Глава 76
От его низкого, лениво перекатывающегося в тишине голоса я невольно затаила дыхание.
— Почему они вам нравятся?
Странное щекочущее чувство заставило меня поспешно отвести взгляд и задать этот вопрос. Что поделать — атмосфера атмосферой, а любопытство сильнее.
— Когда меня отправили служить в заполярный Кромселл, я впервые увидел полярное сияние во время полярной ночи. Свет абсентового сияния, озаривший мир, где исчез день, был настолько прекрасен, что я помню его до сих пор.
Данте указал на окно, окрашенное в бледные тона рассвета.
— В Империи такого не увидишь, но однажды я хочу показать его вам. Уверен, вам тоже понравится.
— Да уж... А я в следующий раз покажу вам крутого хаски из Иберии.
Я смутилась, почесала затылок и выпалила первое, что пришло в голову.
— На вас приятно смотреть, госпожа.
Данте издал тихий смешок. Сквозь слегка приоткрытые губы мелькнули ослепительно белые зубы.
Какая у него мальчишеская улыбка. Я, словно зачарованная, засмотрелась на то, как в его глазах тает лед, но тут же опомнилась.
— Так... когда вы покажете мне это? Сияние.
— Когда мы разберемся со всеми текущими делами и вы откроете с Изекиилем пекарню, я вас отвезу. А меня когда возьмете с собой?
— Можем поехать примерно в одно время, с разницей в пару дней. В конце концов, Иберия и Кромселл находятся по соседству, как два дома.
Конечно, я знала, что сейчас туда путь заказан — ведь там идет война. Интересно, закончится ли к тому времени эта бесконечная череда конфликтов?
Империя... скоро возобновит войну.
— Скажите, а когда вы были в полярном регионе?
На мой вопрос взгляд Данте, полный смутных воспоминаний, скользнул по воздуху и снова вернулся ко мне.
— Это было давно. Мне тогда было семнадцать.
Его голос звучал спокойно, но к концу фразы стал заметно глуше.
Сколько же ему пришлось вынести, чтобы превратиться из маленького мальчика в такого юношу с широкими плечами и высоким ростом?
Несмотря на то, что он был намного крупнее меня, мне захотелось его приободрить.
— Должно быть, было очень холодно.
Может, потому что я уже знала о его тайном прошлом, у меня не нашлось дежурных слов утешения. Желая скрыть мрачное выражение лица, я взяла остывшую чашку кофе.
— Солдаты не боятся холода.
Данте протянул руку к чашке, которую я держала, и остывший кофе снова стал теплым, от него повалил пар.
Словно желая сменить тему из-за нависшей тяжелой атмосферы, он заговорил о другом.
— Похоже, одного периода социальной работы в приюте или доме престарелых будет недостаточно, так что придется подать заявку на регулярное волонтерство.
— Ничего не поделаешь. Постараюсь организовать это как можно лучше.
Я грустно улыбнулась.
Он внимательно наблюдал за моим лицом своим спокойным взглядом и произнес:
— Я знаю, что вы хотите справиться сами и не любите такую помощь, но я поддержу вас со спонсорскими взносами.
— Я ценю такую моральную поддержку.
Поскольку это дело не давало мне покоя, я решила не отказываться от его помощи. Если я буду упрямиться и пытаться сделать все только своими силами, могу не успеть.
Я сама не заметила, как сжала большую руку Данте, и серьезно прищурилась.
— Спасибо. Деньги я буду возвращать понемногу. Кстати, помните, я рассказывала вам про Данилова из Департамента управления культурным наследием? Не знаю, какая у него истинная цель, но он исправно приносит деньги каждый месяц.
— Можно было бы и не возвращать...
— Часть средств я планирую выручить от продажи вещей из особняка. Собираюсь тщательно обыскать весь подвал. Вдруг удастся отыскать Философский камень? Хотя, по правде говоря, вряд ли такая ценная вещь будет просто валяться в подвале.
— Госпожа, не надо так делать.
Данте с бесстрастным лицом смотрел на мои пальцы, которые коварно поглаживали тыльную сторону его ладони.
Я слишком увлеклась. Спохватившись, я поспешно убрала руку.
— Кем бы вы меня ни считали, я все-таки мужчина.
Он прорычал это низким голосом, словно предупреждая, чтобы я не будила зверя внутри него.
— Это только от прикосновения к руке? Вы такой пылкий. Прошу прощения.
Я была далеко не наивна и прекрасно понимала, к чему он клонит. Бросив косой взгляд на аккуратно выложенное из лепестков роз сердечко на кровати, я поняла, что сейчас явно не та обстановка, чтобы держаться за руки ради высоких целей.
Этот мужчина так чувствителен к атмосфере.
— Если хотите побыть один, я могу выйти...
— Не нужно.
Не знаю почему, но он, кажется, немного обиделся.
