словно держишь неугасимый факел посреди сырого тумана.
— Открой.
— Подо…жди. Сейчас… я вытащу… тебя отсюда.
Вжух, стоп.
В тот момент, когда Дорор засуетилась, прямо перед носом Пак Чинсона появился тот самый кинжал, который она засекла.
— Это…
Цвет его казался воплощением всех существующих оттенков черного. Даже в темной бездне он выделялся своим густым силуэтом.
«Убей себя».
На рукояти «Безумца» оставалась красная аура, готовая вот-вот погаснуть. Как только Пак Чинсон протянул руку, чтобы схватить его, она исчезла без следа.
— Неужели Сеён…
Треск.
На этот раз треснула не голова, а песчаная пластина.
Это был результат давления внешней бездны и внутреннего давления жажды убийства. Из-за резкого скачка жажды убийства внутри абсолютного щита стало тесно.
— Сеён…!
В конце концов, Песчаный дух счел жажду убийства инородным телом и вытеснил её из абсолютного щита. В этот момент жажда убийства начала просачиваться сквозь песчаную пластину.
Хвать.
Пак Чинсон схватил «Безумца». Кинжал задрожал, словно только этого и ждал.
«Я учуял твой запах. Твой запах был самым сладким. Убей, скорее убей себя».
— Дорор.
«Если это ты, то сможешь. Ты можешь убить себя».
— Дорор, это правда, что Сеён схватили?
Пак Чинсон спросил спокойно, игнорируя болтовню «Безумца».
— Д…а. Прости… Я отвлеклась… и поэтому… Не думала, что они схватят её… даже не вступая в бой.
— Не нужно извиняться. Просто… я просто всех их искромсаю…!!
Ухмылка.
Пак Чинсон тихо улыбнулся под песчаным шлемом. Эмоции, которые он сдерживал из последних сил, вырвались наружу еще яростнее, чем при первой встрече с Дорор.
«О-о! Вот оно! Именно это! Скорее, себя!»
— Заткнись.
«О-ох?!»
Голос внутри «Безумца» издал короткий предсмертный стон. Не выдержав чистой энергии Пак Чинсона, он был вынужден замолчать.
«О-ох! Хватит!»
«Безумец» превращает владельца в безумца, но Сальгвитэ уже давно превзошел уровень «безумного призрака».
«П-почему он не сходит с ума?»
Он и так уже был в состоянии экстаза, привычке, оставшейся от времен «безумного призрака». В такой ситуации болтовня «Безумца» была лишь бредом сумасшедшего.
«Да ты псих…!!»
Безумие кинжала растворилось в жажде убийства Пак Чинсона.
Чернее, чем любой другой черный цвет в мире.
Ни один другой цвет не мог проявить себя перед лицом этой подавляющей черноты.
«П-пощади».
— Убей себя. Я убью тебя, так что просто стой смирно и умри.
«О-ох. Я был безумием земного мира…»
— Терпеть не могу бесполезных и шумных типов.
[Безумец, Эго-меч/Подходящий владелец]
Так называемый «нормальный» человек не может полноценно владеть «Безумцем». Чем больше людей он свел с ума, тем сильнее отдача и боевые способности.
Количество людей, сведенных с ума: 3 334 человека.
Безумие Пак Чинсона разорвало «Безумца» и безумие 3 334 человек.
Количество жертв зафиксировалось на 3 334, не увеличившись до 3 335. Теперь, преодолев безумие 3 334 человек, любой сможет без труда использовать «Безумца».
«П-псих…»
Комбинированный меч «Безумец» напоследок выплюнул легкое ругательство.
По сравнению с первоисточником всей жажды убийства, это безумие и эго были слишком слабы. Они даже не были поглощены.
— …
От рукояти «Безумца» потянулись тонкие, но твердые на вид отростки.
Похожие на маленьких черных змей, они тут же обвились вокруг руки Пак Чинсона, не давая ему выпустить меч.
— Ух-ху-ху. Значит, мой запах тебе пришелся по душе. Слушай, Дорор, Дорор.
— Д…а.
— Мы ведь друзья?
— А? Д…а, д-да…
Дорор вздрогнула, глядя на друга, который словно страдал маниакально-депрессивным психозом. Ей на мгновение показалось, что она снова видит Сальгвитэ, запертого между внешним и внутренним ядром.
— Друг, друг. Не откроешь здесь дверь?
Пак Чинсон сказал это, широко улыбаясь.
Хотя из-за шлема этого было не видно, он и не пытался кому-то показать свою улыбку.