— А что вы намерены делать, хозяйка, если все-таки отыщете Философский камень?
Вопрос застал меня врасплох. Я ответила, не задумываясь:
— Разве он не принадлежит Матиасу? Верну его законному владельцу. Ну а если удастся найти его раньше алчных церковников, может, в награду за разгадку тайны мне укажут место, где зарыты сокровища. Вот такой счастливый финал с моим обогащением.
Данте тихо кашлянул, видимо, не ожидая такого ответа.
—...Поставлю вопрос иначе. Что вы сделаете, если в обмен на эту находку вам предложат огромную силу?
Прозвучало так, будто он предлагал: «Если получим огромную силу, давай устроим восстание!.» Я не до конца понимала причины восстания, но если у нас схожие мотивы...
— Хм... Если понадобится проучить негодяев, обижающих детей, пожалуй, воспользуюсь. Или чтобы защитить кого-то, спасти от беды. Звучит так, будто я пытаюсь казаться ангелом во плоти, но в остальном от нее мало проку. Мирового господства я не алчу.
Если бы это помогло освободить от страданий Одаренных, включая Данте, Килиана и Изекииля.
Для этого нужно остановить войну. Не то чтобы я стремилась творить добро, просто не хочу остаться одна.
У всех этих путей была лишь одна цель: жить обычной жизнью в кругу друзей.
Но нет даже намека на то, где он находится. Придется искать записи бывшей императорской семьи или продолжать искать воспоминания Рильке.
В голубых глазах Данте, молча наблюдавшего за мной, мелькнул странный блеск.
Я только хотела спросить, почему он так глубоко смотрит на меня, как услышала голос Эльюарда.
— Госпожа, кажется, я кое-что выяснил.
Я вынула серьгу, чтобы Данте тоже мог слышать.
— Эльюард, говорите. Что вы узнали?
— Дженни действительно была официально усыновлена. И приемные родители действительно хотели ребенка. Есть записи о том, что они посещали два приюта.
— Значит, проблем нет?
Послышалось его дыхание, словно он глубоко задумался.
— На столе в кабинете лежали бумаги с личными данными ее биологических родителей и сведениями об их гибели. Впрочем, раз ваша цель — просто защитить ребенка, вам, наверное, все равно.
Я широко открыла глаза. Приют знал даже о смерти родителей?
— Что было написано в документах? Расскажите.
— Оба были Одаренными и погибли год назад из-за выброса магии. Подробности расскажу, когда вернетесь домой.
Значит, Дженни попала в приют вскоре после потери родителей. Как же ей было больно и страшно. Я проглотила горечь и спросила:
— Вы случайно не узнали, почему солдаты следят за особняком? Они говорили о задании по перемещению.
— Похоже, увозить девочку никто не собирается. По словам Изекииля, мальчик по имени Исайя спросил приемных родителей, можно ли ему иногда навещать сестру, и те ответили, что он может приходить в любое время. Даже адрес ему оставили.
Если так, то это хорошо, но тогда что за задание по перемещению у солдат? Что они собираются перевозить?
Пока я хлопала глазами, пытаясь сообразить, Эльюард спросил:
— Кстати, госпожа, где вы сейчас?
— А, мы с Данте наблюдаем из отеля напротив.
— Хм... Вы вдвоем отправились в такое хорошее место? Завидую.
Что я только что услышала... ревность?
— Мы здесь исключительно по делу! Поэтому и выбрали строгий бизнес-отель, где выгоняют, если не ведешь деловые разговоры!
— Принято к сведению. Пожалуй, стоит понаблюдать там еще немного — похоже, они чего-то выжидают. Вряд ли случится что-то серьезное, но если замечу подозрительную активность, сразу дам знать.
Голос Эльюарда оборвался, словно связь прервалась.
Я повернулась к Данте с решительным видом.
— Нельзя расслабляться, так что понаблюдаем хотя бы до завтра. Прямо как детективы. Сидим, едим пончики и следим.
— Вы хотите пончиков?
— Да.
Я не имела в виду, что хочу их прямо сейчас, но если спрашивают, то вежливость требует ответить утвердительно.
Данте посмотрел на наручные часы и кивнул.
— Куплю их утром. Сейчас все равно ничего не работает.
— Хорошо. Скоро рассвет.
Пока я смотрела на предрассветное небо, где темные краски постепенно бледнели, усталость навалилась на веки.
Я сама не заметила, как глаза закрылись.
* * *
— А?
Я задремала на мгновение.
Стоило мне прикрыть глаза, как густая предрассветная синева за окном сменилась яркими красками утра. Не успела я опомниться, как чья-то широкая ладонь заслонила мое лицо от палящих лучей солнца.
— Вы проснулись?
Что это за твердая поверхность, на которой я лежала? Я поспешно приподнялась.